Сталь и Зелье
Часть 8. –
«Утрата или принадлежность?»
Напоминание: Сокращение [Сн: ___] идет от слова сноска
❕ Напоминание: у этой работы есть собственный плейлист: https://t.me/SteelandPotion
(Включите его на фон, чтоб погрузиться в мир Вэйл на полную)
Звуки и голоса зевак в толпе с каждой секундой слышны все хуже и хуже, будто угасший находится за несколько метров от происходящего, а не является его центром. Ромочка пытается подняться сам, но одной рукой он совершенно ничего не может сделать, ведь другая прижимает к груди то самое неизвестное устройство, больше похожее на какую-то таблетку.
То место, где он прикоснулся, ужасно горит. Будто алхимик находится в агонии, которая накрывает его до кончиков пальцев. Душа предательски дрожит еще и от страха. Ромашка как бы и поднимает голову, но видит лишь размытые мысли зевак. А следом кромешная темнота и столкновение подбородка с твердой землей. Лололошка знает и помнит эти ощущения.
«–Н-нет! Прошу! Не надо! – детский жалобный плач не угомоняется уже десятый час. – Только не это, нет, прошу!
Ребенок шагает спиной назад, пытается отмахнуться руками, забиться в угол, но это все совершенно бесполезно. Ведь крепкие руки брата уже хватают за запястья, на которых, за слоями бинтов, скрывается несколько десятков мелких шрамов от игл. Ноги заплетаются между собой, наш герой спотыкается, падает лицом в пол. И уже он хватает в охапку. Грубым и совсем безжалостным движением вставляет шприц в шею, вводит препарат и уже потом бросает ребенка на пол.
– Я же не животное какое-нибудь! – в еще большей истерике бьется ребенок. Хватается за свою шею, сжимаясь в позу эмбриона на холодном полу.
– Я пытался, Лололошка, с тобой аккуратно договариваться. Но смотри, к чему это привело, – отходя за новым средством, угрожающе говорит он.
Следом, кажется, Лошку накрыла температура, ведь он резко почувствовал, как руки и ноги холодеют. А боль из места укола начала мучительно медленно спускаться к груди.
Сколько времени прошло? Для Ло неизвестно. Он обнимал сам себя, дёргался и дрожал, пока брат просто наблюдал. Совсем без жалости к родному человеку, сожаления или, возможно, даже зависти. И лишь когда Ло что-то прокряхтел от боли, резко выгнулся в спине, то соизволил сесть рядом и начать поглаживать по волосам братца, еще и ехидно приговаривая:
– Ничего-ничего... Скоро пройдет. Ты же должен стать нужным ему экземпляром, а не я. Терпи, – и на последних словах он сжал волосы брата, да так, что чуть с корнями не выдрал.
– Ви, прекрати издеваться над братом, – строго сказал наставник, набирая еще одну дозу препарата в новый шприц.»
Ненужные воспоминания в ненужный момент - последнее, что помнит Ло перед окончательной отключкой.
Концерт сразу же остановили. Музыканты, увидев, что среди зрителей что-то происходит, велели немедленно остановить шоу. Следом уже подошли хранители Нок'Тариса, чтоб посмотреть, что именно произошло. А главный солист группы – Стиплер – лишь стоял рядом, наблюдая, как зевак разгоняют.
– Ну... Душа не мигает, оболочка тоже в порядке, – прикладывая руку к длинной бороде, размышляет хранитель.
– Может, хроническое что-то? Или проклятье? – предполагает второй.
– Ну а что могло проклятье активировать?
– Любой присутсвующий, – поправляя шляпу на голове, четко отвечает другой. – Вряд ли это была музыка, слово или временной отпечаток.
– Простите, я знаю этого молодого человека, – вдруг резко прерывает голос какого-то молодого парня. И лишь когда хранители оборачиваются, то узнают в нем солиста группы. – Я могу отнести его, он точно остановился в гостинице.
Парень, не особо высокого роста, но с светлой, почти белой, душой – явно внушал доверия. Редко у кого встретишь столь чистую душу. Переглянувшись, хранители кивнули.
Стип, отблагодарив за доверие, поднял ослабшую душу на себя. Вся яркость силы – будто рукой снялась. И вот наш Ромочка уже ничем не отличается от сотни тысяч других душ. Такой же тусклый, такой же угасший.
Конечно, в словах про знакомство с алхимиком, вокалист нигде не соврал. Не будем уходить в подробности, ведь все впереди. Дальше только больше. Поведуем лишь то, что дорога до гостиницы была вообще без происшествий. Лишь потом Стиплер смог узнать, что за ним, оказывается, хвост из охраны был.
«–Пф, ну и пусть. С Ромой даже он ничего не сделает,» – подумал Стип, махнув рукой.
В самой гостинице девушка за стойкой без особых проблем опознала своего постояльца. Провела до комнаты, открыла собственными ключами номер, ведь нельзя же у человека копаться по карманам, даже если он спит.
А рыцарю лишь звука вставления ключей в скважину уже хватило для пробуждения. Но вставать – не вставать, решено было переворачиванием на левый бок в стенку. Просто чтоб пришедший алхимик подумал, что Колбая спит. Но зато сам Колбая мог одним глазом смотреть за происходящим.
