Гла­ва 1. Я при­нял тебя за дру­го­го че­ло­ве­ка

"Чи­стая лю­бовь - это то, что че­ло­ве­че­ство долж­но вос­пе­вать пре­вы­ше все­го"

Го­су­дар­ство Фу­нань(1) на­хо­ди­лось в тро­пи­ках, где за весь год не было и несколь­ких хо­лод­ных дней. Днём мож­но было сва­рить­ся от жары, и толь­ко к ве­че­ру лёг­кий мор­ской бриз при­но­сил хоть немно­го про­хла­ды.

(1) это го­су­дар­ство в Юго-Во­сточ­ной Азии в I—VI ве­ках, та­к­же из­вест­ное как Бап­ном

Дома, в го­сти­ной, сквоз­няк всё при­во­дил в пол­ное бес­по­кой­ство: кни­га, ле­жав­шая на сто­ле, пе­ре­ли­сты­ва­лась сама по себе, а сви­са­ю­щий те­ле­фон­ный про­вод рас­ка­чи­вал­ся. Кни­гу до это­го ни­кто не чи­тал, но вот те­ле­фо­ном толь­ко что вос­поль­зо­ва­лись.

Мэйм­эй(2) зво­ни­ла. Ска­за­ла, что вы­хо­дит за него за­муж.

(2) млад­шая сест­ра

За­му­же­ство - это хо­ро­шо. Он же­нит­ся, и то­гда всем от­но­ше­ни­ям, что были меж­ду ними - по­до­ба­ю­щим либо предо­су­ди­тель­ным - окон­ча­тель­но при­дёт ко­нец...

Цин Лан съё­жил­ся в крес­ле и за­крыл гла­за. Его мыс­ли вер­ну­лись в ко­нец лета того года, и вос­по­ми­на­ния о нём на­ко­нец-то пе­ре­ста­ли быть свя­за­ны с по­хо­тью и же­ла­ни­ем. Они были чи­сты­ми, но, к со­жа­ле­нию, со­всем не ра­дуж­ны­ми, не та­ки­ми яс­ны­ми как се­го­дняш­ний сол­неч­ный день.

...

Де­сять лет на­зад, окра­и­ны го­ро­да Линь­хэ(3)

(3) Внут­рен­няя Мон­го­лия КНР, ос­нов­ное на­се­ле­ние эт­ни­че­ские ки­тай­цы (ха­нь­цы)

По­хо­ро­ны обя­за­тель­но долж­ны со­про­вож­дать­ся до­ждём, что­бы под­черк­нуть тра­гизм - и чем он силь­нее, тем луч­ше. Се­год­ня дождь явно про­яв­лял осо­бое рве­ние. На по­хо­ро­нах Чан Чж­э­нь­чжи, отца Чан Линя, при­сут­ство­ва­ли по­чти все вли­я­тель­ные пер­со­ны из Мор­ской экс­пе­ди­ци­он­ной ар­мии. Это не было да­нью по­чте­ния но­во­бран­цу Чан Линю, про­слу­жив­ше­му в ар­мии все­го лишь год, а ско­рее знак по­чте­ния глав­но­ко­ман­ду­ю­ще­му ар­мии.

Несмот­ря на то, что Цин Лан при­был сюда как на­чаль­ник и ин­струк­тор ар­мии, фор­маль­но вы­ра­жа­ю­щий своё по­чте­ние глав­но­ко­ман­ду­ю­ще­му, од­на­ко в глу­бине души он ду­мал ина­че. Под­со­зна­тель­но он вос­при­ни­мал умер­ше­го, ко­то­ро­го се­год­ня впер­вые уви­дел на по­хо­рон­ном фото, как соб­ствен­но­го отца - ведь тот был от­цом Чан Линя.

