Ты нужна мне. Калеб
Я проснулась от громкого звука. Дверь хлопнула с сочным «чавк», по кафелю зазвенели упавшие ключи. Сонно зевая, я вышла на звук в старой уютной футболке, частенько заменявшей пижаму.
Должен был вернуться завтра, но… вместо этого ворвался в квартиру поздно ночью. Одного взгляда хватило, чтобы понять: случилось что-то серьёзное. Его выдавали движения: резкие, нервные, рваные, как будто ломаные линии. Вместо приветствия Калеб сорвался ко мне, по пути стаскивая китель, который неловко повис на неснятом рукаве, волочась по полу. Это не помешало ему впиться в мои губы жадным властным поцелуем, проникая глубоко в рот.
По рецепторам ударили тревожные запахи: кровь, гарь, порох, топливо, но сильнее всего на их фоне вонзилась прямо в мозг едва слышимая пронзительная сладко-кислая яблочная нота.
Стоило ему на мгновение оторваться от меня, как в слабом лунном свете я увидела чёрный след на скуле и глубокий порез на щеке.
Китель с глухим звуком полетел на пол. Калеб также молча толкнул меня к стене, подхватил, приподнял и начал покрывать шею жадными поцелуями.
— Что произошло, Калеб? Успокойся. Я здесь. — Я стала гладить его по волосам, пока он, словно в истерике, до боли впивался в мои бёдра.
— Тсс… — Его пальцы на мгновение коснулись губ. — Ты так нужна мне. Прямо сейчас. — Он посмотрел мне в глаза.
— Но я не… — я попробовала протестовать, вспомнив, что забегалась на работе и не побрилась. Калеб должен был вернуться только завтра… завтра…
— Плевать. — Он легко поднял меня и понёс к высокой банкетке. — Я хочу тебя. Сейчас.
Он стянул с меня трусики, затем усадил и опустился на колени. Я судорожно сглотнула, посмотрев на него. Свет мягко мерцающих рождественских фонариков за окном делал тени на его лице ещё глубже. Взгляд обычно тёплых лавандовых глаз пугал поселившейся в них пустотой.
Калеб развёл мои ноги в стороны, уткнулся носом в бедро, жадно втянул воздух и глухо застонал. Щетина неприятно оцарапала нежную кожу. Его прикосновения обжигали, он весь ощущался словно в лихорадке.
— Пожалуйста… Не бойся, я не сделаю тебе больно, — как будто почувствовав моё состояние, произнёс он и нежно провёл кончиками пальцев по лобку.
Вместо ответа я просто запустила руку в его волосы и притянула к себе.
Ловкий язык осторожно проник между половых губ, заставив меня резко выдохнуть. Возбуждение накатывало медленно, словно нехотя, поднявшаяся тревога отказывалась отступать… несмотря на то что вот он, рядом, передо мной. На коленях.
Его тёплое дыхание приятно щекотало нежную кожу, щетина то и дело царапала, создавая контраст.
Обычно Калеб возвращался ко мне чисто выбритым, с иголочки…, но не сегодня.
Сегодня он позволил себе быть неидеальным. Живым. Настоящим.
Осознание этого заставило растечься по телу странное, новое ощущение.
Словно почувствовав, что я отвлеклась, он ускорил движения языком. Вверх-вниз жёстким кончиком, затем по кругу, подразнивая, и обратно к самой чувствительной точке. Я чуть сильнее натянула его волосы и привлекла ближе, заставив уткнуться носом в лобок.
Калеб глухо застонал. От этого звука внутри всё словно завибрировало. Его губы нежно обняли клитор, движения сосредоточились на возбуждённой плоти, заставляя уже меня задышать хрипло и сорвано. Я подалась бёдрами вперёд в попытке ещё усилить ощущения, но его руки не дали даже двинуться с места.
Щетина опять царапнула нежную слизистую. Он улыбнулся.
— Тише, тише… не спеши… — Не знаю, кого Калеб сейчас попытался успокоить себя или меня.
Его язык в противовес словам продолжал быстро порхать, лаская клитор.
Я уже стонала в голос, ощущая, что вот-вот оргазм накроет с головой. Он чуть замедлился, оттягивая этот момент.
— Калеб… Я… ну, почти… чуть-чуть… ещё… пожалуйста… — Я всегда знала, что именно это моё «пожалуйста» доставляет ему особое удовольствие.
Движения вернулись к прежнему ритму. Он сосредоточился на головке клитора, то щекоча языком, то посасывая, позволяя мне насладиться теми самыми последними мгновениями нарастающего напряжения, готового вот-вот взорваться поглощающей бурей ощущений.
Я запрокинула голову, выгнулась, мышцы спины и живота натянулись почти до боли, бёдра инстинктивно попытались сжаться, но он не позволил, получилось лишь скрестить лодыжки у него на спине, притягивая ещё ближе к себе.
