Глава 3. Холодное солнце пробудило ветер в крае весенних гор / 寒阳风起春山境
Глава 3. Хайп
“Лан-ди(1)!”. Стоило открыть ВиЧат, как тут же раздался петушиный крик Тянь Гого.
(1) 帝 [dì] (ди) - в переводе означает “император/монарх/бог/божество/верховный владыка”. Поэтому получается, что обращение к нему звучит как “император Лан”, “владыка Лан” и т.п.
Все звали его Го-гэ, и многие даже не помнили, что его настоящее имя было Тянь Гого. Он работал вместе с Цинланом с самого дебюта, имел долю акций в медиакомпании “Цзялань Шаньин”, был её “старожилой” и самым доверенным помощником Цинлана. Он курировал и других актёров компании, но в присутствии Цинлана по-прежнему продолжал величать себя его помощником.
Го-гэ по характеру был очень вспыльчивый, это было видно по его речи, которая звучала в два раза быстрее обычной. А когда он был на эмоциях(2), то она ускорялась втройне, приводя всех в замешательство.
(2) использовано слово 着急 [zháojí] которое имеет разные переводы: “волноваться / расстраиваться / спешить / раздражаться / нервничать”
Это голосовое сообщение в ВиЧате условно можно было назвать вежливым. Цинлан прослушал его с ускорением в 1.75.
"Ты не можешь меня бросить. Лань-цзе сказала, что у тебя появился новый помощник. Ну что за помощники могут быть из деревенских людей? Там же одни неотёсанные мужланы. Разве они способны позаботиться о тебе? Я просил Лань-цзе отпустить меня к тебе, но она настояла, чтобы я остался на съёмочной площадке. Скажи только слово, и я примчусь к тебе даже через восемьсот(3) горных поворотов”.
(3) есть выражение 九曲十八弯 - дословно “9 изгибов и 18 поворотов”, в переносном значении “извилистая дорога / путь с множеством трудностей и препятствий”. Но Го-гэ вместо 18, использует преувеличенное значение 800
Слушая это голосовое, Цинлан подошёл к двери. Чанъян, взяв его пальто, накинул ему на плечи. Цинлан, привыкший к тому, что ему прислуживают, машинально поднял руки, позволяя Чанъяну помочь ему попасть в рукава.
"Подожди-ка”, - Чанъян что-то вспомнил и побежал обратно на второй этаж.
Цинлан, стоя в дверном проёме, ответил Го-гэ в ВиЧате.
"Если ты приедешь, то это мне придётся заботиться о тебе. Оставайся на съёмочной площадке. Я вернусь на следующей неделе”.
Не успел он договорить, как вернулся быстроногий Чанъян c дроном DJI в сумке за спиной: “Пошли”.
Это слово наложилось на последние слова Цинлана.
“На следующей неделе, потом опять на следующей! - воскликнул Го-гэ и только после этого осознал, что в голосовом сообщении от Лан-ди прозвучал голос другого человека. - Я услышал, как кто-то что-то сказал. Лан-ди, я правда тебе не нужен? Так Лань-цзе сказала правду - у тебя действительно появился новый помощник?”
“Всё, хватит разыгрывать драму”.
Го-гэ уже порядком надоел Цинлану, и он прервал его выступление.
"Стоит тебе слово сказать, как уже кажется, что это спектакль о дворцовых интригах. У вас там где сейчас съёмка идёт?”
Шагнув за порог, он был слишком сосредоточен на ВиЧате и споткнулся. Чанъян тут же "поймал” его и схватил за руку - слепому нужна трость.
“Ноги поднимай”, - напомнил ему Чанъян.
И опять его слова наложились на сказанное Цинланом. Прозвучав неясно, они очень легко могли быть истолкованы неверно(4).
(4) фраза 脚抬高 - если не видеть ситуацию, в которой она была сказана, то её можно понять и как “ножки выше подними / подними ноги” т.е. приближенное по смыслу к “задери ноги”
"Эй! Лан-ди, ты чем там занимаешься? И с кем?”