По­гре­бе­ние за­кон­чи­лось, и все по­тя­ну­лись к вы­хо­ду с клад­би­ща. Ат­мо­сфе­ра, как и по­ла­га­лось, была пе­чаль­ной, и мало кто шёл в ком­па­нии с дру­ги­ми. Все во­ен­ные из Мор­ской экс­пе­ди­ции дер­жа­ли в ру­ках од­но­тип­ные чёр­ные зон­ты, были оде­ты в по­чти иден­тич­ную чёр­ную во­ен­ную фор­му и чёр­ные са­по­ги. Из-за чего со спи­ны мно­гие из них ка­за­лись оди­на­ко­вы­ми, ко­неч­но, если толь­ко они не были из­лишне пол­ны­ми. Прав­да, в Мор­ском экс­пе­ди­ци­он­ном кор­пу­се тол­стых лю­дей было мало.

По­сле того как усоп­ший “об­рёл по­кой в зем­ле”, дождь по­сте­пен­но при­утих, но шта­ни­ны, ко­то­рым было суж­де­но про­мок­нуть, про­мок­ли все до еди­ной. Недав­но лив­ший как из вед­ра дождь успел по­гру­зить всех при­сут­ству­ю­щих в воду чуть ли не по пояс. Брю­ки плот­но об­ле­пи­ли ноги, и этот неожи­дан­но рож­дён­ный на клад­би­ще “лес”, при­дал гне­ту­щей и мрач­ной ат­мо­сфе­ре от­те­нок сек­су­аль­но­сти.

Да, это было сек­су­аль­но. В гла­зах юно­ши та пара ног, что ша­га­ла впе­ре­ди него под зон­том, строй­ных и длин­ных, под­дер­жи­ва­ю­щих округ­лые яго­ди­цы, и тон­кая уз­кая та­лия, то по­яв­ля­ю­ща­я­ся, то скры­ва­ю­ща­я­ся под зон­том - несо­мнен­но были сек­су­аль­ны­ми и силь­но вы­де­ля­лись сре­ди тол­пы. Даже несмот­ря на то, что по­ло­ви­на его тела была по­гло­ще­на чер­но­той, юно­ша всё же осме­лил­ся пред­ста­вить, что лицо это­го че­ло­ве­ка, дер­жа­ще­го зонт, было та­ким же об­во­ро­жи­тель­ным, как и его фи­гу­ра - си­я­ю­щим и кра­си­вым.

Юно­ша не знал, кто этот че­ло­век, но точ­но был уве­рен, что это не его ку­зен Чан Линь. Тем не ме­нее, он на­ме­рен­но оклик­нул его “Гэ!” и бро­сил­ся впе­рёд - толь­ко так он мог есте­ствен­но и непри­нуж­дён­но за­вя­зать раз­го­вор.

"Гэ!” - по­слы­шал­ся по­за­ди юно­ше­ский го­лос, но Цин Лан, услы­шав его, даже не обер­нул­ся. Здесь и сей­час не было ни­ко­го, кто мог бы об­ра­щать­ся к нему “гэ”, тем бо­лее муж­ским го­ло­сом. Если не брать в рас­чет его мэйм­эй, жи­ву­щую в да­лё­ком На­нь­лу, то все осталь­ные в этом мире все­гда ува­жи­тель­но на­зы­ва­ли его “на­чаль­ник Цин” или “ин­струк­тор Цин”.

(4) ав­тор ис­поль­зу­ет на­зва­ние 南陆 [nán lù] - до­слов­но “Юж­ный кон­ти­нент/​Юж­ные зем­ли”

Он был аб­со­лют­но уве­рен, что это "гэ" пред­на­зна­ча­лось не ему. Од­на­ко, не успел звук го­ло­са за­тих­нуть, как зонт в его руке вне­зап­но за­дро­жал, слов­но от зем­ле­тря­се­ния, стря­хи­вая на зем­лю кап­ли воды ещё бо­лее неисто­во, чем про­дол­жа­ю­щий­ся дождь.

"Гэ, тебе нуж­но по­ло­тен­це?" - под его зонт за­лез­ла рука, про­тя­ги­вая су­хое по­ло­тен­це.