Когда оргазм, наконец, накрыл, заставив меня задрожать всем телом, сквозь звон в ушах я услышала его довольный смех.
Я приходила в себя медленно, лениво поглаживая Калеба, всё ещё стоящего передо мной на коленях, по спине и волосам. Он положил голову мне на бедро, мышцы, ещё недавно напряжённые, немного расслабились. Глаза мерцали мягким, почти привычным лавандовым светом, и лишь в глубине можно было различить отголоски не отпустившего до конца напряжения.
Калеб поднялся с коленей и странно посмотрел на меня сверху вниз. Он точно был всё ещё возбуждён. Покрытые пятнами форменные брюки топорщились в паху. Я потянулась к пряжке ремня, но он остановил:
— Сними футболку. Пожалуйста… — В его «пожалуйста» прозвучали полковничьи стальные нотки.
Я потянула хрупкую старую ткань вверх. На мгновение он исчез из поля зрения, и когда вновь появился, я судорожно сглотнула, когда увидела, как руки с проступающими тенями вен, потянули край ремня.
Рот наполнился вязкой слюной. Эти резкие, чёткие движения вернули меня к нашей первой встрече после разлуки, вновь пробудив почти уснувшее возбуждение глубоко внутри.
Форменные брюки упали на пол кучей грязной ткани, обдав меня волной тревожащих запахов крови, топлива и гари. Я судорожно сглотнула и неосознанно приоткрыла рот, когда перед глазами возник покачивающийся стоящий член.
Калеб провёл по моим губам кончиками пальцев, проник внутрь, коснулся языка. По рецепторам ударил солоноватый привкус пота. Я посмотрела на него снизу вверх в ожидании, уже зная, что последует дальше. Его ладонь переместилась на щеку, он размазал слюну по коже и произнёс:
— Я хочу, чтобы ты смотрела, детка. — Непривычное пошловатое «детка» царапнуло слух. — Хочу кончить тебе на лицо, увидеть, как сперма стекает на грудь. — Его пальцы опустились на горло, чуть задержались в почти невесомой ласке… Однако именно в этот момент я осознала, что также легко он может свернуть мне шею.
— Но я… — я сглотнула, Калеб явно ощутил, как напряглись мышцы гортани, пальцы вернулись к губам.
— Ш-ш-ш… Я не хочу сделать тебе больно. Просто смотри. — Он едва заметно улыбнулся.
Как загипнотизированная я прилипла глазами к его руке, медленно скользящей по напряжённому члену. Он оттянул кожу, полностью обнажая влажно блестящую головку, резко выдохнул, когда пальцы задержались на уздечке, и быстро набрал темп.
В этом чувствовалось что-то неправильное, извращённое, но такое завораживающее.
Смотреть, но не прикасаться. Слышать, как он хрипло дышит, стонет, но не участвовать.
Я кусала губы, сглатывала скапливающуюся слюну, ловя себя на мысли, что неосознанно тянусь к нему, изнутри всё требовало только одного — прикоснуться, ощутить себя частью его удовольствия, а не безмолвным зрителем. Мне безумно хотелось почувствовать всё: его вкус на губах; давление, которое возникает, когда головка упирается в горло и проходит сквозь натянутые мышцы, но при этом я не смела сдвинуться с места.
По тому, как проступили вены и поменялся ритм дыхания, я мгновенно поняла, что сейчас случится. В воздухе между нами повисло странное напряжение. Я поймала взгляд Калеба как раз в тот момент, когда его зрачки расширились, заполнив радужку. Он со свистом выдохнул, дёрнулся, подался чуть вперёд, и я почувствовала, как что-то тёплое и липкое стекает по щеке и капает на грудь. По рецепторам ударил знакомый горьковатый запах.
Звук резкого сорванного дыхания Калеба словно заполнил всё пространство. Где-то на фоне слышалось, как трётся кожа о кожу, когда он проводит рукой по ещё напряжённому члену, постанывая сквозь сжатые зубы. По позвоночнику прокатилась дрожь, волна возбуждения словно стёкла вниз, сосредоточившись над лобком, дразня отголосками пульсации его оргазма.
Когда его пальцы коснулись щёки, размазывая сперму, я вздрогнула. Калеб медленно провёл по губам, заставив меня облизнуться, заполняя рот его вкусом, опустился на шею, коснулся медленно сползающего по груди беловатого пятна, затем наклонился и поцеловал глубоко, но невероятно нежно.
Его сердце под моей ладонью билось медленно и спокойно. Никакой больше тревоги. Никакой боли. Никакого недоверия.
— Пошли в душ, кроха, — прошептал он на ухо, оторвавшись от моих губ. — Я хочу продолжения.