Дым и зеркала 1. Незнакомец
Лови жадно взгляд, дыши в два сердца, так летит пуля.
И кто придумал нас с тобой в самой середине июля?
Тебе мысли, стихи, слова, мечты готов дарить вечность.
Ты просто знай, просто знай, что ты – моя бесконечность…
Неоновый свет режет по глазам. Разгорячённые тела беснуются на танцполе, толпа извивается и стонет в ритме бьющего по ушам бита. Я среди них, среди этих переплетающихся тел, пытаюсь забыться, оставить за спиной ужасы прошедшей недели (или, возможно, всей жизни), окунувшись в море безымянных партнёров. Тех, кто никогда не узнает, кто я. Кому всё равно.
Я чувствую, как по телу скользят чьи-то руки, прижимают в биении сумасшедшего ритма к себе, заставляя двигаться в унисон. Мне всё равно кто он, значение имеет только его тепло и моё возбуждение. Только сейчас, так, словно завтра не существует, словно оно никогда не настанет, словно мне никогда не придётся открывать глаза.
Много лет я пытаюсь утонуть в этой бушующей эйфории, забыть лавандовые глаза, ласковые руки, мягкую улыбку, тихий шёпот на ухо: «кроха», тепло твоего тела, запах чего-то древесного, пота, перегретой стали, топлива и лёгкий, почти неуловимый спелых зимних яблок. Именно эту незаметную ноту я помню лучше всего.
Забыть дым, гарь, порох, соль и железо на губах.
Забыть боль и агонию теряющих последние капли живительного кислорода лёгких.
Забыть ужас и безысходность тех дней.
Забыть, что от тебя остался только могильный камень.
Забыть холодное: «Вы не захотите на это смотреть, опознавать нечего».
Забыть и не просыпаться больше в холодном поту с твоим именем на губах.
Я хочу помнить только то, как стонала твоё имя в экстазе, как скользили горячие руки по телу, как извивалась под тобой, каждый раз, когда ты брал нежно и трепетно или горячо и властно.
Помнить, как мы учились чувствовать друг друга.
Здесь, где тусклый свет и неон размывают границы, я год за годом ищу того, кто заменит тебя хотя бы на одну ночь. Сколько лет прошло? Ах, уже больше десятка… А я всё ещё пытаюсь найти способ хоть одну ночь почувствовать себя живой, дышащей, чувствующей.
Ищу в череде запахов, вкусов, лиц, тел, рук, губ. Ищу и не нахожу, да как найти? Ты лежишь там, под могильным камнем с надписью «Когда ты вернёшься».
Всё, что мне осталось, — это в любую свободную минуту забываться в бешеной эйфории, в экстазе сплетения тел, единственном удовольствии, доступном мне после тяжёлой кровавой рабочей недели.
«Сама выбрала это», — сказал бы ты и был бы прав. Слишком сильно мне хотелось найти того, кто сделал это с нами. Знала бы я тогда, в какой грязи придётся плавать.
Только здесь, на танцполе я могу хоть на несколько часов забыться, раствориться в жаре чужих тел, ощутить мимолётную близость, почувствовать себя обманчиво любимой, хоть на мгновение, хоть на одно касание чужих рук. Мне нравится вот так сладко обманываться.
Я бы хотела, чтобы это были твои руки… Чтобы не забывать, не терять в тусклом омуте памяти смутные образы тебя.
Я прижимаюсь к крепкому телу, чувствую холод и тепло одновременно. Две руки скользят по почти обнажённой коже. Такие разные, горячая, живая человеческая и холодный твёрдый протез. Слишком скользкие, гладкие пальцы из углеродного волокна с тактильным рисунком отправляют по спине волну мурашек. Интересно, как они будут чувствоваться внутри?
Сколько было таких холодных синтетических тел рядом за эти годы? Они касались, проникали в меня, иногда рвали на части, в другой раз отправляли на небеса.
Это должно бы пугать, но я давно забыла, что такое страх. Инстинкт самосохранения убит, заменён на безрассудную уверенность в силах своего не очень живого и натурального тела. Я тоже поддалась этому искушению заёмной силы и синтетического контроля. Импланты и протезы давно уже часть меня.
Если найдётся кто-то, кто решиться отправить меня к тебе в тот момент, когда я бьюсь в экстазе, что ж… это станет счастьем, последним из доступных мне. Я уйду следом за тобой без сожалений.
Я привыкла к разным прикосновениям.
Давно уже никого не удивить переплетением плоти со сталью, углеродом, а то и чем-нибудь похлеще. Да и мои кости давно уже не те, что дала природа.
Я уже давно не совсем жива. Издержки профессии.
Эта ночь — одна из череды бесконечных попыток забыться.
Я отдаюсь танцу, запрокидываю руки за голову, растворяясь в неоновом свете, льну к случайному партнёру, трусь, скольжу вдоль него, опускаясь почти на колени и поднимаясь обратно.
Горячий воздух обжигает ухо, в тот момент, когда он хрипло выдыхает и прижимает к себе, давая почувствовать, что совсем не против переместиться в более приватную обстановку.