То­гда Цин Лан по­нял, что недав­нее "гэ" всё-таки было ад­ре­со­ва­но ему, про­сто кто-то обо­знал­ся.

В угне­та­ю­щей скор­би клад­би­ща, ему не хо­те­лось раз­го­ва­ри­вать. Он про­сто по­вер­нул го­ло­ву, от­кло­нил зонт в сто­ро­ну и, по­смот­рев на про­тя­ну­тую руку, пе­ре­вел взгляд на юно­шу.

То­гда, уви­дев его впер­вые, он не за­ме­тил в юно­ше чего-то осо­бен­но­го, но те­перь, вспо­ми­ная про­шлое, по­ни­мал - он был осле­пи­те­лен. Вы­со­кий маль­чиш­ка смот­рел на него слов­но яр­кое солн­це. Угол­ки его губ по­сте­пен­но рас­плы­ва­лись в улыб­ке, со­вер­шен­но неумест­ной здесь на клад­би­ще, на по­хо­ро­нах, в дожд­ли­вую по­го­ду.

Цин Лан по­ни­мал, что юно­ша тоже при­шёл на по­хо­ро­ны, но, видя его несколь­ко са­мо­до­воль­ную улыб­ку на лице, по­чув­ство­вал опре­де­лён­ный дис­ком­форт. Раз он при­шёл на по­хо­ро­ны, то, зна­чит, име­ет ка­кое-то от­но­ше­ние к се­мье Чан. Но если он с ней свя­зан, то по­че­му вы­гля­дит та­ким во­оду­шев­лён­ным и не про­яв­ля­ет скор­би. Либо этот ре­бё­нок со­вер­шен­но бес­тол­ко­вый, либо се­мья Чан за­дол­жа­ла ему.

По­ду­мав об этом, Цин Лану уже со­всем не хо­те­лось брать у него по­ло­тен­це. Но тот был до­воль­но на­стой­чив и бук­валь­но впих­нул его в руки. По всей ви­ди­мо­сти, па­цан был всё-таки бес­тол­ко­вым.

А па­рень в это вре­мя про­из­нёс: “Из­ви­ни, я обо­знал­ся. Ты со спи­ны очень по­хож на мо­е­го гэ. Я при­нял тебя за него. Впро­чем, не страш­но. Мой гэ по­ру­чил мне раз­дать по­ло­тен­ца всем го­стям, и если уж мы слу­чай­но встре­ти­лись, то я как раз и тебе дам одно”.

"Ты диди(5) Чан Линя?” - Цин Лан был весь­ма про­ни­ца­те­лен. До­га­дав­шись, кто пе­ред ним, он тут же от­бро­сил своё недав­нее недо­воль­ство и, ради Чан Линя, даже про­явил слег­ка доб­ро­же­ла­тель­ный тон.

(5) ди/​диди - млад­ший брат

"Ну да(6), Чан Линь - мой гэ. Он мой ку­зен, по­чти что дядя”.

(6) юно­ша ис­поль­зо­вал в от­ве­те вы­ра­же­ние 是啊 [shì a], что ука­зы­ва­ет на его воль­ную фор­му об­ще­ния с че­ло­ве­ком, ко­то­ро­го ви­дит впер­вые и ко­то­рый при этом ещё и стар­ше его по воз­рас­ту. Обыч­но 是啊 ис­поль­зу­ет­ся в раз­го­во­рах меж­ду дру­зья­ми, близ­ки­ми или в нефор­маль­ной об­ста­нов­ке

Юно­ша был по­лон эн­ту­зи­аз­ма. На са­мом деле, эта ко­рот­кая фра­за была ска­за­на с опре­де­лен­ным тон­ким рас­че­том. Он про­из­нёс её в на­деж­де за­вя­зать раз­го­вор с этим осле­пи­тель­ным кра­сав­цем с куд­ря­вы­ми во­ло­са­ми до плеч и тём­но-зе­лё­ны­ми гла­за­ми - с пер­во­го взгля­да было вид­но, что он точ­но не из Дун­лу(7). Он был уве­рен, что этот че­ло­век не осве­дом­лён о тон­ко­стях кров­но­го род­ства и обя­за­тель­но за­даст до­пол­ни­тель­ные во­про­сы.

