Пылающая нежность
Эта ночь будет полностью твоей.
Я знаю, ты вернёшься уставшим, с затёкшими после длинного полёта мышцами, ноющей спиной и шеей. Но дома… дома тебя будет ждать маленький праздник.
Я приготовила сюрприз. Горячая душистая ванна, расслабляющий массаж и я на десерт, если останутся силы.
Я предвкушаю, смешивая это ароматное масло. Столько, чтобы хватило покрыть им каждую клеточку твоего сильного рельефного тела, достанется каждой мышце, каждому сантиметру кожи. Ты наверняка опять похудел в патруле. И руки снова загрубели.
До твоего приезда ещё несколько часов, а я на иголках. По телу прокатываются тёплые волны, растекающиеся от позвоночника.
Готовое масло чуть греет, слегка покусывает, заставляя кровь прилить к коже, обостряет чувствительность.
С ним ты будешь ощущать каждое моё прикосновение ярче.
Я представляю себе, каким будет твоё тело под ладонями. Твёрдое и напряжённое, медленно становящееся мягким и податливым. Расслабленным.
Меня окутывают ароматы. Грейпфрут, нероли, иланг-иланг, миндаль, апельсин... Каждое масло греет по-разному, но вместе они создают волшебную композицию.
Я расставляю аромалампы и свечи, погружая комнату в мягкий полумрак. Снимаю одеяла, застилаю кровать пушистым махровым полотенцем, готовлю гору подушек, кальян и фрукты, чтобы ты мог полностью расслабиться, пока я занята.
Ожидание и предвкушение текут по венам тёплым потоком, то и дело заставляющим пробегать мурашки по позвоночнику.
В своей голове я уже раздела тебя, вымыла и положила на кровать.
Ты запаздываешь, заставляя меня взволнованно следить за бегущими стрелками часов.
И лишь твоё «я приземлился, скоро буду» успокаивает и одновременно заставляет меня подобраться, словно кошку перед прыжком. Минуты текут, как песок сквозь пальцы. Внутри поселяется приятное, тёплое напряжение.
Последние штрихи. Зажечь свечи, погасить свет, набрать ванну, расправить морщинку на покрывале.
И ждать тебя, нервно-предвкушающе прислонившись к стене коридора, чувствуя, как ускоряется пульс, когда щёлкает дверной замок.
Ты пахнешь ночным городом, топливом, кожей и немного потом. Лётная куртка небрежно расстёгнута, форменная рубашка помята, верхняя пуговка почти оторвалась, под глазами залегли усталые тени, но ты улыбаешься.
— Кроха, что ты затеяла. — Я вижу, как ты принюхиваешься. — Решила открыть спа на дому? — голос хриплый, слегка севший, — или это персональный сервис только для меня?
От этой игривой интонации, проскакивающей в усталом голосе, у меня внутри что-то сжимается от нежности.
Ты скидываешь рюкзак и куртку, со стоном удовольствия вылезаешь из тяжёлых ботинок и делаешь первые шаги ко мне.
Я прижимаюсь к тебе, чувствуя, как по телу распространяется тепло, вдыхаю знакомый слабый запах геля душа, пота, кондиционированного воздуха и гари. Твой запах, который я узнаю из тысячи.
Я чувствую, как ты улыбаешься устало и нежно, целуешь в макушку, обнимаешь и шепчешь на ухо «я скучал» этим своим бархатным голосом, отдающим куда-то в позвонки.
Я обнимаю в ответ, прижимаясь щекой к груди, и погружаюсь в мерный стук твоего сердца.
Раз, два, три... Спокойные сильные толчки приносят в душу покой.
Я заставляю себя оторваться от твоей груди и молча веду в мягкий полумрак ванной.
Вода поблёскивает в трепещущем свете свечей.
Ты уже тянешься к пуговицам рубашки, но я останавливаю. Сегодня мне хочется заботиться о тебе. Доставлять удовольствие.
Медленно пуговка за пуговкой я расстёгиваю рубашку, стягиваю её, осторожно вешаю, вытаскиваю из брюк футболку, задевая кончиками пальцев кожу.
Ты вздрагиваешь и резко выдыхаешь.
Я вижу свежие синяки, растекающийся по бледной коже. Накрываю их ладонями, желая стереть, убрать из твоей жизни эту боль.
