
Кино упоительно страшное и страшно упоительное на всех своих планах. Невероятное удовольствие в процессе, где пытаешься удержать в голове все детали и зацепки и решить, наконец, ребус о том, какого же чёрта здесь происходит, головоломку, комплексностью своею так похожую на рассказ Набокова Signs and Symbols, сменяется тонким bittersweet удовольствием от экзистенциального принятия по завершении. И столько мыслей внутрь себя по просмотре!
.jpg)
Лев Толстой вызывает у меня сложные чувства; как компания Ubisoft и феминизм третьей волны. Екатерина Шульман, нежно любимая мною, видит главную полемику русской мысли как спор между Толстым и Достоевским, твёрдо отдавая при этом симпатии первому. На мой вкус, однако, оба небожителя здесь сильно преувеличены: перефразируя Шварца, и Толстой, и Достоевский вовсе не величайшие из королей, а всего лишь выдающиеся да и только; приз моего восхищения, несомненно, достаётся Гоголю и Чехову. И ладно бы, дело было лишь в художественной стилистике, к каковой у Льва Николаевича я имею массу вопросов; но ведь есть проблемы и с «креслом идей»!

Есть темы для дискуссий избитые, а есть, знаете ли, непреходящие. Сегодня – о вторых. Мне очень нравится, когда Дмитрий Быков и Антон Долин, оба мною нежно любимые, настолько по-разному интерпретируют и переживают понятие постмодернизма. Быков, как человек модерна, человек в возвышенном смысле советский, для которого истинный примат бытия – в труде, в преодолении, в высоком профессионализме, катарсисе, сложности, говорит о постмодернизме в лучшем случае сдержанно и зачастую не скрывает своего meh. Не только считает постмодернизм упрощенчеством с симулякрами, но и выводит из него напрямик многие гадости XX века. Фашизм в частности, и прочие sinful pleasures в общем. Долин же – мыслитель душой молодой, увлечённый и воспитанный скорее...

Так уж сложилось, сегодня Мортал Комбат перешёл из области сиюминутных развлечений в область явлений мифологических; в каком-то смысле, он уже стал частью нашего культурного кода вместе с Чеховым, Боккаччо, группой Nirvana, комиксами о Бэтмене и личной жизнью британской королевской семьи. Ничего тут не поделаешь. Наше всё. Поэтому поговорить о новом фильме приходится вне зависимости от. И конечно, в разговоре этом не удастся избежать сравнения со старым фильмом 1995 года, поскольку в шеренге застенчиво неказистых экранизаций видеоигр картина Пола Андерсона была одной из самых удачных, если не самой (что, правда, совсем не сложно). Сегодняшнее кино, полнометровый дебют режиссёра Саймона Маккуойда, породило во мне как массу приятных...

Замечательном в своём непрекращающемся танце, Cuphead захватил умы и пальцы пианистов по всему миру, главным образом, благодаря двум своим свойствам: визуально-музыкальной неотразимости и чрезвычайно высокой сложности. Cuphead не просто стилизован под винтажные мультфильмы 30-х; он сверкает, гудит и приплясывает в точности как творения Макса Флейшера и раннего Уолта Диснея. Его сумасшедший джазовый bullet hell требует максимальной сосредоточенности, терпеливого анализа паттернов противника и завязанного в выбленочный узел спинного мозга. Сегодня, однако, я бы хотел остановиться не столько на воспевании этих двух достоинств игры (хотя неминуемо предстоит мне скатываться в самую бесстыдную похвалу), сколько на их неразрывной...

Текст содержит умеренные спойлеры к игре There Is No Game: Wrong Dimension; будьте бдительны и берегите себя!

К «Кромешным тайнам Эпиотики», симпатичнейшие! Ещё одно любопытное заведение полуночного Парлетто – шоурум разнообразного платья, которым заведует Агостина Бужардини, большая модница и всяческая светская львица. Главное его назначение в геймплейном смысле – это, конечно же, «магазин брони для тех персонажей, что не носят броню»: здесь можно приобресть замечательные платья, колеты, корсеты, дуплеты, равно как и незаурядные головные уборы, на все (ну или почти все) случаи жизни. По последнему писку, это носят сегодня в нюктианской столице!

Во времена былые, в силу причин неназванных и, вероятно, нелепых, я ни словом не обмолвился вам о первом сезоне «Мандалорца», что, без сомнения, досадно и непростительно. Спешу исправиться задним числом и с ликованием изречь уже в адрес обоих сезонов, тем более, что как раз пересмотрел первый сразу же перед тем, как приступить ко второму.

Под занавес года стараюсь набросать побольше частных меблированных обстановок для Парлетто в «Кромешных тайнах Эпиотики». Это совсем не значит, что с боем курантов я перестану набрасывать, просто хочется уже завершить визуальный аспект всей нижней части города, в которой развернутся основные события демо-версии.

Пока все обсуждают, как сериал с прекрасноокой Аней Тейлор-Джой (кстати, я заподозрил её харизматический потенциал намного раньше, в «Ведьме» и «Сплите») забустил до небес продажи околошахматной литературы и как он неожиданно тепло и симпатично рисует СССР (этого всё же коснёмся в конце), я расскажу о том, про что вы точно ещё не слышали. Надеюсь, что не слышали. О лестницах и о том, как они работают в кадре.