Ветер сквозь замочную скважину
Кинга нашего Стивена я люблю за то, что тот умеет вкусно заварить кашу из топора. То есть буквально. В любой, казалось бы, заурядной ерунде он может разглядеть историю – и рассказать её. В любой. В гвозде, в драном башмаке, в покупке колы, в прогулке до сортира, в физиономии прохожего. Как будто у него в мозгу стоит специальный фильтр, который разворачивает любой предмет – и из того начинают хлестать химеры, страсти и переживания.
В «Тёмной Башне» это его свойство обнажается особо, в виду специфики жанра. Когда пишешь фентези, из-за уникальности и узости мира, часто приходится отказываться от того или иного жизненного опыта, аллюзий и параллелей. Кинг никогда этого не делает. Он жонглирует всем арсеналом воспоминаний, ассоциативных рядов, названий, изобретений, географических мест – и тем премного оживляет происходящее у себя на страницах.
В этом смысле «Ветер…» – последняя книжка цикла, но хронологически описывающая события между четвёртой и пятой сериями – как всегда на коне и во всеоружии.
Новый роман замечательно встаёт в отведённое ему место в обойме историй о Роланде, поскольку – вместе с четвёртым и пятым – он является примером классического жанрового сюжета. Если «Колдун и кристалл» – печальная история любви, «Волки Кальи» – импровизация на тему «Великолепной семёрки», то «Ветер сквозь замочную скважину» – это детектив о серийном убийце. Композиционно же книжка ближе как раз к «Колдуну и кристаллу», но заходит ещё дальше, имея двойную сюжетную вложенность: здесь Роланд не только травит друзьям байку из своего прошлого, но и внутри этой байки молодой Роланд так же рассказывает сказку, представляющую стержень романа. И эта внутренняя сказка (которая, собственно, и есть «Ветер сквозь замочную скважину»), пожалуй, самое интересное здесь. В ней Кинг разворачивается в своём привычном духе, наполняя фантастические декорации грубой реальностью, детскими травмами и прочей психологической правдой жизни. Очень похоже на другую его сказку (пожалуй, его единственную классическую сказку) «Глаза дракона», но эта написана поживее, погуще и совсем не занудно. Вообще, книга получилась самой сказочной в цикле. «Внешний» же детектив о маньяке-оборотне, в оправу которого заключена сказка о мальчике Тиме, удался маэстро не очень: развязка интриги разочаровывает, любые догадки и построения ума на тему «кто убийца» оказываются тщетны, поскольку зацепки в ходе расследования в итоге никого не цепляют, негодяй берётся с кондачка. То есть кинговский психологизм здесь хороший, а вот детективность слабоватая. Ещё, как всегда у Кинга, меня смущают неуклюжие сентенции «о табуированном»: например, когда персонажи пытаются говорить про секс в присутствии детей (или когда дети говорят о сексе). Понятно, что Стивен старается писать максимально правдоподобно, отбросив традиционное для детской литературы ханжество и подмену терминов (как, например, в русском переводе Гарри Поттера: свесившиеся со стула бока Дадли, вместо его задницы, или знаменитое гермионовское «я схожу в уборную», вместо «пописать» в оригинале). Но иногда у него это получается уж совсем как неуместный пук:
- Я ни разу не был с женщиной…- Ничего страшного, я и сам ещё вчера не знал, что такое «страпон».
Кстати, в «Глазах дракона» – сказке, которую Кинг написал для своей дочери, – попытки поговорить о сексе такие же неуклюжие. Да и в других романах о Тёмной Башне, кроме, пожалуй, «Колдуна и кристалла».
Ну и, конечно же, часто приходится продираться сквозь репьи перевода. Когда погружаешься в действие, постепенно привыкаешь, и на огрехи не обращаешь внимания, но временами глаз режет. Очень бы хотелось, чтобы «Тёмную Башню» перевёл Сергей Ильин. Целиком. Он умница.
Несмотря на все колючки, вернуться в мир, который сдвинулся с места, очень здорово. Вообще мне сейчас бесконечно интересны вдумчивые книжки, которые именно рассказывают историю. Не абстрактные философии за жизнь с одной стороны, не синтезированный белок бездумного generic-действия с другой, но именно сочное мясо настоящих историй, что захватывают дух и тормошат мозги. Наверное, я как приятель Шура: старый и осень.