Ты отнимаешь мои руки, подносишь к губам и, едва касаясь, целуешь кончики пальцев успокаивая.
Мы замираем, прижимаясь друг к другу. Я с трудом заставляю себя оторваться от тебя и продолжить.
На ощупь нахожу пряжку, с усилием тяну, расстёгиваю и выдёргиваю ремень из шлёвок.
Чувствую, как дрожит живот, когда я задеваю его кончиками пальцев, возясь с пуговицей форменных брюк. Они медленно сползают под своим весом, оставляя только хрупкую преграду в виде ткани твоих боксёров.
Ты уже возбуждён, но я заставляю себя игнорировать это.
— Кроха... — шепчешь ты на ухо хрипло. — Ты... Что ты... задумала…
— Ванна, массаж, и только потом сладкое, — это первое, что ты слышишь от меня за вечер. Сегодня слова не нужны.
Ты принимаешь эту игру, подчиняешься, позволяя мне стянуть с тебя бельё, и покорно забираешься в тёплую ароматную ванну, погружаясь так, что над водой остаётся только голова, и закрываешь глаза.
Я даю тебе время согреться, давая воде возможность погрузить тебя в медитативное состояние.
Я набираю шампунь, взбиваю пену и медленными сильными движениями массирую, начиная от основания шеи и поднимаясь ко лбу, а затем обратно к затылку. Пальцы путаются в волосах, немного тянут их.
Ты блаженно стонешь с закрытыми глазами, когда руки оказываются в районе висков и спускаются к челюсти, блуждают по коже головы, снимая напряжение. Стон отдаётся глубоко внутри меня расслабляя.
Ты здесь. Со мной. Ты вернулся. Целым.
Я намыливаю мочалку и медленно размазываю по твоей груди и плечам густую пену.
Ты постанываешь от удовольствия, когда я задеваю напряжённые соски, вздрагиваешь, стоит мочалке коснуться нижних рёбер.
Твоя рука тянется и почти успевает достать до члена под водой, но я шепчу тебе на ухо:
— Не спеши, позволь мне сегодня всё сделать самой. — И ты послушно расслабляешься, становясь податливым воском в моих руках, лишь наблюдаешь из-под полуприкрытых ресниц.
В глазах бушует сдерживаемый лиловый пожар. Ты хочешь меня, я знаю, и это знание приятно прокатывается по позвоночнику.
Я заставляю тебя встать под душ и намыливаю каждый сантиметр кожи. Нахожу свежие и зажившие почти кровоподтёки, нащупываю старые шрамы и мечтаю, чтобы на твоём моём идеальном теле никогда не появилось новых.
Мне нравится прикасаться к тебе, гладить упругие выступающие мышцы.
Нравится чувствовать это твоё сдерживаемое бушующее желание.
Ты расслабляешься, хоть и вздрагиваешь иногда, когда мочалка проходится по особенно чувствительным местам.
Сейчас ты похож на дремлющего грациозного хищника, в свете свечей мышцы прорисовываются резкими мазками, капли поблёскивают и скользят по коже, вызывая внутри острое желание собрать их губами.
Я заставляю тебя выйти из душа и опускаюсь на колени, медленно поднимаясь с полотенцем по длинным ногам, собирая капельки влаги.
Ты хрипло дышишь, вздрагиваешь, когда мои руки оказываются на бёдрах… Я знаю, какие картины рисует сейчас твоё воображение. Ещё не время, а потому я стараюсь лишь аккуратно промокнуть лобок и быстро подняться выше, с трудом игнорируя твой тихий стон, от которого рот наполняется вязкой слюной.
Потому что в своей грязной фантазии я уже ласкаю тебя губами, заставляя плавиться от удовольствия.
Я веду тебя в спальню, укладываю на живот на мягкую махровую простыню.
Ты вытягиваешься с довольным вздохом, напрягая уставшие затёкшие мышцы, доверчиво подставляешь мне спину.
Я тонкой струйкой лью из бутылочки масло прямо на твои ступни. Ты едва заметно вздрагиваешь от неожиданности. В воздухе растекается горьковато-пряный аромат, смешивающиеся с можжевеловым паром аромалампы.