Го-гэ уже больше не переживал о том, можно ли ему приехать в Молье или нет. Он “ломал голову”, пытаясь понять, кто там рядом с Лан-ди и что происходит, если для этого требуется поднять ноги.
Цинлан, понимая, что это никогда не закончится, этими четырьмя словами резко оборвал разговор. Но крики Го-гэ напомнили ему о том, что он сейчас делает и с кем находится. Чанъяну потребовалось сказать лишь два слова, чтобы вызвать такую бурную реакцию у Го-гэ. Отсюда вывод, что это его “ноги поднимай” дорого стоит. А этот новый помощник весьма хорошо владеет своей речью. Во всяком случае, по сравнению с диалогами от этих безмозглых сценаристов из отечественного шоу-бизнеса, его реплики более “сочные”, “вкусные” и наводящие на размышления.
Цинлан посмотрел на Чанъяна и только тогда заметил, что его руку держит рука другого человека. Но он даже не подумал прекратить это и нашёл для себя разумное обоснование: просёлочная дорога была обрывистой и незнакомой - в темноте можно легко упасть. Поэтому нужно иметь проводника, который покажет тебе дорогу.
"До дома учителя Фу далеко?” - спросил Цинлан, чтобы избежать неловкости.
"Недалеко, но и не близко”, - Чанъян не ощущал неловкости. Возможно, все горные люди такие простодушные, что, когда двое мужчин держаться за руки, это не воспринимается противозаконно и недозволенно.
"Уже так поздно, с чего ты взял, что он не спит?” - Цинлан не понимал, зачем Чанъян отправился к Цинтяню посреди ночи.
Чанъян ответил ему: “Каждый раз, приезжая в горы, в тот же день вечером он обязательно тащит меня за собой обжаривать чайные листья. Но в этот раз, поскольку приехал ты, он позвал меня только на следующий вечер”.
Цинлан вспомнил, что, уходя, Цинтянь действительно сказал Чанъяну, что завтра вечером они пойдут обжаривать чай в дом к его шифу.
"Твой обжаренный чай вкусный?” - вслух спросил Цинлан, а про себя подумал совсем о другом: Цинтянь позвал его на завтра, но Чанъян решил прийти уже сегодня вечером. Кажется, у него на Цинтяня есть свои виды.
"Ты и сам уже пробовал”(5), - ответил Чанъян.
Цинлан, погруженный в свои мысли, рассеяно ответил: “Нет, ты же до этого дал мне кофе”(5).
(5) Чанъян говорит о том, что Цинлан уже пил его чай. Цинлан думает, что тот имеет в виду ситуацию с чай-кофе в доме. Поэтому отвечает, что еще нет. Но Чанъян на самом деле имел в виду совсем другое. Что именно - узнаем позже
Держась за руки, они прошли полдеревни. В Молье не было уличных фонарей, и Чанъян светил ручным фонариком, направляя луч прямо перед Цинланом. А его собственные ноги шаг за шагом ступали в темноте. Цинлан не сводил глаз с пятна света. В ушах изредка раздавалось жужжание ночных насекомых, а лицо обдувал лёгкий ветерок, напоминающий ему тигровый бальзам из детства, защищающий от комаров - такой же свежий и бодрящий лишь от одной мысли о нём.
Впереди - свет, позади - попутный ветер(6), и рука, что крепко держит и не отпускает. Сердце Цинлана распахнулось. У намертво запутанного клубка шерсти(7), всё-таки нашёлся конец. Потяни за ниточку - клубок распустится, и все узлы будут развязаны(8).
(6) использовано выражение 前行有光，有风护送 , которое, как метафора, символизирует надежду и поддержку на жизненном пути
(7) использовано выражение 被缠死的毛线团 , которое, как метафора, символизирует внутренние тревоги, проблемы или сложные жизненные ситуации
(8) использовано выражение 找到线头，扯开来抛出去，就松绑了, которое, как метафора, означает: решение какой-то мелкой проблемы дает ощущение, что можно решить и все другие
Дом профессора Фу Юаня действительно находился относительно недалеко. Они шли минут пятнадцать. Ладонь Цинлана успела вспотеть, пока они дошли.
