Amabilis insania. Миттельшпиль
Я испуганно сглотнула. Рафаэль упёрся коленом в кровать, весьма недвусмысленно давая понять, что сейчас произойдёт. Головка члена настойчиво толкнулась в губы, пальцы нажали на челюсть, заставляя открыть рот.
— Вот умница, хорошая девочка. — Он вошёл сразу наполовину, ткнувшись в горло. — А теперь… — Затем надавил, придерживая голову руками, и член легко проскочил сквозь сжавшееся инстинктивно кольцо мышц. Дыхание перехватило, я почувствовала, как напряглась спина и шея, пытаясь вытолкнуть вторженца. — …расслабься и постарайся не задохнуться, потому что я собираюсь тебя хорошенько трахнуть. О да… — Рафаэль положил руку на горло, ровно туда, где со следующим толчком оказалась головка. — Как я хотел поставить тебя на колени в прошлый раз… — Он толкнулся до упора, войдя ещё чуть глубже. Странно, но тошнота в этой позе почти не накатывала.
Я оказалась в полной его власти. Всё, что осталось, это сосредоточится на дыхании. Рафаэль двигался быстро и глубоко, едва оставляя мне возможность выхватывать хоть немного необходимого кислорода. Он держал голову так, что я при всём желании не могла бы вырваться, заломленные руки отдавали болью, горло постепенно начинало саднить, сглотнуть в таком положении оказалось почти невозможно. Я почувствовала, как губы сводит спазмом, по лицу потекла слюна и слёзы.
Рафаэля ничего из этого не волновало. Он продолжал двигаться, ускоряясь, срываясь на рваный ритм.
— Блять, это даже лучше, чем я себе представлял. Такая способная девочка. Какие ещё таланты ты скрываешь, милашка? — Рваное дыхание заставляло его делать паузы между словами. Слово — толчок — слово. — Ох… он прямо здесь… — голос опустился до хриплого шёпота. Тонкие пальцы коснулись горла, лаская головку сквозь кожу. — Ты можешь взять так глубоко… — Ритм то и дело срывался, перемежаясь стонами. Я чувствовала, как сознание входит в какое-то медитативное состояние, где тошнота отступила, для меня осталось только борьба за дыхание.
Однако… такой Рафаэль меня возбуждал.
Он нажал пальцами с двух сторон, точно зная, что делает и зачем. Я рефлекторно сглотнула, горло сжалось, пытаясь вытолкнуть или, наоборот, вобрать член.
— Ммм… Да… — Он продолжил давить, массируя и заставляя горло сжиматься. — Вот так. — Движения стали особенно резкими и глубокими. Я почувствовала, как сокращаются мышцы его бёдер.
Рафаэль положил руку мне на шею и сжал особенно сильно, совсем не давая дышать. Я инстинктивно выгнулась, пытаясь получить хоть каплю кислорода, лёгкие загорелись огнём, в ушах зашумело, глаза заволокло пеленой. Словно сжалившись, он отпустил и немного вышел, дав мне вздохнуть, а затем толкнулся снова. Я почувствовала, как пульсирует ствол, горло заполняет солёно-горькая вязкая жидкость, закашлялась, инстинктивно попыталась вырваться из жёсткой хватки Рафаэля, но он лишь сильнее сжал руки и толкнулся ещё раз.
— Ну уж нет, милашка, ты сегодня получишь всё сполна. Глотай. — Он немного отпустил и помассировал горло, заставляя меня сглотнуть. — Вот так, хорошая девочка. — Он вынул поблескивающий от смеси спермы и слюны член, дав мне, наконец, вздохнуть.
Рафаэль ослабил верёвку и переложил мою голову на кровать. Перед глазами всё ещё плыло. Я попыталась перевернуться, игнорируя боль в связанных запястьях, подтянула колени к груди, закашлялась, хрипло дыша. Голова шумела и кружилась. Сердце медленно успокаивалось, взгляд постепенно прояснялся.
— Сволочь! — не то прохрипела, не то простонала я. Горло нещадно саднило.
Рафаэль довольно улыбнулся, расслабленно потянулся, затем достал когда-то замороженную бутылку, в которой ещё плавали остатки льда, одним движением свернул крышку, отпил глоток и облизнулся.
— Хочешь? — он, дразня, помахал запотевшей бутылкой перед моим носом.
Я кивнула. На языке всё ещё оставался привкус спермы.
— Будь хорошей девочкой. — Он сделал ещё глоток. И ещё один, а потом, придерживая мою голову, прижался, медленно выпуская воду прямо в рот. — Ещё?
— Да, — еле смогла сказать я пересохшими губами.
Ему явно нравилась эта ситуация.
— Что ты творишь? — начала было возмущаться я.
— Неправильно. — Рафаэль звонко шлёпнул меня по заднице. — Ещё попытка.
— Уже лучше. Продолжай. — Он, издеваясь, отхлебнул ещё глоток воды, позволил нескольким каплям скатиться по подбородку и упасть на грудь. — Ну же, милашка. Волшебное слово. Я жду. — Он облизнулся, а затем собрал капли со своей груди и провёл влажным пальцем мне по губам.
Я попыталась укусить. Безуспешно.
— Сволочь! Гад! Ай! — новый удар пришёлся по ягодицам.
— Продолжай в таком духе. Ещё немного, и мне понравится, — рассмеялся он, но приподнял меня и осторожно поднёс бутылку к губам.
