Ты нужна мне: Зейн
Арт от: https://t.me/rosemoon69
Я засиделась, уютно свернувшись на диване в гостиной с книгой. Лёгкий любовный роман, одолженный у Тары, оказался вполне себе ничего. Отличный выбор для одинокого вечера. Зейн должен был вернуться с работы поздно — он, как обычно, задерживался после смены… Вот только… как правило, он звонил…
Я ловила себя на том, что-то и дело смотрю то на едва освещённый коридор, то на часы, кутаясь в тёплое мягкое домашнее платье. Где-то на подкорке зудело беспокойство — пока почти незаметное, но уже тянущее, отвлекающее.
Щелчок замка заставил меня мгновенно вскочить на ноги. Я рванула к дверям, вылетела в коридор и замерла. Он не включил свет, даже не повернул ко мне голову. Знакомый тёмный силуэт очерчивали только отблески уличных фонарей и полная луна. Одного взгляда хватило, чтобы беспокойство превратилось в тревогу.
«Что-то не так, — орала интуиция. — Что-то случилось».
Медленно… слишком медленно, с идеальной, почти хирургической точностью Зейн снял чуть припорошённое снегом пальто и повесил на плечики. Молча. Несмотря на то, что дома было тепло, снег и не думал таять. Затем палец за пальцем стянул с рук чёрные кожаные перчатки и опять скупым, очень аккуратным движением положил их на тумбочку. Всё так же — ни взгляда, ни слова.
От этого его действия по спине пробежал холодок. Мерзкий. Неправильный. Температура в коридоре, кажется, упала на пару градусов.
Когда он с пугающей своей плавностью грацией повернулся и, наконец, опустил на меня обычно такие спокойные зелёные глаза, я едва не отшатнулась. В них зияла странная, зловещая пустота. На лице залегли глубокие тени, во взгляде вместо обычного тепла, кажется, застыл вечный лёд. Даже цвет казался другим. Холодным. Опасным.
Я судорожно сглотнула поднявшийся в горле ком и попыталась успокоить сорвавшееся дыхание, буквально застыла, примороженная к месту его взглядом. Зейн двигался пугающе медленно, скупыми, точными, как разрез скальпеля, движениями. Кажется, даже сам воздух застыл между нами.
Он остановился прямо передо мной. Я почти ощутила касание до боли знакомой чёрной рубашки к коже. Тонкая прослойка воздуха, оставшаяся между телами, практически замёрзла, тёмный паркет покрылся инеем. Я почувствовала, что не в состоянии сдвинуться с места, словно пришпиленная к полу этим пугающим взглядом.
Зейн вытянул руку. Я вздрогнула, но нашла в себе силы не отшатнуться, когда ледяные пальцы коснулись щёки, показалось, что иней проступил уже на коже. Волоски на загривке поднялись, дрожь пробежала по позвоночнику и осела где-то в районе поясницы.
«Я обещала принимать всё в нём. Я обещала доверять ему», — только эта мысль в голове держала меня на месте, не давая в ужасе сорваться и забиться в самый дальний угол… Или полезть в заведомо безнадёжную драку.
Первый раз за годы нашего знакомства я поняла, что действительно боюсь его.
Ледяные пальцы скользнули ниже, замерли на шее, ровно в том месте, где заходился участившийся пульс, и едва заметно надавили. Он словно считал удары, отдававшиеся сейчас набатом в ушах.
Кажется, это единственный звук, заполнивший пространство между нами.
Едва заметная улыбка тронула губы Зейна, в лунном свете странной белизной сверкнули ровные зубы. Он обхватил моё горло, и я особенно остро ощутила тяжесть его руки и исходящий от пальцев леденящий холод. Я судорожно сглотнула, всё ещё не в силах пошевелиться. Его улыбка стала чуть шире.
Он наклонился вперёд, его запах, тревожный и одновременно знакомый: антисептик, смешанный с чем-то сладковато-металлическим и тонкой цветочной нотой, заполнил создание, кончики идеально уложенных волос коснулись щёки, кожу обдало холодом и одновременно горячее дыхание обожгло ухо.
Первые его слова за этот вечер заставили меня задрожать всем телом, я осталась на месте лишь усилием воли.
— Боишься? Я не сделаю тебе больно. Не сейчас. Ты нужна мне, — голос звучал надломлено, хрипло.
Вязкая тишина между нами разбилась на мелкие осколки, отдельные фрагменты, словно моментальные фотоснимки фиксировались сознанием, отказываясь складываться в единую картину.