Но тут же его окутали паника вперемешку с удивлением, когда с дверного проёма просочился белый свет души. Исчез он так же быстро, как и появился. Заместо света, там появился четкий силуэт и только потом еле видимое голубое пятно на руках у неизвестного.
Солист группы, конечно же, нахмурился, когда увидел, что в номере кто-то еще есть... А зная Рому – он лучше под мостом поспит, чем будет жить с неизвестным человеком. Значит вариант только тот, что... Стиплеру надо будет передать Фильченкова в руки, кажется, рыцаря. Сколько времени-то прошло с тех пор, когда Рома помог ему?
– Простите, вы..? – начинает Стиплер, покрепче прижимая Рому к себе. Словно невесту держит под коленками и спиной, пока сам Ло сжимает у груди какой-то предмет.
– Джонни Колбая, высококлассный королевский рыцарь Ауроры. По приказу Его Величества сопровождаю Романа, – откашлявшись и встав с постели, протягивает свои руки Флекджикей, чтобы забрать алхимика. Будет намного лучше, если рыцарь его держать и прижимать к себе будет.
– Приятно познакомиться. Я – Стиплер, познакомился с Ромой какое-то время назад.
Несколько секунд Стип мнется на месте... Ну, он же сам хотел вылечить Рому, отдать долг в конце концов... А тут какой-то рыцарь. И явно, будь Фильченков в сознании, то отдал бы себя в руки этого рыцаря. Хотя и логично... Кто Стиплер такой, чтоб оказывать медицинскую, либо же духовную, помощь?
И все же он передает податливую душу Ромашки в руки рыцаря. Последний сразу же переносит на кровать, уложив на спину. Прикладывает к его лбу ладонь на всякий случай, но совершенно ничего не чувствует.
– Можешь быть свободен, Стиплер, позабочусь о нем должным образом, – не смотря в глаза человека, прямо заявляет на нежелательное присутствие посторонних Джонни.
– ... Передайте, пожалуйста, что Стиплер хочет встретиться, – еле выдавливает из себя музыкант, сжимая руки в кулаки.
– Передам обязательно. Всего доброго и яркого солнца над головой. [Сн: Напоминаю, что Аурора – королевство восходящего солнца.] Оттого и появилось это прощание у рыцарей.
И все-таки Стиплер покинул номер. Да, ему этого не хотелось. Да, он не ожидал, что Рома найдет себе спутника. Да, он был бы рад приятной беседе с этим удивительным парнем, о деятельности которого знает, дай Бог, человек пять. И Стиплер не в их числе.
Оставшись наедине с вырубленным разумом Ромашки, если честно признаваться, Джонни понятия не имел, что делать. Почесал репу, осмотрелся. Ну, а что вообще произошло-то? Никто ведь не объяснил. И чего делать прикажут? Температуру Колбая проверил, как мама в детстве. Поцелуем в лоб. Но эта жертва была напрасна, ведь совершенно никакой отдачи от алхимика он не получил. Лишь чуть пидором себя не выставил. Губы сразу стер от прикосновения, а потом вообще его чуть не передернуло и не перекорежило.
– Фу блять, – с каким-то презрением смотрит на себя Колбая в отражении окна, а затем переводит взгляд на Лололошку, грудь которого как-то странно вздымалась при каждом шуме снаружи.
Размышления о том, что можно сделать, были прерваны мелкой деталью, на которую почему-то Колбая совсем не обратил внимание. И этой деталью было сияние души. Несколько часов назад Рома ведь сиял так ярко... Он резко бьет себя по лицу, а затем опускается на край кровати, придерживаясь за голову.
– Бля-я-ять... Он называл это жизненной силой вроде, да? – грустно ухмыляется сам себе из-за тупости Флекджикей, а затем решение проблемы само приходит в его тупую бошку.
Вставая с кровати, он параллельно с ходьбой достает из своего кармана небольшой кулек, внутри которого что-то гремит. Держит его в правой руке, а левой рукой хватает со стола скляночку, которую Фильченков оставил перед уходом. Явно же не просто так.
Открывая деревянную пробку из стекла, в нос сразу ударяет резкий запах, от коего нельзя не закашляться. Закрыв нос мешочком, который ранее рыцарь достал из кармана, он оттягивает зелье на вытянутую руку.
– Бе-е, что за падкая гадость. У него все шедевры зельеварства так несут? – пытаясь отмахнуться от запаха, ворчит, как старик, наш герой.
Наверное, если бы не открытая форточка и дверь, которую никто не закрыл, а в следствие не появился бы сквозняк – Джонни бы там точно задохнулся. Еле как он споил ту жижу своему спутнику, а от склянки избавился тем, что в самый дальний угол гостиницы закинул.
А сейчас Колбая сидит на краю постели, наблюдая за тем, как душа Ромы вновь наполняется силой. Откуда она взялась? Скинт. Да-да, тот самый, что на тестирование с участием Ернестай создал сам Ромашка. Все это время брюнет носил кристаллы с собой, будто знал, что они пригодятся. Ну, точнее брал он их, чтоб если что на валюту королевства разменять. Хотя кто ж мог угадать, что все так обернется?