Я сделала несколько жадных глотков, пытаясь смыть вкус спермы в горле. Часть воды пролилась и прохладными дорожками стекла по шее на грудь. Рафаэль запустил руку мне в волосы и дёрнул, заставляя выгнуться, прильнул губами к горлу, следуя за каплями, опустился ниже и взял в рот напрягшийся сосок, заставляя меня застонать от удовольствия.
Его язык скользил ловкими, лёгкими, почти выматывающими движениями. Слишком нежно и невесомо, так что хотелось вцепиться ему в волосы и заставить прижаться сильнее, сделать ощущения ярче.
Почувствовав моё движение навстречу, Рафаэль оторвался от груди и тихо рассмеялся, сжав сосок пальцами так, что я аж ахнула от резкой боли.
— Не заслужила. — Он перевернул меня, положил поперёк коленей, стянул трусики и довольно хмыкнул: — Смотри-ка, ты уже намокла, а я только начал. — Он бесцеремонно запустил руку между бёдер, убеждаясь в том, что не ошибся. Дразня, Рафаэль коснулся кончиками пальцев клитора, но быстро остановился, лишь испачкавшись в смазке. — Плохая развратная девочка. — Он внезапно опять шлёпнул по ягодицам. — Мне нравится.
— Да что б тебя! — Я попыталась откатиться с коленей, но лишь получила новый удар. — Прекрати!
— Нет. — Спокойно ответил он. — Мне слишком нравиться получающийся цвет. Такой нежный розовый. — Ладонь снова приземлилась на ягодицы. — Я уже знаю, что сделаю с тобой дальше.
Звякнуло, раздался звук хлопающей дверки. Рафаэль что-то кинул на кровать. Спустя мгновение холодный камень коснулся моих бёдер, заставив вздрогнуть.
— Я давно думал, как его применить. Чёрный базальт так красиво контрастирует с твоей розовой кожей.
Прохладное прикосновение к горящим от ударов ягодицам ощущалось приятно, но я пока не понимала, что Рафаэль собирается делать и, главное, чем. Он медленно рисовал на коже узоры, видимо, любуясь сочетанием цветов.
«Гад. Вот же сволочь!» — пронеслось и растаяло в голове.
— Приятно, правда? Он так медленно согревается и такой тяжёлый…
Я было почти расслабилась под внезапной лаской, но предмет переместился и, повинуясь желанию хозяина, резко вошёл в меня. Пестик. Чёртов пестик из композиции для натюрморта!
— Это… Чёрт, ты извращенец! — Я возмущённо дёрнулась, но лишь опять получила удар по ягодицам. — Ой!
— Да-а-а, — протянул он. — У него почти идеальная форма. Кажется, тот, кто делал ступку, специально придумал его именно для этого.
Ощущение внутри оказалось непривычным, не таким, как от игрушки или рук. Уже потеплевший камень заставлял мышцы сжиматься, но при этом сам не поддавался. Широкое основание давило на стенки очень резко сужаясь к ручке, при каждом движении задевая чувствительную точку внутри, а из-за перехода словно чего-то не доставало, ощущения расплывались, сосредотачиваясь на небольшой площади, не давая привычно обхватить всю длину, почувствовать движение полностью. Рафаэль водил рукой медленно, так что я остро чувствовала каждый сантиметр внутри себя.
Это странная стимуляция сводила с ума, заставляя почти болезненно напрягать мышцы пресса, ёрзать и пытаться уцепиться хоть за что-то привычное.
Я не заметила, как Рафаэль перекинул петлю на столбик кровати, опять фиксируя руки над головой.
Он перевернул меня на спину, подвинул к краю и широко развёл мои ноги.
— Давай посмотрим, сколько ты так выдержишь. Это так красиво, что стоило бы нарисовать. — На его лице читалось любопытство исследователя и восхищение художника, но рука продолжала неумолимо двигать пестик.
— Ра… Рафаэль… пожалуйста… прекрати. Это… слишком… — странная стимуляция заставляла всё внутри болезненно-приятно пульсировать. Я чувствовала, что с каждым движением он преодолевает сводящее с ума сопротивление сжимающихся мышц.
— Умоляй активнее, милашка, я хочу слышать, как ты кричишь. — Он опустился на колени рядом с кроватью, прямо напротив моей промежности. К пестику добавились ласкающие клитор пальцы. — И хочу увидеть, как ты кончишь.
Я попыталась сжать ноги, но Рафаэль не дал. Он наклонился вперёд и заменил пальцы на язык, продолжая двигать пестиком внутри. Сочетание этих ощущений заставляло меня со стонами метаться по кровати, натягивая верёвку на запястьях до красных следов. Я не знала, куда деться от смеси боли и удовольствия.
Рафаэль одной рукой удерживал меня, не позволяя вывернуться от вездесущего, кажется, языка, а другой продолжал двигать пестик, не меняя доводящего до грани безумия ритма.
— П… пожалуйста… Ра… Рафаэ-э-эль… я… сейчас… потеряю… сознание… — не знаю, каким чудом мне получилось произнести эти слова, вырвавшись из бури ощущений.
— Умоляй. Громче. — Он отвлёкся лишь на мгновение, но вновь вернулся к своей изматывающей игре. Самый кончик языка медленно скользил только по головке клитора, отправляя по телу стопы искр удовольствия, мучающих, наставляющих всё внутри сокращаться и пульсировать, но недостаточных для желанного финала.
— Ра… Рафаэль… я… сделаю… что захочешь… только дай мне кончить. Пожалуйста, Рафаэль, — фактически прохныкала я, то и дело срываясь на стоны.
— Хорошая девочка, — произнёс он, и, наконец, полностью накрыл клитор губами, ускоряя движение пестика внутри.