«Что-то случилось. Что-то, что вернуло его ко мне таким».
Костяшки и лопатки больно ударились о стену, когда Зейн одним стремительным движением задрал мои руки и прижал их над головой. Я попыталась дёрнуться, инстинктивно вырываясь, но лишь оказалась намертво прижата его телом. Он легко перехватил мои запястья одной рукой, чуть отстранился. Я услышала, как в тишине, нарушаемой только нашим хриплым дыханием, щёлкнула пряжка, а затем раздался этот специфичный «хс-с-с» кожи о ткань, с которым ремень выскользнул из шлёвок. И в следующий момент я ощутила, как жёсткие края врезаются в запястья. Холод обжёг кончики пальцев. Зейн закрепил конец ремня на стене Эволом. Я дёрнулась практически на автомате, проверяя, смогу ли высвободиться. Петля затянулась сильнее.
Колено осторожно, почти нежно, раздвинуло мои ноги, прижавшись к промежности. Я почувствовала едва заметное прикосновение его губ к ключице, потом к шее. Руки Зейна скользнули под мягкое домашнее платье, нашли грудь, нежно смяли. Соски обожгло холодом, заставив их почти болезненно сжаться, стать более чувствительными.
— Не бойся, принцесса. Я не сделаю тебе больно, — от непривычно низких, хриплых обертонов в голосе, лёгких касаний, горячего дыхания и странного, гипнотизирующего давления по телу прошла волна, заставившая мышцы живота сократиться. Я поймала себя на том, что трусь промежностью о его колено. Жёсткая ткань брюк неприятно раздражала нежную внутреннюю поверхность бёдер, но жар, медленно растекающийся по телу, не позволял остановиться.
— Принцесса… — Губы Зейна нашли мои, язык проник в рот, коснулся зубов. Он втянул меня в глубокий собственнический поцелуй, одновременно заставляя сильнее тереться о него. Пальцы скользнули между нами, коснулись белья. — Ох, принцесса… — Голос, кажется, стал ещё ниже. Он поднял к глазам руку. На кончиках пальцев блестела моя смазка.
Колено исчезло, заставив застонать от ощущения пустоты. Я скорее услышала, чем почувствовала, как его брюки ворохом ткани упали на пол. Пальцы Зейна прошлись по резинке трусиков, подразнивая чувствительную кожу. Контраст температур заставил меня задрожать, но в этот раз от предвкушения. Он до боли сжал ягодицы, так что завтра на коже точно останутся синяки, а затем осторожно потянул узкую полоску ткани вниз, одновременно опускаясь на колени. Его горячее дыхание следовало за ледяными пальцами, заставляя ощущать скольжение ткани о кожу острее. Повинуясь ему, трусики соскользнули, присоединившись к его брюкам на полу.
Тёплые губы коснулись колена, поднялись выше, вместе с подолом платья. Зейн плавно, почти текуче, одним движением опять встал. Я почувствовала, как к животу прижимается горячий, пульсирующий в такт биению его сердца член, и подалась навстречу. Ремень на запястьях больно натянулся, острый край сильнее врезался в кожу, но позволил мне прижаться к нему всем телом. Зейн глухо застонал и развернул меня лицом к стене. Перекрученный ремень натянулся ещё сильнее.
Я почувствовала, как головка члена трётся чуть выше копчика. Зейн потянул мои бёдра на себя, вынудив немного прогнуться и расставить ноги. Его пальцы раздвинули половые губы, распределили текущую смазку, заставив меня застонать в предвкушении.
Это было такое знакомое движение. Он делал так всегда.
Его рука опять легла на горло, чуть сдавила, снова заставив прокатиться по телу волну колких мурашек. Я прогнулась сильнее, прижалась к нему бёдрами, потёрлась, неприкрыто провоцируя… Что-то животное, инстинктивное глубоко внутри предвкушающе заурчало, готовое подчиниться его пугающей силе.
Зейн чуть сжал ягодицы, раздвинул, давая себе больше пространства. Тело уже было готово для него, хотело, чтобы он вошёл до основания, заполнив в одно резкое глубокое движение. Но вместо этого я ощутила, как головка проскользнула между половыми губами, задела клитор, заставив меня застонать первый раз за вечер. Я попыталась податься назад, чтобы подтолкнуть его войти. Не тут-то было! Зейн крепко обхватил мои бёдра одной рукой, не позволяя пошевелиться вообще, и начал медленно, очень медленно двигаться, продолжая немного сжимать на горло.
