Часть 5. – Кролики
Вернуться удалось только к рассвету. Священник и сам не помнил, как дошел, о чем думал – все было как в трансе. В теле чувствовалась лишь боль и усталость. На какую-то частичку души Ло все же надеялся, что это все – просто сон. Он придет сейчас обратно в свою комнату, выделенную церковью, ляжет на кровать, да задремает до полудня. Ну, а этого зеленого ублюдка с недокрылышками павшего ангела, рядом не будет. Даже в помине не встанет.
Ключи, открывающие комнату, лениво звенят, ударяясь друг об друга. Оказавшись внутри, Лололошка без сил падает на заправленную постель. Даже снять с себя ничего не может от изнеможения. Скуфья как-то сами улетают с макушки, глухо встречаясь с полом. Ло же лениво мычит от чего-то и переворачивается на спину. Сил думать об Эбардо не было. Так что, как только макушка экзорциста коснулась перьяной подушки – глаза закрылись, погрузив Ло в объятия Морфея.
Священник закрывает глаза рукой, чтоб свет из окна не слепил его. Шторы-то открыты, а окна выходят на восток. Рассвет только начинается, поэтому еще часик и спать нормально Ло не сможет.
Что касается Эбардо? А Эбардо зашел в эту комнату просто как к себе домой. Бесцеремонно хлопнул дверью, а затем с явным недовольством стал ходить туда-сюда вдоль комнаты. Рассматривал стеллажи с огромным количеством разных толстых книжек. Смотрел на всякие фигурки из глины, что уже покрылись нехилым слоем пыли – этот человек явно редко бывает у себя.
«Хотя, скорее просто лентяй», – пожимает плечами Эбардо, проводя пальцем по одной из полок.
Эти шкафы с книгами были повсюду буквально в каждом свободном углу. Полки проходили прямо над кроватью, потом вдоль стенки и до окна. Под окном был небольшой комод с беспорядочно лежащими листками бумаги на нем, какой-то мусор выглядывал из под всех этих гор книжного короля.
В дальнем углу комнаты, Эо заметил зеркало. Большое такое... В полный рост. Естественно, своего отражения он уловить никак не мог. Призраков же не видно все-таки, они по ту сторону земли. Сверху зеркало было прикрыто какой-то тряпкой. Заглядывая в зеркало, с губ демона слетает тихий вздох. Сколько он уже не видел своего отражения? А если что-то поменялось в его лице со времен того, как писали парадный портрет для главного зала?
Чем больше Эбардо вглядывался в зеркало, тем больше вещей замечал. Увидел, что книги в стеллажах установлены по определённой закономерности. Рассмотрел, что каждая полка была для чего-то отдельного. На одной, например, чеснок. На второй же соль. От разных существ, возможно?
Но все же взгляд Эбардо зацепило выражение лица священника, что успел перевернуться на бок и поджать колени к груди. Русые пряди волос ложатся на лоб, а следом скатываются вниз на щеки. Призрак подходит ближе и, садясь на край кровати, начинает покачиваться из стороны в сторону, наблюдая за этим человеком.
– Дежавю какое-то... – шепотом произносит Эбардо и неощутимо убирает прядь с лица Ло.
Священник от чего-то хмурит брови. Сильнее сжимает кулаки и буквально вжимается в стенку кровати в позе эмбриона. Эо на это аж брови к челу вскидывает. Губы будто сами приоткрываются, а потом слышится усмешка.
Вскоре всю комнату наполнил звук посапывания от экзорциста. Лололошка, наверное, вообще себя бессмертным почувствовал, раз сразу в дрем перешел перед несколько вековым существом. Но ведь и Эбардо не какой-то там изверг? Да, чересчур жесток со всеми. Абсолютно со всеми. Но он точно не тот, кто не будет давать спать человеку, к которому привязан.
В целом, эта "привязанность" работает достаточно странным образом. Все индивидуально. Для кого-то это значит, что если одно существо умрет, то второе окончательно сгорит в небытие. У кого-то привязанность выражается в том, что далеко друг от друга отойти не получается. А что делать, если, например, призрак привязан не к кому-то, а к чему-то?
– В доверие вотрусь просто, а потом заставлю самому хотеть отвязаться, – вслух произносит Эбардо, чтоб лучше запомнить свой план.
С треском досок, Эо поднимается на ноги. Окидывает взглядом всю комнату, но ничегошеньки его внимания не привлекает. Почти.
– М? Пишет что-то? – приподнимает брови демонюга, начиная листать какие-то страницы с рукописным текстом.
Но особенное внимание привлекли только картинки на углах страниц: карандашные кролики. С разных ракурсов на полях тетрадей, еще и в комплекте с красивым, чуть грязным, почерком – просто идеал.
Проводя пальцем по изображению, губы Эбардо расплываются в улыбке. Он берет блокнот в руки и оборачивается к "своему" человеку:
– Так вот кого ты мне напоминал, крольчонок, – усмехается Эбардо, зрительно сравнивая рисунок и мирно спящего на постеле Ло.
Время шло уже, примерно, к восьми утра. Сон экзорциста, к счастью, не был нарушен. И даже больше – Эбардо по своей воле закрыл шторы в комнате и подпёр дверь стулом.
Зачем именно он закрыл шторы – ясно лишь ему самому. Возможно, самому некомфортно в ярком свете. Отвык же за два столетия в темном зáмке. А возможно... Возможно ли, что он о сне Ло побеспокоился?
Спустя некоторое время священник стал как-то неестественно дергаться во сне и хмурится. Может быть, все из-за того, что режим себе нарушил. Обычно он уже просыпался в это время, а сейчас получается, что только лег.
Призрак сидел на краю кровати, и уже который час любовался лицом Ло. Но касаться никак не решался. Только хотел хотя бы кончиками пальцев, так сразу отдергивал, понимая, что может нарушить сон своего ненаглядного Лололошки. Но все же, он явно просто был рад тому, что хотя бы Ло нашел его, а не он Ло.
Шум за дверью с каждой минутой становился все отчётливее. Эбардо уже мог даже чьи-то разговоры услышать. Кто-то гремел в коридоре, по стенам и батареям стучал. Призрак бы и забил на это, хотя ему самому не нравился лишний шум, он ведь практически всю загробную жизнь в тишине был. Ну, если не считать тихий голос брата.
Взгляд бегает по предметам в комнате, что можно кинуть. Руки сжимаются в кулаки до боли в ладонях от впивающихся ногтей. Шум за стенами становится все громче и громче, а лицо юного священника выражает какую-то растерянность, смешанную с хмуростью от тревожности сна. Призрак, опуская взгляд на это самое выражение, моментально успокаивается. Кулаки разжимаются, а потом Эбардо дает воздуху вырваться из груди.
Его пальцы аккуратно касаются кожи младшего под глазом, там, где он сам несколько часов назад оставил царапину, а потом еще и слизал ту самую кровь. Легкое поглаживание остаётся на щеке, а потом и хмурость с лица Ло пропала. Сразу расслабился и приоткрыл губы, чтоб спокойно дышать во сне. А Эо осталось лишь усмехнуться и начать гладить нежную кожу полу-ощутимыми прикосновениями. Все же он призрак и не может на все сто давать прикосновение и тепло.