То ли для себя, то ли для Ромы, все это время рыцарь держал алхимика за руку. Успокаивал(ся) и уже был готов молиться на то, что он не сделал только хуже. Но вот, неожиданно раздается мычание, а реснички дёргаются на веках Лололошки. Он выгибается в спине и хватается свободной рукой за грудь, но нащупывает лишь кристаллы меж грудинами. И все же медленно его очи раскрываются.
Первое, что он видит – это полуразмытое лицо рыцаря. Он что-то говорит, но до сознания Ло доходят лишь отрывки. И то, приглушённые.
– Эй! Ромашка! Ты пришел в себя!? – отпустив ладонь алхимика, обеспокоенно спрашивает Джонни. – Рома! Ты меня слышишь?
Очи алхимика вновь медленно закрываются, а грудь тяжело вздымается, ведь он сделал слишком глубокий вдох. Сил нет до сих пор, от слова «совсем». И от скинта уже тепло едва ощутимо... Хочется закрыть глаза в надежде, что это просто страшный сон. Что он не пришел и не забрал то, что ему не принадлежит.
Только вот... Когда до сознания доходит, что чего-то не хватает, Ло резко поднимается в сидячее положение. Джонни аж отпрянул от него от испуга! Алхимик тяжело и часто дышит. Бегает по комнате взглядом в поиске чего-то.
– Ром..? – все же решается спросить его рыцарь, рассматривая, как кристаллы скинта разлетелись по постели. Пусть. Потом соберет.
– Ты... Т-ты забирал у меня что-нибудь? Там... – сбивчиво и явно не до конца в сознании, обронил слова Ромашка.
Колбая хмурится, сводит брови к переносице, пытается вспомнить брал ли что-то. Но спустя несколько секунд из него выходит необдуманное:"А..!" И следом он достает из заднего кармана брюк то самое металлическое устройство. Только начинает заводить руку, чтоб подкинуть к Лошке, так он сам резко встает и выхватывает из ладони.
– Э-эй, Рома! Да что с тобой! Ты меня слышишь!? – уже чуть ли не на крик переходит Колбая, крепко хватая за запястья алхимика, чтоб удержать его на месте.
– Джон-... Ни... – бурчит себе под нос Лололошка, неосознанно утыкаясь лбом в плечо своего спутника.
– Ты слышишь меня!? – восклицает рыцарь, уже наклонив голову в другую сторону, чтоб совсем не касаться лишний раз Ромы.
– Слышу... Не крич-чи так громко, пожалуйста... – четче произносит Роман, с трудом принимая более-менее ровное стоячее положение.
– Ох, – выдыхает старший, – ты как?
Джонни совсем немного придерживает за плечо алхимика на расстоянии вытянутой руки. Как бы он не пытался скрыть, но да – переживал за него. Ну, это ведь совсем неожиданно. Сначала Ромашка показывает просто удивительные запасы своих сил, навыков, подтверждает это все не раз. Например, то же самое понимание животных. Это уже Колбая не вспоминает про зелья, которые, конечно, пахли не совсем приятно, скорее ужасно, но помогли ведь от похмелья.
А тут вот: пошатывается весь, проглатывает звуки, взгляд мутный. Еще и душа потускнела, выглядит так, будто лишился чего-то.
– Давай присядем лучше, – будто сам себе предлагает Ромашка и уже разворачивается спиной, чтоб сделать буквально два шага до кровати.
Но только его правая ступня оторвалась от пола, так равновесие потерял моментально. Пытаться устоять или ещё что-то сделать – абсолютно не варианты, ведь в глазах снова темнеет и даже пискнуть не удается.
И когда столкновение колен с полом было совсем близко, а Роман уже успел смириться, что от удара точно где-то останется след или синяк, то вдруг сильные руки молниеносно хватают за плечи, оставляя алхимика в миллиметре от падения.
– О боже, – закатывает глаза от этого убожества рыцарь и совсем лёгким движением подхватывает алхимика на руки, чтоб самому уже уложить его на постель.
А Фильченков глухо смеется в свой кулак, заметив, что хоть Флекджикей и держит его на руках, но ладонями совсем не касается. Забавно.
– Ты как в итоге? – выглядя чернее туч, перебивает Ромин смех своим вопросом брюнет.
– От того, что не упал, намного лучше стало... Но да, мутно в голове и не до конца ощущаю реальность.
Мягкое покрывало под собой наконец-то можно ощутить в полной мере. Лололошка медленно, не спеша, поднимается в сидячее положение, подтягивает ноги в позу лотоса и только сейчас вглядывается во взгляд рыцаря, что тоже сел на кровать.
И, сколько бы не менялись принципы, нравы, воспитание в жизни Лололошки, первое, что он всегда видел в людях – это глаза. И в каких радужках перед ним читалась чистая обеспокоенность. Джонни, конечно, скрывал это неосознанно: сидел в закрытой позе, взгляд часто отводил от зрительного контакта, но Ромочке и этого хватило, чтоб понять, что за него переживают... Что ж... Как говорится:
«Главное помнить, что все твои поступки в жизни привели тебя в этот момент. Нельзя усомняться в себе никогда»
– Я... Не могу, пока что, рассказать тебе все, но тебе ведь можно доверять? – спустя несколько минут глупого молчания обоих героев, первым тишину прерывает младший. – Я тебе часть пророчества расскажу. Ты о таком точно не слышал.
