Amabilis insania - 3. Игра вслепую
Я почувствовала, как позвоночник выгибается почти в агонии. Мышцы сокращались с такой силой, что каждый раз выталкивали пестик к входу, заставляя Рафаэля делать более длинные движения, лишь усиливающие и без того острые ощущения.
Одновременно он не прекращал быстро ласкать языком клитор, неумолимо сталкивая меня с тонкой грани, на который держал до этого. Перегруженные рецепторы реагировали неохотно, то и дело посылая по телу противоречивые сигналы.
Оргазм практически затопил сознание, отправляя куда-то в болезненное небытие, в котором остались только стянутые спазмом мышцы и ощущение полёта.
Где-то на грани восприятия, я услышала звон упавшего камня. И в следующий момент резкий толчок заставил всё тело содрогнуться. Рафаэль со стоном вошёл в меня, буквально прорываясь сквозь сопротивление скрученных спазмом мышц.
Он двигался стремительно, всякий раз выходя почти полностью и снова погружаясь в меня. Я буквально чувствовала каждый сантиметр, даже перепад между краем головки и стволом, так сильно была напряжена.
— Ох… какая же ты сейчас… сладкая… узкая… с ума сойти… ты так сильно сжимаешься… — Рафаэль держал меня за бёдра так крепко, что завтра к следам от верёвки руках точно добавятся синяки. Мой оргазм медленно затихал, оставляя лишь боль от спазма и лёгкую пульсацию, а потому каждое его движение отдавалось во всём теле мягко проходящей волной.
Сознание постепенно прояснялось, отходя от эйфории. Я, наконец, смогла рассмотреть его.
Капельки пота стекали по светлой с россыпью мелких родинок коже, взъерошенные, влажные, начавшие завиваться, волосы прилипли ко лбу, щёки раскраснелись, глаза ярко горели. При каждом движении руки и пресс напрягались, чётче прорисовывая рельеф мышц. Я никогда не думала, что он на самом деле настолько сильный, пока не испытала это на себе сегодня.
— Ты, кажется, отвлеклась, милашка? — хрипло произнёс Рафаэль, сложил меня практически пополам, прижал колени к груди, закинув ноги на плечо. Он склонился, почти касаясь носом лица, и со следующим толчком вошёл ещё глубже. Головка ударилась о шейку матки. — Не смей. — Он повторил это глубокое длинное движение и одновременно укусил за шею... — Не смей отвлекаться! — ...И вновь отстранился, но рука осталась на горле и немного сжала, сосредоточив моё внимание на нём.
— Слишком… глубоко… Ох! — Я запрокинула голову, чтобы стало легче дышать, но в ответ Рафаэль лишь сильнее надавил, заставляя вернуться к прежнему положению.
Он ускорился, всё так же толкаясь максимально глубоко и снова выходя почти до конца.
— Смотри на меня! — От резкого движения у меня щёлкнули зубы, он звонко шлёпнул по ягодице, привлекая внимание. Боль оказалась неожиданно обжигающей.
Я с трудом сфокусировалась на нём. От радужки осталась тонкая полоска, по лицу и телу бежали струйки пота, поблёскивая в слабом свете почти затухшего заката. Приоткрытые опухшие губы влажно блестели. При каждом движении руки напрягались так, что под кожей играли проступающие рельефно мышцы.
Под моим взглядом Рафаэль замедлился, выходя до головки и снова плавно погружаясь до основания. С каждым толчком он надавливал на горло, лишая меня кислорода буквально на несколько десятков секунд, недостаточно, чтобы сознание начало уплывать, но ровно настолько, чтобы погрузить в вязкую медитативную пелену, заставляющую чувствовать острее. Другой рукой он медленно массировал клитор, усиливая ощущения.
Ещё недавно до боли перегруженные избытком стимуляции рецепторы вновь вспыхнули от этих мягких, медленных, совершенно иных ощущений. Внутри нарастало давление, плавно, но неотвратимо усиливаясь, готовое вот-вот прорваться и затопить сознание яркой вспышкой.
Словно чувствуя это, Рафаэль то замедлялся, то ускорялся, мешая ощущения, заставляя прогибаться ему навстречу. Но стоило мне начать двигаться самой, как он почти останавливался, не давая мне взять хоть какой-то контроль.
Кажется, он был готов играть в эту чувственную игру вечно, держа нас обоих на самой грани. Ощущения сливались в одно непрекращающееся, пульсирующее, болезненное удовольствие. Я полностью отдалась его воле, позволив вытворять, всё что вздумается, лишь поддерживая контакт глаза в глаза.