(7) 东陆 [dōng lù] - до­слов­но “Во­сточ­ный кон­ти­нент/​Во­сточ­ные зем­ли”

А Цин Лан и вправ­ду “по­пал­ся на удоч­ку” и, под­дав­шись на его сло­ва, с по­до­зре­ни­ем спро­сил: “Ку­зен, по­чти что дядя?”

Юно­ша с се­рьёз­ным ви­дом объ­яс­нил: “По­чти что дядя озна­ча­ет, что мой отец дру­жил с от­цом Чан Линя, но они не были род­ны­ми бра­тья­ми. Они - дво­ю­род­ные бра­тья по от­цов­ской ли­нии”.

Го­во­ря это, он непри­нуж­дён­но за­крыл свой зонт и про­скольз­нул под зонт Цин Лана, что­бы удоб­нее было раз­го­ва­ри­вать. При этом он за­бот­ли­во за­брал у него зонт и сам стал дер­жать его.

Юно­ша был до­воль­но вы­со­ким. Цин Лан чув­ство­вал, что, даже вы­пря­мив­шись во весь рост, он до­ста­нет лишь до уров­ня его глаз. А па­рень тут же, про­явив чут­кость и за­бо­ту, скло­нил свою го­ло­ву, что­бы дер­жать зонт не слиш­ком вы­со­ко и не дать Цин Лану про­мок­нуть под до­ждём.

Двум лю­дям, иду­щим бок о бок, было очень слож­но из­бе­жать ка­са­ний друг с дру­гом, что ско­вы­ва­ло дви­же­ния Цин Лана. Он хо­тел уско­рить шаг, но бо­ял­ся на­сту­пить на ногу сво­е­му спут­ни­ку. И хотя уча­сток до­ро­ги до вы­хо­да с клад­би­ща был не длин­ным, но этот путь ока­зал­ся крайне нелов­ким для него.

Ви­ди­мо, имен­но по­это­му пер­вым впе­чат­ле­ни­ем Цин Лана о Чан Юй­туне ста­ло "дерз­кий юно­ша, ко­то­рый ста­вит лю­дей в нелов­кое по­ло­же­ние".

Чан Юй­тун, видя, что Цин Лан за­ду­мал­ся, спро­сил: "Ты не по­нял меня?"

"А?” - Цин Лан дей­стви­тель­но по­гру­зил­ся в сво­им мыс­ли, но ду­мал со­всем не об этом “ку­зене, по­чти что дяде” - он при­ки­ды­вал сколь­ко ещё ша­гов оста­ва­лось прой­ти, что­бы вый­ти с клад­би­ща и дой­ти до во­ен­ной ма­ши­ны.

Чан Юй­тун про­дол­жил: “Если го­во­рить про­ще, то мы с Чан Юй­ф­эем дво­ю­род­ные бра­тья по ли­нии дяди. То есть мой дед и его дед, были род­ны­ми бра­тья­ми. И его дед был стар­шим бра­том мо­е­го деда. Те­перь ста­ло бо­лее по­нят­но? Кста­ти, ты же зна­ешь, что Чан Юй­ф­эй - это имя Чан Линя до того, как он по­шёл слу­жить в ар­мию?”

"Угу, знаю, я его ин­струк­тор. Он сол­дат, ко­то­ро­го я са­мо­лич­но от­ко­пал сре­ди ар­мии Се­вер­но­го моря - та­лант­ли­вый и мно­го­обе­ща­ю­щий”, - Цин Лан ста­рал­ся го­во­рить длин­ны­ми фра­за­ми, так как за­ме­тил, что с каж­дым пред­ло­же­ни­ем юно­ша при­дви­гал­ся к нему ещё бли­же.