– Конечно. Пф, я – могила, – с рукой на сердце и жестикуляцией руками, кивает Флек.
«В далёких-далёких временах, тогда, когда Вэйл представлял из себя всего лишь плоский мир, стоящий на большом ките, с примитивными существами, сюда пришли они. Те, чьи имена неизвестны никому, и ничья сила не может помочь узнать даже каплю информации о них. В простонародии их называют просто создателями, либо же богами, если слушателям так угоднее. Но более знающие именуют их одинаково на всех языках:
Хотя и демиурги правильное название.
Они вместе выбрали Вэйл для воплощения какой-то великой цели, над которой учёные из Аэриона до сих пор репу чешут. И, разумеется, они не могли не оставить хоть малюсенькой подсказки. Поэтому вскоре, на мысе Ветролома, люди смогли отыскать фразу:
3493 – initium Discessus. Conventus fieri debet. [Сн:смотреть перевод с латыни]»
– И-и-и, вот поэтому я хочу в ближайшее время вновь обойти все королевства...
– Ты ведь просто хочешь в этой заварушке поучаствовать? – вдруг на середине фразы перебивает рыцарь, складывая руки у груди. – К чему это вообще было? Мне интересно, что с тобой произошло, ублюдок, что аж пришлось откачивать.
– Джонни! Я не договорил! – вдруг восклицает Рома...
Кто же знал, что когда алхимик кричит, то у него такой писклявый голос? Конечно, рыцарь не удержался от смешка. А увидев то, что Ло хочет что-то возразить – залился хохотом еще громче.
– Ромашка, оправдываешь свое прозвище ещё сильнее! [Сн:Джонни пытается пошутить, что слово "ромашка" имеет женский род. А следовательно, Ло еще больше похож на девчонку]
– Аргх... Джонни! – вновь невольно восклицает алхимик. Кажется, более-менее пришел. – Ну хватит..!
– "Джонни-Джонни," – передразнивает рыцарь, но вскоре отваливается, успокаиваясь. – Я же не виноват, что ты не только лицом, но и голосом на девчушку смахиваешь.
– Так вот... – продолжает Ло, делая глубокий вдох. – У меня, так сказать, объявился нежелатель один... И-и... Как бы объяснить, чтоб понятней стало...
Ромочка прикладывает пальцы к губам, а глаза прикрывает, чтоб порассуждать в своих мыслях. Только с тихим шепотом себе под нос.
И пока Джонни вновь, цокнув языком, уже хотел закатить глаза, его ладонь вдруг хватают слабые холодные пальцы... Тянут на себя и останавливают у груди Ромочки. Точнее нет, он заставляет приложить туда раскрытую ладонь. Еще и сам давит корпусом.
– Н... Кхм, нет, – с запинкой отвечает рыцарь, ведь он пытался отдернуть ладонь. – Пусти.
– А в своей груди чувствуешь? – спрашивает Рома более спокойным тоном и отпускает ладонь Флекджикея.
– Конечно, – отряхивая свою ладонь от прикосновений, не задумывавшись, отвечает он.
– Ну-у-у? – все еще пытается натолкнуть на то, чтоб Джонни сам додумался.
Но когда в глазах Джонни читалось лишь:«Че ты от меня, мудак, хочешь?», алхимику оставалось лишь вздохнуть и закатить глаза.
– Силы, Джонни! Жизненные силы! – ударяет себя по лбу младший, мол: «Ну это же элементарно!» – И сейчас я очухался только благодаря скинту, что сам и очистил..! Спасибо, кстати...
Последняя фраза звучит тише предыдущих. А Лололошка прикрывает рот кулаком, чтоб еще сильнее заглушить свою благодарность. Неловко все-таки, что рыцарь помог там, куда сам Ло их затащил. Хотя... Рыцари ведь на то и нужны? Джонни же, как-никак, должен быть благородным? Он точно не станет из раза в раз напоминать о своей помощи и требовать что-то взамен. Ведь так?
А Колбая в ответ на благотворительность лишь делает жест ладонью, будто от назойливой мухи отмахивается. Ну не нужны ему эти слова. Помог, потому что хочет. А не потому что должен ему или потребует потом благодарностей.
– Так и чего, бля? – выгибает бровь рыцарь, возвращая взгляд в чужие очи. Но вдруг осознание само приходит и он неосознанно хватает Рому за плечи, начиная несильно трясти его тело вперёд‐назад. – Нет! Не-не-не, Ром! Скажи, что я неправильно понял тебя!
– Если ты подумал о том, что я лишился сил – ты абсолютно прав.
В шоке рыцарь отпускает чужие плечи. Тяжёлые руки неконтролируемо падают на колени мужчины, а их хозяин опускает взгляд в пол... И даже блики в них пропали.
«–Как это сил лишился... Это... Минус алхимик..? Мне же голову снесут на гильотине за то, что потерял такую единицу силы!» – хватает за голову рыцарь, пока его тело начинает подрагивать.
«– Н-нет... Этого быть не может! Он навярняка шутит, да!?» – истерически смеется в своих мыслях Флекджикей. А затем снова смотрит в чужие глаза, но сейчас в них Ромашка читал лишь одно – безнадежность, все потеряно.
