Дым и зеркала. 2. Дым
Я нажимаю кнопку на браслете и мгновением спустя получаю номер. Таймер загорается красным. Комната с обычным заказом будет готова через пять минут.
Я чувствую его ухмылку. Мой сегодняшний протеже согласно кивает, прикусывая завиток уха. Его руки становятся смелее. Плевать, этот танцпол видел и не такое. Я чувствую, как он пробирается под тонкую ткань свободного топа, накрывая грудь руками. Пальцы легко находят соски и сжимают, правая сильнее, почти до боли, левая нежно и осторожно.
Я захожусь стоном, откидываясь на него. Танцпол стерпит, звук растворится в бьющем по ушам бите. Секунды на браслете текут и пульсируют почти в такт моего заходящегося сердца. Возбуждение и адреналин растекаются по венам. Я предвкушаю, каким он будет, каково это будет почувствовать его внутри.
Я закрываю глаза, отдаваясь его движениям.
Под веками яркими флешбэками всплывают воспоминания: как ты точно прижимал к себе под хриплые звуки старого динамика в нашем «тогда». Словно вечность назад. Врезалась пряжка твоего ремня чуть ниже копчика, ровно как сейчас, в ту же проклятую точку. Как ощущалась обнажённой кожей ткань старых потёртых джинсов... Серых. Чёрт, я ещё помню их цвет, хотя почти забыла, какими были твои волосы, как ощущалось дыхание...
Я чувствую, как к глазам подступают похороненные давно слёзы, сглатываю болезненно скользящий по горлу горький ком. Мой спутник на эту ночь словно знает об этом, пальцы больно сжимаются на сосках: правая рука так, что хочется взвыть в голос, левая нежно.
И боли хватает, чтобы вытащить меня из пучины воспоминаний.
Цифры на браслете пульсируют, показывая, что нам пора. Время почти пошло.
Я тяну его за собой, сквозь танцпол в сторону знакомого привата. Там, практически в полной темноте меня ждёт всё, что нужно. Всё, чтобы забыться в нём, чтобы вспомнить хоть кусочек тебя, соединить вас.
В слабоосвещённых зеркальных стенах скользят размытые силуэты. Загадочно поблескивающий редкими всполохами чернильно-чёрный протез притягивает взгляд, словно поглощая весь имеющийся слабый свет. Движения плавные, идеально чёткий контроль. Он высокий, светлокожий, с шапкой взъерошенных волос до плеч, затянут в чёрное. Джинсы и майка обтягивают стройное, мускулистое тело. Он двигается как хищник, скупыми выверенными движениями. Военный, наёмник или убийца. Есть ли мне разница? Я не на работе.
Я хочу закрыть глаза и коснуться этого почти идеального тела. Почувствовать тепло кожи под руками. Хочу вырваться из этого марева накатывающей боли, ощутить экстаз, биение чужой жизни под пальцами, сделать её хотя бы на несколько часов своей.
Привычная скудная обстановка комнаты не мешает. Влажный пар курильниц с древесным ароматом окутывает нас тусклым покрывалом. Поблёскивает алым уголь на чаше кальяна. Здесь его готовят по старинке, так как я люблю.
Уловив настроение, случайный спутник сначала вжимает меня в стену, руки жадно шарят по телу. Плечи, бёдра, грудь, движения резкие и плавные одновременно. Я стараюсь отвечать, пытаюсь стянуть с него майку, но он не даёт.
Берёт в плен запястья, заламывает за голову, так что я больно ударяюсь о стену. Железная хватка протеза не даёт вырваться. Я могла бы попробовать, но не хочу.
Боль — моя верная спутница, старая подружка, обостряющая чувственность.
Живая рука тянет за волосы, заставляя запрокинуть голову. Горячие губы накрывают мои. Он то покусывает, то глубоко проникает языком в рот, дразня и доказывая, кто сегодня главный.
Я не возражаю. Сейчас мне хочется ощутить себя игрушкой в мужских руках. Податливой, слабой, послушной. Я любила быть такой с тобой.
Он разворачивает и вжимает грудью в стену. Я чувствую, как его руки расстёгивают юбку, отшвыривая его куда-то в сторону, стягивают топ. Остаётся только тонкая полоска трусиков. Он хмыкает, при виде завязок. Кожей я ощущаю грубую ткань его брюк.
Плевать, даже если придётся добираться домой голой. Не в первый раз. Кто-нибудь из дежурных коллег поржёт, но подберёт без вопросов. Все мы иногда делаем так. У каждого свой способ забыться.
Ткань закрывает глаза неплотно, позволяя дорисовывать смутные силуэты.
Он подхватывает на руки, несёт на низкий диван, падает сам и усаживает меня на себя. Я ударяюсь спиной о его грудь, чувствуя, как между лопаток впивается армейский жетон и что-то ещё. Едва улавливаемый сквозь повязку чёрный силуэт тянется к кальяну на низком столике и подносит мундштук к моим губам.
Я глубоко затягиваюсь, пропуская дым с ароматом яблока в лёгкие. Никотин стремительно разносится по крови. Сегодня я придушила детокс имплант, он сработает только на что-то действительно опасное.
Голова плывёт, стоило бы поесть днём, но… Сейчас я лишь чувствую, как руки жадно шарят по телу, снимая с меня последнюю полоску ткани. Я хочу сделать то же самое, но он не даёт, удерживая моё внимание на мундштуке.
В тот момент, когда я делаю очередную затяжку, его живая рука оказывается между бёдер, заставляя меня застонать в голос, давясь ароматным дымом.
Он словно знает как надо, точно попадая в нужный ритм, стремительно двигая меня к первому за ночь оргазму. Похоже, в этот раз повезло, я выбрала правильно.
Никотин в крови и темнота разгоняют ощущения. Коктейль знакомых запахов заставляет тело вспыхивать от смеси из реальности и воспоминаний. Загораться быстрее, хотеть сильнее… Или это давно уже только фантазии?
Я так смутно помню тебя. Образы переплетаются в голове, свиваясь с реальностью.
Руки (твои, его?) скользят по клитору, сталкивая меня в блаженное небытие, вихрь ощущений, горько-сладкую негу экстаза. Я слышу только его хриплое дыхание над ухом, то и дело давясь облаком сладкого дыма, которое он заставляет меня втягивать, когда подносит к губам мундштук, застывший в наших переплетённых пальцах. Тёплые мои, холодные его.
Я чувствую его дрожь, его возбуждение, чувствую, что как он сдерживается, стараясь доставить мне удовольствие. Вместе с очередным вдохом яблочного яда, его рука делает что-то, отчего меня выгибает. Он словно точно уверен как надо, как будто знает меня…
Я сама не замечаю, как кричу, погружаясь в накатившие ощущения.
Я обмякаю на его руках, позволяя пульсации внутри медленно затихать.
В ушах стоит твоим голосом: «Умница, кроха, хорошая девочка». То, как ты хвалил меня в нашем тогда.