Воз­мож­но, неве­же­ство и бес­стра­шие от при­ро­ды при­су­щи каж­до­му юно­му че­ло­ве­ку.

Цин Лану было по­чти трид­цать, и он не стал бы пре­пи­рать­ся с ре­бён­ком, но он дей­стви­тель­но ис­пы­ты­вал силь­ное от­вра­ще­ние к близ­ким те­лес­ным кон­так­там.

Чан Юй­тун, услы­шав это, рас­сме­ял­ся во весь го­лос. Этот звук, эхом раз­ле­тев­ший­ся по все­му клад­би­щу, про­зву­чал дей­стви­тель­но стран­но: “Ха-ха, так ты и есть тот “чёр­тов ин­струк­тор”.

Это за­яв­ле­ние про­зву­ча­ло ещё бо­лее стран­но.

Цин Лан при­сталь­но по­смот­рел на него: “Чёр­тов? Это твой гэ так ска­зал?”

Го­во­ря это Цин Лан не смот­рел под ноги, а впе­ре­ди его как раз под­жи­да­ла лужа. Чан Юй­тун за­ме­тил это и за пле­чо при­тя­нул Цин Лана к себе: “Осто­рож­но”.

Ко­гда на пле­чо вне­зап­но лег­ла чья-то рука, из­лишне чув­стви­тель­ное тело Цин Лана было за­стиг­ну­то врас­плох. Он вздрог­нул. Ноги в след за этим пе­ре­ста­ли слу­шать­ся его, и он слу­чай­но на­сту­пил на бо­ти­нок Чан Юй­ту­на. Оба, сбив­шись с шага, од­но­вре­мен­но от­шат­ну­лись да­ле­ко в сто­ро­ну. Цин Лан вре­зал­ся в креп­кую грудь Чан Юй­ту­на и, за­клю­чен­ный в объ­я­тия, по­чув­ство­вал себя так, слов­но все­це­ло при­над­ле­жит ему.

Вот же про­кля­тая лужа! Укло­нять­ся от неё ока­за­лось для Цин Лана куда бо­лее чем нелов­ко. Пой­мав рав­но­ве­сие, Цин Лан с уси­ли­ем по­пы­тал­ся вы­рвать­ся, и Чан Юй­тун был вы­нуж­ден от­пу­стить его. Лицо Цин Лана по­крас­не­ло - ви­ди­мо, кожа у него была на­столь­ко тон­кой, что при ма­лей­шем вол­не­нии по­яв­лял­ся ру­мя­нец от при­лив­шей кро­ви. Лицо Чан Юй­ту­на тоже слег­ка по­крас­не­ло, но он не был по­хож на “тон­ко­ко­же­го” че­ло­ве­ка, ско­рее он был сму­щен объ­я­ти­я­ми.

Оба од­но­вре­мен­но за­каш­ля­ли - ко­гда че­ло­век чув­ству­ет себя нелов­ко, то он все­гда пы­та­ет­ся “вы­ста­вить свой го­лос на первую ли­нию фрон­та”.

"Это ска­зал не мой гэ. - от­ве­тил Чан Юй­тун на за­дан­ный ра­нее во­прос, чуть по­ни­зив го­лос и сно­ва улы­ба­ясь. - Мой гэ уме­ет “дер­жать язык за зу­ба­ми”. Он бы ни за что не стал так го­во­рить. Про­сто в про­шлом году я за­ме­тил, что он очень силь­но по­ху­дел, слов­но его но­жом со­стру­га­ли. То­гда я сра­зу до­га­дал­ся, что в тре­ни­ро­воч­ном ла­ге­ре спец­под­го­тов­ки ему по­пал­ся су­ро­вый ин­струк­тор, с ко­то­рым он всласть хлеб­нул невзгод”.