– Хэ-эй, Джонни..! – удивленно моргает такой реакции Роман, но не решается протянуть ладонь, чтоб смахнуть челку с лица Колбая и заглянуть в его глаза, просто чтобы точно удостовериться в его эмоциях. – Что с тобой?
– Ты не шутишь? Совсем-совсем не шутишь?
– Совсем не шучу. У меня действительно забрали часть сил, – одно слово интонации Ло выделил особо ярко. – Да, большую часть. Но они у меня остались. Если бы полностью забрали – умер бы совсем.
Правда ли это? Отчасти. Рома просто не готов пока что рассказать все. И Колбая не доверится настолько. Иначе бы пришлось рассказывать и он нем, и о другом тоже. А там недалеко до разгадки тайн, за которые будут пытать, пока не расскажут.
– А... – короткий звук, которого хватает, чтобы дать Ромашке понять эмоции рыцаря.
– Ну же, Джонни... Если волнуешься о том, что не смогу служить Ауроре – отбрось сомнения. Я же поклялся, да и выбора у меня особо нет.
Как-то неожиданно взгляд и голос алхимика подобрел... Максимально неожиданно было услышать именно этот тон. Но... Рыцарь Ауроры Джонни Колбая несомненно рад. Рад и тому, что ему голову не снесут. Рад и тому, что Рома жив. Рад тому, что все обошлось.
Делая глубокий вдох, он медленно успокаивается от истерики, что чуть не случилась. И на выдохе он поднимает взгляд в лицо Ромочки. Тот улыбается, прижимая руку к груди. Что-то не то. Явно он что-то не договорил. И вроде Колбая нужно узнать. А вроде и пусть молчит...
Но вдруг зрительный контакт прерывается сильным кашлем от Лололошки. Последний закрывает рот двумя ладонями и нездорово кашляет, с кряхтением и тяжёлыми вздохами. Когда же он отодвигает ладони, то в глазах снова всплывает тот самый момент...
«Грязь в перемешку с кровью снова на детских ладонях. Ребенок стоит центре комнаты в полном одиночестве, ну, или же это он так считал.
За его раменами[Сн:плечами] слышны, наверное, одни из последних вздохов собственных создателей. Тех, кто воплотил его и тех, кто дал шанс на жизнь. Медленно лицо младшего в семье закрывается ладонями. Моментально на щеках остаются следы. А вскоре и тихие всхлипы не заставили себя долго ждать.
Наверное, в будущем мозг не запомнит все тонкости ситуации. Но воспоминания обрывается на моменте, когда фиолетовое свечение появляется за спиной пятилетнего мальчика.
– Я... Я действительно это сделал..?
– Ты все сделал правильно... Они тебе больше не нужны. Ну же, пойдем со мной, – поглаживая русые волосы, приговаривает голос, который невозможно описать какими-либо прилагательными.»
– Ненавижу кровь на своих руках, – тихо шепчет Ромашка, а потом поднимается с кровати, хотя все ещё шатается. – Давай покинем Нок'Тарис... Теперь здесь точно ловить нечего...
Вещей у наших героев особо то и не было. Так что и собираться не было смысла. Лишь Джонни в шутку прикинулся грустным, что не успел отдохнуть на кровати. А она такая удобная была!
Но стоило покинуть пределы гостиницы и снова оказаться на той самой, шумной и неуютной до невозможности, ярмарке, так уже и молодая душа рыцаря начала мутнеть и мигать. И как только Ло это заметил – отбросил все свои сомнения и плохое самочувствие на второй план. Схватил запястье Флекджикея, не обратив внимания, что он возмущается и против прикосновений. Ромашка лишь язык показал, когда его пидором назвали. Нет времени объяснять.
В целом, Нок'Тарис представлял из себя длинный-длинный город. Без ответвления улиц или прочей ерунды. Со всех сторон дома и заведения совсем разного характера. Начиная от домашней кафешки, заканчивая медяным домом, либо по-простому – борделем.
Не было времени смотреть на товары на прилавках. Печально, что пыль Камакано так и не получилось найти. И вряд ли где-то еще в ближайшее время. Но это не так важно. Сейчас главное покинуть Нок'Тарис как можно скорее.
Проверять не хочется, что именно произойдет. Да, есть легенды, что душа станет вечным пленником-призраком Нок'Тариса, а в оболочке, то есть в теле, сердце остановится. Но проверять на практике явно никому из наших героев не хочется.
Вскоре людей в толпе становилось все меньше и меньше, а перемещаться становилось легче. Сколько времени путники бежали? Неизвестно. По ощущениям, целые сутки, ведь каждая секунда на счету. А рыцарь, кажется, дажа не понимает до конца, что происходит. В глазах Ромашки темнеет и бежит он наощупь, врезаясь в случайные души других существ и даже не прося прощения. Он не простит себя, если подвергнет опасности Джонни. Он ведь ему доверился.
Когда же в глазах появилась хоть некоторая ясность и получилось хоть что-то разглядеть, алхимик понял, что они уже покинули пределы ярмарки. Несколько сотен метров и они будут на месте.
