Триангуляция - 1
Любовная триангуляция — это вовлечение в отношения пары третьей фигуры (чаще третьих фигур) с целью вызвать в партнёре чувства ревности и страха утраты, сделать его более внушаемым и податливым.
Похоже, я опять ночую в студии в офисе Флота. Полковник в очередной раз решил задержаться на работе. Значит, что и я обречена остаться здесь. Это часть моих должностных обязанностей.
Глаза прикованы к экрану планшета, к картинке с очередной камеры, направленной на неё.
Мне не надо входить в кабинет, чтобы представить челюсть, сжатую в напряжении настолько, что проступают желваки.
Смотрит, как она идёт от работы до ночного клуба (регулярный визит в пятницу ровно с девяти вечера до одиннадцати сорока пяти, не минутой позже). Следит на танцполе, жадно ловит каждое её движение, в бессильной злобе зыркает на любого, кто приближается. Провожает домой, заставляя фонари вспыхивать чуть ярче, когда она проходит мимо. Машина такси подъедет к ней в три раза быстрее. Водитель всегда будет вежлив и обходителен. Проверен. Безопасен.
Она думает, что это особая удача, улыбка фортуны. Наивная.
Камеры в её квартире показывают всё, что происходит.
Всё, что она делает постоянно под пристальным вниманием.
Сильнее всего полковник сжимает челюсть, когда она не одна. Милый юноша, живущий несколькими этажами выше с яркими голубыми глазами и светлыми, почти до белизны, волосами частый гость в её квартире. Рядом с ней. В ней.
Планшет в кабинете полковника никогда не гаснет.
Он жадно следит за ней. В спальне. На кухне. В ванной. От его внимательного взгляда не прячется ни один её вздох.
Он живёт ей. Она его цель. Его смысл.
Убила бы сама, появись такая возможность.
Подставила, отдала бы на растерзание странникам, Эвер или любому другому охотнику. Желающих хватает. Если бы он незримым хищником не защищал её, давно бы попалась, учитывая почти преступную беспечность.
Он всегда на шаг впереди, а она, глупая дичь, не догадывается об этом.
Думает, что просто везёт. Её мир почти безопасен.
Вместо того чтобы провести одинокий пятничный вечер в уютной квартире, я сторожевой собакой охраняю вход в его кабинет. Это крыло здания Флота почти погрузилось во тьму, лишь компьютеры шумят, мерцает огнями взлётная полоса.
Ярость. Отчаяние. Злость. Эмоции путают разум. Чёртов чип в голове сбоит, заставляя адреналин бежать по венам. Искры эвола слетают с кончиков пальцев, оставляя за собой яркие сияющие дорожки и привкус озона на губах.
Я вхожу в его кабинет без стука.
Я имею на это право. Это приказ.
Он знает, что больше никто не решится на такую небрежность. Знает, что я всегда по ту сторону стены и убью любого ради него.
Вздох заглушает мягкий звук закрывающейся двери.
Один взгляд. Глаза в глаза. Обжигает лавандовым блеском, оставляя фантомный привкус стали на губах.
Я почти угадала позу. На столе стакан в виски без льда. Китель непривычно расстёгнут. Он не идеален, прикован к планшету. К ней.
Не давать чипу повод сработать.
Не позволить выключить меня, стереть из памяти бережно хранимые осколки личности.
Надо стремительно преодолеть расстояние от двери до стола. Успеть до триггера. Обмануть систему.
Полковник переводит глаза на меня. Я уже жду, когда окажусь впечатана эволом в ближайшую стену или встречусь с дулом пистолета. Холодный металл вот-вот упрётся под подбородок, боль от удара обожжёт лопатки.
Это игра. Опасная. Завораживающая. Повторяющаяся.
Восемь шагов. Четыре стука сердца. Каблуки туфель цокают по отполированному полу. Боли нет.
Бокал с виски выверенным движением летит в мою сторону, замирает на краю стола. Адреналин бурлит в венах. Чип молчит. Механический голос в голове не заводит убийственную шарманку.
В одно движение я опрокидываю в себя дымную янтарную айлу, обжигающую горло. В носу запах горелого болотного торфа, а на губах горечь.
Быстрого взгляда хватает, чтобы понять, на что он сейчас смотрит.
На экране она. На коленях. Перед ним.
Ревность и ярость накрывают горячей туманящей разум волной, толкающей молниеносно преодолеть оставшиеся несколько шагов, схватить его галстук и намотать на кулак.
Чип молчит. Ярость — дозволенное мне чувство.
— Полковник… — Я не узнаю звук своего голоса. Вкрадчивый. Тихий. Злой. — За чем вам больше нравится наблюдать: как глотает, когда он загоняет член в горло так, что она хрипит и давится; или когда он кончает ей на лицо? А, полковник? Или больше нравится смотреть, как он берёт её сзади?
Сначала он слегка бледнеет, глядя мне в глаза, а потом впалые щёки с глубокими тенями от мониторов слегка краснеют.
Я наклоняюсь ближе, тяну за галстук, заставляя смотреть на меня, и продолжаю вкрадчиво шептать прямо в ухо:
— Или вам больше нравится, когда он вылизывает её, устраиваясь между широко расставленных ног? Вам нравится, когда она кричит и стонет из-за него? Вы представляете себя на его месте, полковник?