Головка с каждым движением тёрлась о клитор. Почему-то это оказалось острее, интимнее, чем пальцы. Я приподнялась на носочки, чтобы усилить это ощущение. С каждым выверенным до мелочей толчком он попадал точно куда нужно. Тело дрожало, ныло, умоляло усилить давление, почувствовать его сильнее.
Медленные, плавные, равномерные движения в неизменном ритме сводили с ума. Зейн не позволял мне делать хоть что-то. Рука на горле слегка затрудняла дыхание, обостряя ощущения. Он немного сжимал пальцы в такт толчкам, заставляя мозг почти паниковать от недостатка кислорода. Стоны сами срывались с губ — хриплые, надсадные. Я практически повисла, удерживаемая вертикально только врезающимся в запястья ремнём, его руками и острым желанием усилить трение. Оргазм подступал медленно, неторопливо, но неотвратимо, как будто разрастаясь внутри. Мышцы бёдер и икры ныли от напряжения.
— Чёрт… быстрее… — сорвалось с губ само. Я почти кожей почувствовала, как Зейн усмехнулся, наклонился к моему уху, легонько прикусил мочку и… замедлился ещё, заставив меня громко застонать.
— Попроси. — Его рука сжала горло сильнее и задержалась чуть дольше, но затем снова отпустила, позволяя кислороду вновь проникнуть в лёгкие. Точно. Выверено идеально.
Ощущение того, что я снова могу свободно дышать, прокатилось по телу вместе с его чудовищно медленными трущимися толчками, отправляя почти в полёт. Губы судорожно глотали показавшийся таким сладким воздух, по телу разбегались волны тепла, начинающиеся где-то чуть ниже пупка.
— Пожалуйста… быстрее, — простонала я между хриплыми вздохами. — Умоляю.
Рука Зейна сжала бедро сильнее. Движения стали чуть резче, в такт этим резким глубоким толчкам пальцы продолжили сжимать горло, точно нормируя уровень поступающего в кровь кислорода. Я почувствовала, как всё тело начинает дрожать, уплывая куда-то на границу небытия. Сознание почти отключилось, остались только равномерные толчки, отправляющие по позвоночнику острые искры удовольствия, ощущение трения, тяжесть его руки на бедре и необходимость дышать.
Я не знаю, как надолго зависла в пространстве, утопая в этой странной вязкой пелене из борьбы за каждый вздох и медленно, неотвратимо нарастающего удовольствия.
Свой хриплый крик, выдавивший из лёгких остатки кислорода, я услышала где-то на фоне, совсем потеряв ориентацию в пространстве в тот момент, когда оргазм, наконец, накрыл так же медленно, как движения Зейна, накатывающие волной. Мышцы натянулись до предела, я инстинктивно сжала бёдра сильнее, усилив трение, и стала подаваться назад, навстречу ему. Он продолжал двигаться, продляя удовольствие, заставляя меня дрожать и стонать с каждым толчком, отправляющим по телу новый спазм. Он сжал моё горло немного сильнее, и я почувствовала, как его член подрагивает между бёдер.
Следующий вздох как будто заставил пульсацию внутри только усилиться. Зейн отпустил моё горло, вторая его рука опустилась на бёдра, заставляя меня тереться о него сильнее с каждым резким толчком. Он застонал, член между бёдер подёргивался. Я почувствовала, как по внутренней поверхности бедра стекает тёплая липкая жидкость. Это ощущение заставило выгнуться и застонать, хватая воздух горящими лёгкими. Зейн постепенно замедлился, чуть подрагивая и дыша так же хрипло, как и я. Хватка на бёдрах ослабла, я почти упала, повиснув на ноющих вывернутых руках.
Ощущения возвращались медленно, начиная с натёртых ремнём запястий и пересохшего саднящего горла, затем пришла боль в икрах и бёдрах, противно ноющих от стояния на носочках.
Потеплевшие пальцы Зейна расстегнули пряжку, позволив мне опустить затёкшие руки. Он подхватил меня, не давая упасть без поддержки. Дыхание, всё ещё чуть сорванное, коснулось шеи, губы скользнули дорожкой поцелуев от уха вниз, к ключице и вдоль неё к плечу.
— Спасибо, принцесса, — чуть слышно произнёс он знакомым мягким голосом и подхватил меня на руки.
По стене коридора медленно стекали капельки воды, уже из гостиной я услышала лёгкий металлический звяк.
Последнее напоминание о леденящем душу холоде.