Для Колбая эта картина выглядела иначе. Он через некоторое время перестал пытаться выдернуть руку из хватки, следуя за алхимиком туда, куда он ведет. Рыцарь осматривался вокруг, не успевая уловить разницу всего Нок'Тариса и того, как народ на ярмарке медленно убывал.
Ощущал он себя вполне нормально. Возможно, конечно, появилось чувство какой-то пустоты и потерянности, но наш герой спихнул это просто на лишние эмоции и ту истерику, что чуть не случилась. Поэтому Флекджикей совсем не понимал к чему такая спешка. Сейчас явно не подходящее время для вопросов.
Теперь же, когда впервые за всю дорогу Ло обернулся на него затуманенным взглядом, коий старший едва успел разглядеть, то сам слегка наклонил голову, несколько раз удивленно поморгал. А в конце перевел взгляд на, кажется, край Нок'Тариса.
Это выглядело... Как обычная гора? В Ауроре полно таких. Да та же самая гора, куда вела Лестница Звездных путей. [Сн: гора с дворцом Лиора] По сравнению с Королевской горой, наверное, эта была совсем малюткой. Но вот... Пугало лишь то, что за самыми высокими пиками не было ничего. Ни звезд, ни неба, ни купола какого-либо, в конце концов. Кромешная темнота, в которой навярняка скрывался какой-нибудь страшнючий зверь или монстр. Бр-р... Аж дрожь по душе пробежала.
– Совсем... Совсем немного осталось... – с отдышкой шепчет Ромашка, совсем не отдавая отчет своим действиям.
И только сейчас Колбая замечает, что тропинка, по которой они бежали, вела в какую-то дверь с железными прутьями в горе. За той совершенно ничего не видно, лишь фонарь, что освещал сам вход. Или выход? Глубокий вдох делает Флекджикей неосознанно, когда видит, что у прохода в гору стоит какая-то душа. Не шевелится, ничего:
«–Охранник?» – подумал Джонни, переводя взгляд обратно на Ромашку, который достаточно сильно замедлился, а еще и отдышка появилась, которую слышно даже более, чем за полметра.
– Когда... Когда окажемся в Вэйле, то беги за Сан-Франом... Я не смогу помочь точно, – не в силах отдышаться и внятно молвить, запинается Ло.
А Джонни лишь кивает, перехватывая за запястье Ромочки, чтоб если что уберечь его, бедненького, от столкновения с землёй. А последний лишь шепчет под нос то ли благодарности, то ли заклинания, хотя, казалось бы, зачем? Нет ни средств, ни условий для ритуала. Так что вполне возможно, что просто умом тронулся, вот и все.
Чем больше приближались наши герои, тем лучше было видно тот самый, как предположил Флек, выход в реальный мир. Оказалось, что дверь ничем не заперта, а душа, вероятно, человека дремлет стоя у стенки... Все в Нок'Тарисе такие конченные и отбитые?
Разумеется, спрашивать никто ничего не стал, когда они дошли до точки назначения. Хотя в случае Фильченкова, скорее, приползли. Ведь за те самые двадцать метров он дважды чуть не клюнул носом в пол. Хорошо, что сильные руки вовремя подхватывали и периодически помогали перешагивать с ноги на ногу. Видно же, что Колбая тоже стало тяжело находится в этом мире, пока его душа стала практически полностью прозрачной.
Из последних сил алхимик дергает несчастную дверь за один из прутьев. Та скрипит в дверных петлях и, распахнувшись, ударяется об гору.
Пред глазами наших героев появляется лестница вниз, что буквально ведет вникуда. Всего несколько ступенек, а дальше полная темнота. И темнота еще более кромешная, чем та, что уже полностью накрыла нашего алхимика. Только он поднимает ногу, чтоб переступить к ступенькам, так силы того скинта окончательно покидают его.
И лишь чудом рыцарь успел схватить его. Но что было дальше, для них неизвестно. Ведь последнее воспоминание Ромочки – это сильная боль в спине и крик охранника, что наконец-то очухался. Лололошка же не нарушил свои принципы в этом приключении..?
– Эй! Хе-э-эй! Вы живы? – задорный голос с нотками беспокойства звучит откуда-то сверху, заставляя одного из наших героев открыть глаза.
Первое, что он чувствует – это головная боль, от которой парень жмурится и неосознанно мычит. Следом его настигает боль в спине – видимо, кубарем они все же реально свалились.
Рыцарь медленно разлепляет свои глаза, хоть все ещё и щурится от тусклого света, но все же может разглядеть белые длинные волосы перед ним, а следом точно уже узнать Сан-Франа. Эльф сидел на корточках, прямо перед нашими героями. Обеспокоенный взгляд его черных глаз разгуливал по выражениям лиц путников.
И лишь сейчас до Флекджикея дошло осознание, что алхимик лежит головой у него на груди! И причем не просто рядом лег, а именно то, что они прижимались друг к другу. Настолько, что даже ноги были переплетены между друг другом, в то время как руки просто держали друг друга за одежду. В случае алхимика – за корсет рыцаря.
Разумеется, наш сэр "НеПидорДжонниКолбая" моментально отпрянул от рук молодого парня. Из-за чего он упал головой на подушку из сена... Где это они вообще? Флекджикей осматривается по сторонам, а затем переводит взгляд на эльфа, что все также обеспокоенно наблюдал за ним.