Я тонула в нём, в вязком мареве удовольствия, в его ошалевших глазах, в ощущениях, в тяжёлом запахе чёртовых духов, который, кажется, заполнил комнату, поглотив все остальные. Он давил на сознание, путал, накатывал волнами, словно подчиняясь действиям Рафаэля, биению моего сердца, рокоту моря за окном… Он проникал в меня вместе с его плавными медленными движениями, заполнял изнутри, погружал в бесконечный экстаз.
Купаясь внутри этого мягкого кокона, я не заметила, как Рафаэль постепенно набрал темп, вырывая нас обоих из сладкой дымки лишь для того, чтобы столкнуть в заполняющий собой всё оргазм. Резкие, рваные, глубокие движения пронзали меня насквозь, отправляя по всему измученному телу волну за волной. Я чувствовала, как дрожит его рука на горле, пальцы скользят по влажной от пота коже.
Увязнув в своих ощущениях, я не заметила, как Рафаэль кончил, только на краю сознания услышала его глухие стоны и то, как он задрожал всем телом, и навалился на меня сверху, уткнувшись лбом куда-то в шею. В последних судорогах он почти упал на меня, вдавливая всем весом в кровать. Его тяжёлое хриплое дыхание обжигало мокрую кожу. Я чувствовала, как ходит ходуном грудная клетка и дрожат напряжённые мышцы. Мучительно хотелось вцепиться в него, запустить ногти в спину, оставив свой оттиск на бледной влажной коже. Такой, чтобы рубашка всю следующую неделю напоминала ему обо мне. Пометить, обозначить собственность.
Он со стоном вышел из меня, лёг рядом, развязал сползший на затёкшие кисти узел, давая, наконец, возможность опустить руки. Повиснув в моменте, я молча разглядывала запястья в кровоподтёках и ссадинах. Рафаэль нежно взял мою руку, поднёс её к носу, шумно вдохнул почти выветрившийся аромат духов, провёл по следам верёвки языком. Странная, болезненная ласка пробрала до мурашек. И это стало последним, что я почувствовала, прежде чем провалилась в темноту.
Я проснулась от ощущения свежего морского бриза и лёгких, едва ощутимых поглаживаний.
Расслабленный Рафаэль лежал, облокотившись на руку, и медленно водил кончиками пальцев по моей спине, глядя куда-то вдаль. От основания шеи к копчику и обратно, как будто в трансе.
Стоило мне пошевелиться и повести ноющими плечами, как он словно включился, взгляд стал осмысленным. Он обнял меня, прижимая к себе, надавил на низ живота, провёл губами по уху, отправляя по телу ворох мурашек, и прошептал:
Я молча кивнула. В голове было звеняще пусто. Тело, не отдохнувшее до конца, сыто ныло и просило ещё сна.
Как оказалось, в этом доме есть ещё одно место, способное меня поразить.
Ванна выходила огромным окном на море, освещённое серебристым лунным светом, облака пара вперемежку с мелкими каплями, окружившие нас, мерцали и переливались, создавая мистическую атмосферу. Мягкие, тёплые струи воды приятно ласкали кожу.
— Руки на окно и не двигайся. — Рафаэль заставил упереться в стекло. Едва касаясь, он медленно водил мыльной мочалкой по моей коже, не пропуская ни одного сантиметра. Его дыхание постепенно становилось тяжелее.
— Ты помнишь, что вчера обещала мне что угодно? — хриплый шёпот, кажется, проник прямо в мозг. — Я собираюсь воспользоваться твоим обещанием.
Он прижался, и я почувствовала, как в бедро упёрся стоящий член. По позвоночнику пробежала волна мурашек, следуя за стекающей водой. Он развернул меня лицом к себе и посмотрел прямо в глаза. В лунном свете его кожа практически сверкала.
— На колени. Для начала я хочу твои губы. Снова хочу оказаться вот здесь. — Кончики его пальцев коснулись горла. — Но в этот раз ты всё сделаешь сама. — Рафаэль надавил на плечо, продолжая смотреть на меня.
Я послушно осела на пол, но вместо того, чтобы взять член сразу, провела языком от основания к головке, задержалась на уздечке и лишь затем под внимательным взглядом обняла самый кончик губами.
От касания языка к уретре он вздрогнул и шумно выдохнул сквозь зубы. Длинные пальцы ласково погладили по челюсти, собрали волосы на затылке, осторожно пока подталкивая двигаться дальше.
