Граница Мьярарланда
— Вечереет — заметил одинокий гонец, не отрывая головы от гривы кобылки, то ли Нанны, то ли Эмблы, он уже не помнил.
Это была уже четвёртая лошадь, на которой Ника во весь опор скакал в сторону столицы затерявшегося на карте региона Мьярарланда, который по каким-то высшим причинам вновь превратился в яблоко раздора между соседними государствами. Несмотря на то, что нормально жить здесь, кроме как на крепких заставах, было совершено невозможно, короли всех трёх более граничащих более приличных территорий не оставляли попыток склонить местных воевод перейти на их сторону. Если же убрать всю спесь, ближайшие феодалы время от времени перекупали контроль над здешними бандами, которые тут же разворачивали в их сторону свои баржечки с добытой из местных торфяников железной рудой да корабельной древесиной.
Но время от времени какой-либо очередной сумасбродный князёк начинал мнить себя законным наследником неопределённого куска этих бесконечных болот и пытался идти на заставы штурмом. Получалось это редко, а если их и брали, почувствовав запах болотного дерьма и железа, их ставленники сами сколачивали себе банды и через пару лет уже на них шла новая армия.
Звук ударов копыт о тракт сменился на вязкое хлюпание. Впереди на небольшом холмике показалось место крайней пересадки, последний приличный постоялый двор, где гонца ещё не сразу погонят батогами.
— Ты у нас вроде ещё живая. Несколько денёчков поработаешь в пол силы, а там, почти наверняка выживешь. Может даже ещё увидишь свою Кристи, когда на обратном буду выменивать тебя.
Любой гонец по праву, воле и грамоте феодала имеет право взять любую лошадь, которую сочтёт нужной для доставки того, что феодал пожелает. По милости милорда тот, у кого коня отобрали, а затем конь во время исполнения гонцом своего долга, погиб, имеет право заявить о компенсации, которую феодал не будет взимать в качестве подати с него, но не более одной годовой, для чего необходимо предоставить...
В реальности же гонцы, которые собирались проезжать по этому тракту ещё хотя бы раз за свою жизнь, всё же старались не загонять лошадей без причины и выбирать скорее выносливых, чем быстрых. Стерпеть недовольство от адресата не так тяжело, как на обратном пути встретить полную деревню мужиков с мотыгами да рыболовными сетями.
Да, за свежие новости, истории, да небольшую плату от старост в свободное время гонцы, если не воротились обратно тем же маршрутом, возвращали сивок в родные стойла горюющим без кормилицы хозяевам. И всё же смерти лошадей не были редкостью, и поэтому вести об остановке гонца в деревне или на дворе передавали друг другу либо шёпотом, либо намеренно громко и вызывающе.
Ворота постоялого двора У старого бобра покосились ещё больше, чем в последний раз.
— Того, и отвалятся...
— Сам бы ты лучше отвалилав-та, поганец, да не топчал землю добрым людям — прокричал вслед въезжающему в ворота Нику какой-то мужик с длинным шрамом через весь голый торс
— Как там Сигурн, не померла ещё? — обернувшись ответил гонец
— Да что б ей, старой ведьме, сделальсь-та, внутри она
— Спасибо, добрый человек
Мужик лишь сплюнул и пошёл в сторону конюшни.
— Смаури нового помощника нашёл, что-ли. Ладно, давай пока тут постой, дорогая, я попробую договориться на ночлег.
Пристроив колчан на место воловьей сумки с приказами, разрешениями и прочими бумагами, что не раз как ставили на кон, так и спасали его жизнь, Ник взял её с собой и зашёл в низенькую дверку. В нос ударил резкий запах пива и капусты, однако из правого дальнего угла за дверью тянуло ещё чем-то совершенно чуждым. Чистотой и мылом.