– Так... Вы живы? – тихо спрашивает Фран, стараясь не разрушить что бы то ни было.
– Я – да. А он... Блять, сейчас... – Джонни переводит взгляд к своему спутнику, а затем тянется к нему, чтоб перевернуть на спину и раскрыть грудь. – Толком он мне ничего не рассказал, лишь побухтел, что, мол, силы у него забрали. От скинта ему вроде легче стало ненадолго. Но из Нок'Тариса, мне кажется, мы чудом выбрались.
Рыцарь отводит взгляд. В целом, они оба выглядят помято, отчего Фран тяжело вздыхает, покидая помещение со словами:
– Ждите тут, я сейчас вернусь.
Для Колбая это идеальный момент, чтобы изучить то помещение. С виду – это хлев, ведь повсюду разбросано сено и стоит достаточно неприятный запах зверья. Хотя и сам рыцарь так пах отчасти, поэтому особо внимания не уделил.
Совсем легонько он дотрагивается до челки Ромочки, сдвигает волосы ему с лица, а после облегчённо выдыхает:
– Жив... Жив... – повторяет несколько раз это слово, будто пробуя его на вкус. – Как же ты меня напугал, уебок. Чтоб еще хоть раз я согласился на эту твою авантюру с путешествием.
Лололошка дышит: медленно и тихо, но его грудь вздымается. Джонни, успокоив своё сердцебиение, вдруг бьёт себя по щекам. Хмурится, поднимается на ноги, осознает, что сам пошел на нежности с этим недо-алхимиком.
«–Что же ты творишь со мной, Ромашка...» – мыслит рыцарь, бросив короткий взгляд карих очей на него.
Но этот чёртов Фран появляется в совсем неподходящий момент. В руках у него две бутылочки, что он держит за основания. Одну, без лишних слов, протягивает Джонни. А вторую оставляет у себя, чтоб споить содержимое Роману.
– Что это? – скептически смотрит на жёлтую густую смесь в бутылке рыцарь.
– Жидкоподобный скинт. Ты сам сказал, что ему скинт помог, а внутреннее применение даст больше проку.
– Почему я должен тебе верить? Вдруг сейчас траванешь и его, и меня.
– М? А Ромашка тебе не говорил разве, что эльфам надо доверять? – указывая на свои вытянутые уши, молвит Фран.
«И помни, ни в коем случае не оборачивайся назад. Доберись до Ауроры как можно скорее.»
Это мысли, что Джонни крутил в голове сейчас без остановки. Его руки крепко держат поводья, пока он верхом скачет на верном Тобби. Его взгляд стремителен и уверен; смотрит прямо, слегка наклонившись вперед.
Как оказалось, в реальном времени прошло более полутора недель... Хотя в том мире, по ощущениям, всего-то часов семь. Если, конечно, там вообще есть понятие времени. За то время Тобби смог полноценно отдохнуть в загоне для животных, пил, ел. Да и Фран доказал это тем, что конь выглядел совсем как новенький. Даже подковы были почищены от грязи, что забилась в вырезанные на металле знаки Ауроры. Все же конь принадлежит Королевству Восходящего Солнца, так что оно и логично.
Наверное, читателям интересно, что же случилось с Романом Фильченковым? Не мог же Джонни бросить его там? А если и мог, то зачем..? Лекаря привести? В общей сути, всё сделал Сан-Фран. Напоил его тем самым жидким скинтом, да так, что в глотку уже уперлось, хотя сам алхимик был без сознания. И еще в дорогу дал несколько бутыльков на всякий случай. А на вопрос Джонни:«Это ведь за просто так?» Ответил с ехидной улыбкой:«Мы встретимся еще, и тогда возьму символическую плату с него.»
Так что, даже спустя примерно шесть с половиной бутыльков жидкого скинт и еще пятью впридачу, наш Лололошка всё ещё не пришел в сознание. Пока рыцарь, как мог, ускорял коня, чтобы скорее добраться до Ауроры, наш герой мирно спал позади Флекджикея. А чтоб не упал, Колбая связал ему запястья на своей талии. Даже если бы он и соскочил с коня, то не упал бы на землю, а дал некоторое время Джонни среагировать и поймать. Чего касается слайма Трюггви? Эльф ему как-то что-то объяснил, и теперь существо ровно сидело на плече рыцаря, совсем не мешая ему.
Быстро, но и верно наездник придерживался пути, по которому они с Ло сюда и прибыли. Туман, под которым скрывался Нок'Тарис, стал рассеиваться. Значит Колбая точно в правильном направлении... Еще чуть-чуть и он выедет в границы Ауроры, ведь и воздух стал ощутимо легче. Всё будет хорошо.
– Потом всю хату мне вылижешь, столько отчетов заполнишь, Ро-маш-ка, – выделяя последнее слово по слогам, усмехается рыцарь.
Сюда они добрались, примерно, за двое суток. С учётом частых остановок для того чтоб отдохнуть или, некультурно выражаясь на Колбаевском языке, "сходить отлить бак." За что, конечно, Рома саркастически отругал, мол:«Ну рыцарь же! Королевский! Высококлассный! Разве так можно выражаться?». Получается, что приехать удастся лишь поздно ночью. В лучшем случае.