Член толкнулся в горло. Я почувствовала, как оно рефлекторно сжалось.
— Глубже, милашка. Возьми до основания. — Рука на затылке напряглась, показывая его нетерпение.
Я сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь расслабиться. Опять поднялась по стволу вверх, оставив во рту только головку, старательно лаская её языком. Лёгкая боль в натянутых волосах однозначно сказала, что терпеть непослушание Рафаэль не намерен.
Я закрыла глаза, опустилась так, что головка упёрлась в горло, чуть помедлила и позволила члену пройти через сжавшиеся, сопротивляющиеся мышцы, заглотив до основания.
Рука на затылке напряглась, не давая двигаться.
— О да… Вот так… — простонал Рафаэль, — …ещё…
Он позволил мне отстраниться и справиться с подступившей тошнотой.
— Давай, детка. Соси. — Он толкнулся. — Как же я хочу хорошенько отодрать тебя вот так, когда ты на коленях.
Я плотнее сжала губы и снова опустилась лишь до половины длины. Рафаэль настойчиво надавил, требуя глубже, но я вернулась обратно к головке, давая себе паузу подлиннее. Рука на затылке натянула волосы чуть больнее.
Я не обращала на это внимания, продолжая двигаться в своём темпе. Рафаэль вздрагивал и постанывал, когда язык задевал особо чувствительные места, он продолжал несильно, но настойчиво давить на затылок.
Я ещё раз взяла на всю длину, пропустив его глубоко в горло. Мышцы сжались, конвульсивно сокращаясь, но я всё равно заставила себя задержаться вот так, давая телу привыкнуть к этому ощущению. Постепенно у меня получилось найти нужный ритм.
— Посмотри на меня. — Я послушно подняла глаза. Его лицо почти терялось в тени и пару. — Ты нравишься мне такой. Твоё место здесь, на коленях с моим членом во рту, хорошая развратная девочка. — Он ласково погладил меня по щеке.
Его хриплый шёпот подстёгивал двигаться активнее, сделать что-нибудь эдакое. Ощущение собственной власти над ним в этот момент приятно подстёгивало самолюбие. Ещё недавно державший меня в полной своей власти Рафаэль сейчас оказался таким уязвимым. Его удовольствие принадлежало только мне. Это чувство пленило.
Я ускорилась, не обращая внимания на то, как на щеках слёзы смешивались с каплями воды, и подкатывала тошнота. Каждое движение вызывало в нём дрожь. Рука на затылке то сокращалась, то расслаблялась. Он явно сдерживался, позволяя мне делать всё, что захочется.
— Чуть быстрее… — простонал он, — я почти.
Вместо того чтобы ускориться, я замедлилась и втянула воздух, создавая вакуум, опускаясь так, чтобы он почувствовал каждый сантиметр. Вверх по стволу и обратно вниз на полную длину, и снова, и снова.
— Блять! — Рафаэль ударил ладонью в стекло. — Да чтоб тебя! — Он обхватил мою голову обеими руками и, сорвавшись, грубо толкнулся в горло на всю длину.— Я… сказал… быстрее… — От его резких движений я опять начала задыхаться. — Вот так… Да… Чёрт… почти…
Я вцепилась в его ягодицы, пытаясь хоть немного замедлить темп, а когда он не отреагировал, продолжая входить до упора, впилась в них ногтями, оставляя красные следы на бледной коже. Боль словно столкнула Рафаэля с края.
Я почувствовала, как он содрогается всем телом, кончая с громким хриплым стоном.
— Руки на стекло. Ниже. Прогнись и расставь ноги. — Тон Рафаэля не оставлял выбора. — Я собираюсь взять тебя в попку, но сначала…
— Значит, я буду первым? М-мм, это захватывает. — Он провёл кончиками пальцев по позвоночнику, задержался на копчике. Я ощутила его губы на основании шеи. — Я сделаю так, что тебе понравится. — Его хриплый шёпот пробрал до мурашек, руки, дразня, скользили по телу: ключицы, грудь, спина, низ живота. — Сначала я заставлю тебя кончить. — Он проник между бёдер, заставляя меня раздвинуть ноги ещё шире.
Рафаэль прислонил меня спиной к стеклу. Его губы, кажется, были везде. Он постепенно опустился на колени дорожкой из поцелуев, задержавшись на лобке.
— Держись, — произнёс он, обдав дыханием бедро. — Постарайся не упасть.