"Цинтянь! Учитель Фу! - поздоровался Чанъян, а потом осмотрелся. - Как много людей!”
Новоиспечённая жена А-Чжи очень быстро перевела взгляд на известную кинозвезду: “Цинтянь, это и есть твой старший брат?”
Несмотря на то, что горные жители знали, что гэ Цинтяня актёр, причём довольно известный и популярный, они не фанатели от знаменитостей, и уже тем более не стали бы смотреть тот скандально-откровенный фильм, за который Лан-ди получил награду. Взгляды присутствующих были полны искреннего восхищения. Никто не визжал, как фанаты, и никто не смотрел на Цинлана, как на обезьяну. Возможность для актёра найти тихое и безмятежное место - была истинной причиной, по которой Цинлан хотел поехать в горы вместе с Цинтянем.
Всё это время, пока они не сели, Чанъян держал Цинлана за руку, потому что тот почти “с головой ушёл” в свой телефон. Если бы не было человека, который его ведёт, то он бы не смог и шага ступить. После того, как они сели, А-Чжа посмотрел на Цинлана и пробормотал: “А известная кинозвезда настоящий красавец”.
"Ты его знаешь”, - спросила жена А-Чжи.
Цинтянь, пока Цинлан здоровался со всеми, отвёл Чанъяна в сторону: “Что происходит между вами?”
Это нельзя было назвать допросом. Он знал о том, что его гэгэ нравятся мужчины, однако о сексуальной ориентации Чанъяна ему ничего не было известно. Они пришли, держась за руки. Такое поведение не было бы чем-то странным для двух гетеросексуальных парней, но в случае с Цинланом и Чанъяном, как минимум, наполовину вызывало вопросы.
Чанъян уклонился от прямого ответа, сменив тему: “Учитель Фу уже обжарил этот котёл?”
Учитель Фу Юань в этот момент как раз обжаривал чайные листья, в очаге во всю полыхал огонь. Не успел Цинлан толком присесть, как молодая жена А-Чжи сразу же предложила ему выпить. Чанъян, увидев, как Цинлан по незнанию осмелился взять бокал, быстро бросился к нему и остановил: “Вино из Молье такое, что сделав глоток придётся пить до конца. Ты сможешь это выдержать?”
Цинлан по правде был озадачен: “И как долго надо пить?”
"Пьём до потери сознания!” - воскликнул А-Чжа и от души рассмеялся.
Алкоголь в Молье был под стать темпераменту местных жителей - бодрящий и пламенный. А кофе - горький и обжигающий. Одним словом, так или иначе всё было пропитано страстью.
Пока Цинлан замер в размышлениях, Чанъян уже забрал у него бокал и выпил залпом. Стало очевидно, что пить он умеет. Цинлану вместо этого он дал чай и выразительным взглядом дал понять: “Не умеешь пить, даже не начинай”. Местные жители были настолько чисты душой, что если ты признал своё поражение, то никто не будет тебя заставлять. Ты сам решаешь - пить тебе или не пить. Однако, если ты сделал глоток, то обратного пути уже не будет. Это как с суровыми горными дорогами Молье - выехав на них, уже трудно повернуть назад.
Цинлан, заменив спиртное чаем, чокнулся со всеми, но взгляд его невольно всюду следовал за Чанъяном. Он наблюдал, как тот направился к месту, где обжаривались чайные листья, на ходу снимая одежду. Профессор Фу Юань и Цинтянь как раз заканчивали собирать уже обжаренную партию. Увидев приближающегося Чанъяна учитель Фу указал на свежие листья, разложенные на земле для просушки, и произнёс: “Это те, что ты собрал вчера. Сам обжаришь?”