Тре­ни­ро­воч­ный ла­герь спец­под­го­тов­ки... Цин Лан был оза­да­чен. По идее, это во­ен­ная тай­на, о ко­то­рой та­ко­му ре­бён­ку как он знать не по­ло­же­но.

Они по­шли даль­ше, а Цин Лан спро­сил: “Как ты во­об­ще узнал о тре­ни­ро­воч­ном ла­ге­ре?”

"А, - вос­клик­нул юно­ша, - я про­сто под­слу­шал раз­го­вор взрос­лых”.

Па­рень по-преж­не­му дер­жал зонт, но по­сле тех объ­я­тий, что были ра­нее, этот жест те­перь ка­зал­ся чем-то есте­ствен­ным и боль­ше не вы­зы­вал нелов­ко­сти. Чан Юй­тун, чуть скло­нив­шись, по­ло­жил руку на пле­чо Цин Лана: “Ин­струк­тор, если я тоже по­па­ду в ла­герь спец­под­го­тов­ки, ты бу­дешь моим на­став­ни­ком?”

Если бы он хо­тел съяз­вить, то на этот во­прос дол­жен был от­ве­тить: “А ты тоже хо­чешь быть из­ре­зан на ку­соч­ки?”... Но Цин Лан не по­ду­мал об этом - он недо­уме­вал: ка­ким об­ра­зом на его пле­че ока­за­лась эта рука.

Рука юно­ши ле­жа­ла на нём слиш­ком есте­ствен­но, и Цин Лану было нелов­ко ски­ды­вать её. Он мог толь­ко тер­петь - тер­петь непри­ят­ное ощу­ще­ние того, как теп­ло это­го юно­ши, че­рез руку пе­ре­да­ет­ся его соб­ствен­но­му телу.

Он лишь без­раз­лич­но бро­сил в от­вет: “Ско­рей все­го, нет”.

И боль­ше ни зву­ка не из­да­вал.

Как же это раз­дра­жа­ло!

А вот юно­ша был в весь­ма хо­ро­шем на­стро­е­нии и про­дол­жил диа­лог даль­ше: “Если ты ста­нешь мои ин­струк­то­ром, то я обя­за­тель­но туда пой­ду”.

Цин Лан мол­чал. Он пред­по­чёл пре­вра­тить этот не очень при­ят­ный раз­го­вор в бе­се­ду юно­ши с са­мим со­бой, что­бы сде­лать до­ро­гу с клад­би­ща хоть немно­го спо­кой­нее.

..."Ин­струк­тор, а как тебя зо­вут?”...

...“Го­во­рят, что имя, от­ра­жа­ет ха­рак­тер че­ло­ве­ка. Но я даже пред­ста­вить не могу, ка­кое имя мог­ло бы тебе по­дой­ти”...

...“Ты же не из Дун­лу, вер­но?”...

..."Судя по тво­им во­ло­сам ты из На­нь­лу”...

..."Но ты очень хо­ро­шо го­во­ришь на язы­ке Во­сточ­но­го кон­ти­нен­та. Я даже не слы­шу ак­цент”.

Чем мень­ше го­во­рил Цин Лан, тем боль­ше го­во­рил юно­ша. Его взгляд ста­но­вил­ся бо­лее пря­мым, как яр­кое ве­сен­нее солн­це, све­тив­шее пря­мо в лицо. В со­че­та­нии с теп­лом от его руки, Цин Лан чув­ство­вал, что ещё немно­го, и это “солн­це” окон­ча­тель­но спа­лит его. Даже са­мые жар­кие пе­ри­о­ды в Фу­на­ни не были на­столь­ко тя­гост­ны­ми как сей­час.

На­ко­нец-то Цин Лан, слов­но пеш­ком про­шед­ший сквозь пу­сты­ню, с тру­дом до­брал­ся до во­ен­ной ма­ши­ны.