И сейчас Джонни стал ощущать редкие движения позади себя. Кажется, в чистом и горном воздухе Ромочка стал приходить в себя. Замычал что-то и на другую щеку перевернулся, ведь лежал прямо на кирасе.
– Доброе утро, уёбище, живой? – сердито спрашивает рыцарь.
И вот так всегда! Они знакомы всего-то две недели [Сн: знакомы лично 5 суток, но плюсом ещё время, что они были в Нок'Тарисе, получается 16 дней], но этого уже хватило Флекджикею, чтобы понять характер Ромы. Старается для всех и никогда не думает про себя. По-другому никак не назвать.
– Меньше слов, больше дела, – все еще хмурится Джонни, а потом разворачивается немного корпусом в бок, чтоб Роман сам мог развязать свои руки. – У тебя на сумке несколько смесей жёлтого цвета. Пей без лишних вопросов.
А Лололошка лишь удивлённо моргает глазами и только сейчас замечает, что его руки связаны плотной верёвкой.
«–Будто в плену,» – усмехается Ромашка и спокойно вылазит из веревки, будто для него это плёвое дело.
Следом он тянется правой рукой к сумке, лежавшей на бедрах. Сразу замечает не свое зелье в одном из карманов. Легким движением руки вскрывает бутылёк, а деревянная пробка нечаянно улетает из рук, оставаясь где-то уже далеко позади. Как говорится, мастер своего дела должен узнавать вещество лишь по запаху. Ну, а раз наш алхимик истинный и особе#?ы1, то логично, что он и решил свое обоняние проверить. Подносит горлышко к кончику носа, принюхивается. А когда доносится едва уловимый сладкий аромат, так сразу понимает, что это.
– Оу, жидкий скинт? Недурно, – выпивает залпом все содержимое, а потом вытирает губы ладонью.
– Ты как по итогу? – уже более спокойным тоном спрашивает Джонни, накрыв левую руку Ромашки своей, чтоб придержать его во время быстрой скачки.
– Более-менее, сколько еще до Ауроры? – очевидно лжёт Рома.
– Порядком восьми часов скачки. Вся надежда на то, что стемнеет позже.
Рыцарь выдыхает и снова берется за поводья, ведь Фильченков надежно взялся за Колбая двумя руками.
– Есть новости какие-то? – наконец-то поднимая взгляд и осматриваясь, интересуется Ло. Но видит перед собой лишь своего фамильяра, и, хихикнув, прищуривается ему ресницами.
– Все потом, Роман. Расскажу, лишь когда врачи Ауроры подтвердят твое "более-менее", – последние слова Джонни специально говорит тонким голоском, чтоб передразнить алхимика. – Лучше на всякий снова себе руки свяжи. Безопаснее будет.
– Ой-ой, какие мы важные, – тоже передразнивает Ромашка, но свои руки все же связывает снова, уткнувшись щекой в кирасу Колбая.
Стемнело уже давно. Периодически Лололошка приходил в ясность ума, разговаривал как обычно, но спустя минут пятнадцать снова вырубался. А в следующее пробуждение совсем не помнил, что было. Поэтому не описать никакими словами, что Джонни заебался слушать:"О-о, жидкий скинт, недурно."
Вдалеке уже виднелись огни главного города Ауроры – Ориента. [Сн:С латыни означает Восток, а солнце восходит на Востоке] Ориент – столица Ауроры, туда стекаются, рано или поздно, все путешественники, да и просто смельчаки. Каждый ведь хочет опробовать себя на выносливость? А как тогда вам идея подняться по той самой лестнице Звёздных Путей? Незабываемый опыт. Особенно, когда Джонни выносит таких смельчаков на землю, ведь те не выдержали уже на половине пути.
Тобби заметно замедлился, а Колбая, наверное, сжал свой мочевой пузырь так, что не захочет теперь ссать ближайшие часа три. Совсем скоро они преодолевают врата, что ограждали вход в столицу и попадают сразу на главную улицу – Солнечный Бульвар.
Разумеется, увидев человека в рыцарской броне и с оранжевым знаком солнца на плече, еще и быстро скачущем на коне, редкие прохожие успели начать паниковать.
Врачи выбежали, поняв все без слов, ведь за спиной рыцаря был человек без сознания. А дальше все как в тумане: врачи уносят Романа, Джонни плетется за ним, начинается суета.
И лишь когда Роман лежал в палате местной поликлиники, а рыцарь сидел рядом, наблюдая, как врач слушает сердцебиение и легкие Ромы, в зал входит она. Та, кого Флекджикей бы желал не видеть лет сто. Особенно с учётом того, что она пыталась сотворить с его Ромашкой.
Ернестай молча проходит в палату, складывает руки у груди, предварительно сняв шляпу. Молчит еще некоторое время, чтоб не отвлекать доктора. И когда стетоскоп отходит от груди Ромы, а врач тяжело выдыхает, то девушка накидывает свою шляпу на рыцаря, спрашивая с ехидной улыбкой.
– Чего же ты так возишься с ним? Обычно бы просто ушел, оставив гражданского врачам. Втюрился, а, милый Джонни?