Я начинаю медленно с кончиков пальцев, разминаю свод стопы, надавливая и растирая напряжённые подушечки. Перемещаюсь к основанию пальчиков, проходясь вдоль каждой косточки, каждой связки, растягивая и разминая. И когда вновь возвращаюсь к своду, ты блаженно стонешь от удовольствия, одновременно ругаясь, потому что щекотно. Одна стопа, затем другая. Медленно не торопясь.
Тишину нарушают лишь твои тихие стоны, едва слышный треск свечей и влажные звуки скольжения кожи о кожу.
Я поднимаюсь выше, к натянутым икрам, медленно проходясь от голени вверх, задерживаюсь под коленями. Я чувствую спокойное биение твоего пульса. Масло быстро впитывается в кожу, и я каждый раз наливаю его тонкой струйкой, так, чтобы оно чуть щекотало, растекаясь блестящими ароматными дорожками. Мышцы под кончиками пальцев ощущаются жёсткими и неподатливыми. Я чувствую, как кожа становится теплее, давлю сильнее, прорабатывая те места, которые заставляют тебя дрожать и постанывать от боли. Разминаю так, чтобы стянутые мышцы начали ощущаться мягкими и тёплыми, до красноты, и лишь затем медленно поднимаюсь выше.
Я чувствую, как начинают ныть запястья, когда добираюсь до бёдер. По спине стекают капли пота, щекоча позвоночник. Но то, как ты стонешь, стоит мне положить руки под ягодицы и надавить, позволяя ладоням соскользнуть на внутреннюю поверхность бедра, чувствуя под пальцами забитые от долгого сидения мышцы, не позволяет мне остановиться. Я так сосредотачиваюсь на том, чтобы заставить тебя расслабиться, что лишь краем уха замечаю, как ритм дыхания меняется. Ты выдыхаешь глубоко, хрипло, то и дело постанывая сквозь зубы и явно не только от боли. Я чувствую, как горят от масла мои руки, и понимаю, что ровно сейчас происходит с нежной кожей и так чувствительной внутренней поверхности бёдер. Масло наверняка затекло и в промежность, которую я то и дело задевала, пока прорабатывала мышцы.
Я поднимаюсь выше, пропуская ягодицы, их черёд придёт позже — и обильно наливаю масло на плечи и спину. Оно растекается, заставляя тебя подрагивать. Я удобно утраиваюсь на тебе, широко расставив ноги, кладу руки на плечи, сжимаю напряжённые трапеции, низко наклоняясь над тобой так, что задеваю грудью.
— Кроха… ммм… сильнее… — твой голос сел, хриплые мягкие нотки музыкой оседают в голове.
Я перемещаю руки на основание шеи, и, надавливая кончиками пальцев на жёсткие забитые мышцы, в ответ ты извиваешься и тихо воешь напрягаясь. Я сосредотачиваюсь на одной стороне, старательно проминая, захватывая обеими руками и спускаясь от шеи к плечу и возвращаясь обратно.
Ты стонешь уже в полный голос, комкаешь простыни, но всё равно просишь:
У меня горят от напряжения пальцы, но я продолжаю упорно продавливать застывшие мышцы, давая тебе выдохнуть, лишь когда перехожу с одной стороны на другую.
Медленно, очень медленно твои плечи расслабляются, и ты постанываешь уже от удовольствия, ластишься к рукам, как большой кот.
— Кроха… твои руки… м-м-м… да-а, вот тут ещё… нечто невероятное. — Ты успеваешь поймать меня, когда я отвлекаюсь, поцеловать тыльную сторону ладони, слегка коснувшись её языком, который, естественно, тут же начинает гореть. Ругаешься тихо, облизываешься, и масло попадает в трещинки на искусанных губах.
Я прижимаюсь к твоей спине и медленно размазываю масло своим телом, стараясь равномерно давить всем весом. Сухожилья недовольно отдаются болью в ответ на такую непривычную нагрузку.
— Это такая… особая… техника массажа… — твой тон неуловимо меняется, в голосе снова появляется та самая хрипотца, когда я опускаюсь, скользя до ягодиц. — Или это новый способ сделать растяжку? Я могу попробовать его на тебе… — ты пытаешься приподняться и перехватить инициативу, но я кладу руки на лопатки, надавливаю и заставляю лежать смирно.
— Считай это способом сказать, что я соскучилась, — шепчу я прямо на ухо. Уверена, что ты улавливаешь лёгкую дрожь в моём голосе.