Сев в ма­ши­ну, он за­крыл дверь - до сви­да­ния! А луч­ше во­об­ще боль­ше ни­ко­гда не встре­чать­ся. Он даже не спро­сил его имя. Не то что­бы ему не по­нра­вил­ся сам юно­ша, про­сто он не лю­бил слиш­ком об­щи­тель­ных и фа­ми­льяр­ных лю­дей.

Чан Юй­тун остал­ся сто­ять на ме­сте. Ко­гда ма­ши­на тро­ну­лась, то за­брыз­га­ла по­ло­ви­ну его тела во­дой, но он даже не по­пы­тал­ся увер­нуть­ся. Ра­дость, ко­то­рая пе­ре­пол­ня­ла его серд­це с мо­мен­та встре­чи, сме­ни­лась чув­ством по­те­ри при рас­ста­ва­нии. В тот миг он по­нял, что за­пал(8) на это­го кра­си­во­го муж­чи­ну, име­ни ко­то­ро­го так и не смог узнать.

(8) здесь ис­поль­зо­ва­но вы­ра­же­ние 相中 [xiāngzhòng], ко­то­рое мож­но пе­ре­ве­сти как “по­ло­жил глаз, при­смот­рел себе, вы­брал себе по вку­су, (что-то) при­гля­ну­лось”. Я оста­но­ви­лась на “за­пал”, т.к. это со­от­вет­ству­ет духу пер­со­на­жа

____________________________________-

При­ме­ча­ние пе­ре­вод­чи­ка:

Дан­ная кни­га яв­ля­ет­ся ис­то­ри­ей преды­ду­щей жиз­нью Ци­н­ла­на и Чанъ­я­на из но­вел­лы “Хо­лод­ное солн­це про­бу­ди­ло ве­тер в крае ве­сен­них гор”.

В этой жиз­ни их зо­вут Цин Лан и Чан Юй­тун.

Они зна­ко­мят­ся в воз­расте 29 и 16 лет (со­от­вет­ствен­но).

Со­бы­тия, по опи­са­нию ав­то­ра, про­ис­хо­дят во вре­ме­на Ки­тай­ской Рес­пуб­ли­ки.

Ин­те­рес­ные мо­мен­ты о го­су­дар­стве Фу­нань, где бу­дут раз­ви­вать­ся со­бы­тия.

Пер­вое. Это ко­гда-то ре­аль­но су­ще­ству­ю­щее го­су­дар­ство. Мож­но пред­по­ло­жить, что ав­тор вы­бра­ла имен­но его, т.к. в даль­ней­шем в со­бы­ти­ях бу­дет за­дей­ство­ва­на Мор­ская экс­пе­ди­ци­он­ная ар­мия (пол­но­стью вы­ду­ман­ная ав­то­ром), цель ко­то­рой за­щи­щать при­ро­ду. А Фу­нань, в виду сво­е­го гео­гра­фи­че­ско­го рас­по­ло­же­ния в дель­те реки Ме­конг (круп­ней­шей реки в Юго-Во­сточ­ной Азии), дей­стви­тель­но име­ла свою мор­скую ар­мию. Плюс, это го­су­дар­ство было пол­но­стью по­кры­то уни­каль­ной се­тью ка­на­лов - сво­ей древ­ней вод­ной ин­фра­струк­ту­рой. Жи­те­ли Фу­на­ни в пря­мом смыс­ле по­стро­и­ли свою ци­ви­ли­за­цию око­ло воды.

Вто­рой мо­мент. В этом го­су­дар­стве ис­по­ве­до­ва­ли буд­дизм, со­от­вет­ствен­но ве­ри­ли в ре­ин­кар­на­цию душ. И это имен­но то, во что свя­то ве­рит и наш ав­тор.

Тре­тье. Это уже ка­са­тель­но об­ра­за Цин Лана. Мест­ное на­се­ле­ние Фу­на­ни име­ло куд­ря­вые во­ло­сы. Имен­но этой ха­рак­тер­ной осо­бен­но­стью внеш­не­го вида ав­тор на­гра­ди­ла Цин Лана.