Внезапно он отводит от меня взгляд и нервно сглатывает, перемещая глаза на планшет за моей спиной.
Я, шипя, бросаю взгляд через плечо.
Картинка на экране изменилась.
Она всё ещё на коленях, но в этот раз белобрысая голова располагается между ног. Она выгибается, пытаясь удержать равновесие, упирается ладонями то куда-то над ним, в спинку дивана, пол, стену, но то и дело срывается, начиная остервенело двигать бёдрами, почти теряя равновесие.
В кабинете полная тишина, нарушаемая нашим сбитым дыханием и шелестом вентиляторов.
Я только догадываюсь, но полковник слышит. Наушник в ухе вкручивает её стоны прямо ему в мозг. Воображение дорисовывает мне этот звук.
Злость подкатывает новой горячей волной. Я дёргаю галстук, заставляя его вновь сосредоточиться на мне.
— Что, полковник, хотите так же? Хотите, чтобы она скакала на вашем лице? — Моя ярость буквально звенит и искриться в кондиционированном воздухе кабинета. Пахнет озоном. Обжигающие молнии эвола срываются с кончиков распушившихся за день волос.
«Волосы не должны касаться воротничка, лейтенант. Позаботьтесь об этом».
На мгновение я поражаюсь собственной наглости. Обычно наши близкие контакты инициирует он.
Сейчас же он безропотно подчиняется, бросая последний взгляд на горящий экран. Там она продолжает выгибаться и стонать ему в ухо.
Он стекает с кресла, оставляя расстёгнутый китель, ложиться навзничь, покорно ожидая своей участи. Дыхание чуть медленнее обычного, зрачки расширены, идеально выглаженная рубашка смялась.
«Только не так, как она», — крутится в голове, заставляя выбрать другую позу.
Я встаю ним, носки форменных туфель едва касаются широких плеч, задумываюсь на два удара сердца, стягиваю узкую рабочую юбку, оставаясь в чулках и белье. Трусики летят на стол, повисая на проклятом планшете. Возбуждение прокатывается по телу, когда я опускаюсь прямо ему на лицо. Колени протестующе отзываются болью при ударе о холодный пол.
Я чувствую судорожный выдох куда-то в бедро. Его губы и язык начинают движение, сначала неловкое, словно он сам не понимает, что делать, а затем всё более уверенное.
Щетина немного царапает. Почти незаметно. Ощущения меркнут на фоне того, как он старательно вылизывает всё, до чего дотягивается.
Я пытаюсь сдерживать стоны, не желая уподобляться ей, но ничего не могу с собой поделать.
Его тёплые, сильные руки ложатся на бёдра, заставляя двигаться в заданном ритме, тереться о лицо.
Я упираюсь ладонями в его бёдра, стараясь сохранить хоть какое-то подобие контроля.
«Я не она. Не она. Не она», — бьётся о стенки черепной коробки в такт движениям его языка.
Перед глазами, словно издеваясь, стоит её фигура, как комикс мелькают цветные картинки.
Она в форме охотницы. Она на фотографии на его столе. Она голая на коленях. Она привязана алыми лентами к кровати. Она извивающаяся с блондинистой головой между ног.
Каждый чёртов раз, когда полковник вызывает меня к себе. Она рядом. Незримой тенью.
Касаясь меня, он делает это с ней.
Я не знаю, кого он сейчас видит перед глазами?
Кого он так старательно вылизывает?
Я вижу, как член натягивает форменные брюки. Кто возбуждает его?
Он дышит хрипло, постанывая мне в промежность. (Мне или ей?) Напряжение внутри нарастает почти против воли, переплетаясь со злостью.
Полковник старается, словно прилежный курсант, сдавая важный зачёт.
Он отличник. Я видела личное дело.
Язык, упругий и гибкий, сосредоточен на клиторе, движения быстрые и точные. Нужный темп, ритм и амплитуда, как по учебнику достаточно, чтобы свести (её?) меня с ума, заставить инстинктивно двигать бёдрами навстречу, тереться о его лицо в поисках более близкого контакта.
Мне неправильно. Мало до отвращения. До желания выть и выворачивать суставы. Чего-то не хватает в его неумелых, но старательных и точных движениях лучшего практиканта на курсе.
Я пытаюсь закрыть глаза, сосредоточиться на ощущениях, но яркий угол светящегося экрана буквально вспыхивает сверхновой сквозь сползшие ровно наполовину трусики.
Извивается, сидя на лице своего блондинчика. Не может кончить? Интересно, как сильно он старается?
Почти против воли, я начинаю двигаться с ней в унисон, впиваясь глазами в экран. Я уверена, что полковника сейчас разрывает. В наушниках она, кабинете я. Синхронно.
Он с ней, двигается в такт её стонов, заставляет меня повторять.
Стоит нам поймать общий ритм сквозь тонкую пуповину сигнала, как что-то внутри меня словно срывается с мёртвой точки. Я снова чувствую, как напряжение нарастает, обещая скорую разрядку.
Оргазм накрывает её и меня одновременно. Я задыхаюсь от удовольствия, смешанного со злобой. Натянутые мышцы отдаются болью.
Она опять перехватила контроль, даже не зная об этом.
#любовь_и_дальний_космос #lds #лад #loveanddeepspace #lad #калеб #caleb #hot_caleb #hot_lad #хомячьи_истории