"Обжарю”, - ответил Чанъян. Действуя проворно и ловко, он поднял плетёную корзину, высыпал в пустой котёл листья и, взглянув на огонь, подкинул ещё дров. Вскоре от исходящего жара на его коже образовались мелкие капельки конденсата, хотя может это был просто пот, проступивший сквозь раскрывшиеся поры. И от этого его смуглая кожа ещё явственней стала передавать свой дикий первобытный дух.
Взгляд Цинлана замер на теле Чанъяна, не в силах совладать с жадностью(9). Если бы не учитель Фу, вернувшийся за стол, он бы с трудом пришёл в себя.
(9) использовано 贪婪 - “жадность / алчность / ненасытность” в значении: желание постоянно смотреть на человека, наслаждаясь его внешним видом
Профессор Фу Юань, присаживаясь, произнёс: “Постоянно вижу тебя в СМИ”.
"Учитель Фу, мне очень понравился тот чай, что Вы в прошлый раз передавали Цинтяню. Лань-цзе он тоже пришёлся по вкусу. - Цинлан умел вести светские беседы, но в эту фразу он явно не вложил особого старания. Половина его мыслей всё ещё была сосредоточена на Чанъяне, и то, что он смог уделить хотя бы часть внимания разговору с профессором Фу - уже было неплохо.
"А какой понравился больше всего?” - уточнил профессор Фу.
“Это один из сортов шу пуэра. У меня и Лань-цзе проблемы с пищеварением, и такой искусственно состаренный чай(10) очень хорошо нам подошёл”, - Цинлан говорил о чае, который произвёл на него самое сильное впечатление. Только откуда ему было знать какие из чаёв, привезённых Цинтянем домой, были подарены учителем Фу, а какие нет?
(10) примечание в конце главы
Этот разговор за столом внезапно был прерван восторженным криком со стороны котла с чайными листьями. Это Цинтянь схватив горсть чая, что обжаривал Чанъян, взволнованно воскликнул: “Запахло!”
Цинлан, подумав, что разговор с профессором Фу можно закончить, встал и подошёл к котлу с чайными листьями. Сделав вид, что ему любопытно, он встал между Чанъяном и Цинтянем и заглянул внутрь, вытянув шею. Цинтянь снова зачерпнул горсть зелёных листьев и поднёс их к лицу своего гэ. Цинлан глубоко вздохнул. Этот полуготовый аромат ещё нельзя было распробовать на вкус, можно было лишь почувствовать его запах в процессе обжарки, когда чайные листья были наполовину готовы. Вот и его отношения с Чанъяном были такими же “полуготовыми”: имя, возраст, минимум информации.
Цинтянь, взбудораженный ароматом чая, в приподнятом настроении побежал за дровами. Он искренне любил чайные плантации, любил настоящую жизнь в Молье. Каждый год, пользуясь моментом, он приезжал сюда либо с профессором Фу, либо один. В любом случае, здесь был Чанъян, который заботился о своих гостях, и ему не нужно было думать о еде и питье. Он просто радовался и наслаждался свободой.
Чанъян весь вспотел. Цинлан посмотрел на печь, там лежало заготовленное чистое полотенце. Он взял его и вытер пот Чанъяна. Капельки пота в тусклом свете ламп, поблёскивали словно янтарь - не слишком прозрачные, но и не мутные, как нужно - изящные и гладкие. Вытирая их Цинлан испытывал и облегчение, и напряжение одновременно. Зато Чанъян, соответствуя своему имени, оставался на редкость открытым и безмятежным. Он спросил у Цинлана: “Сам попробуешь?”
"Да, хорошо”, - Цинлан действительно хотел попробовать.
"Надень перчатки”, - Чанъян бросил взгляд в сторону, и Цинлан, взяв перчатки, натянул их.
Чанъяну они не требовались, ведь он был опытным человеком, а новичкам при обжарке чайных листьев нужно было позаботиться о защите: если случайно коснуться поверхности котла, то можно получить ожог. После того, как Цинлан надел перчатки, Чанъян немного подвинулся и продолжил всё делать одной рукой, позволяя ему присоединиться.
"Сколько времени уходит на обжарку одного котла?” - спросил Цинлан, повторяя движения Чанъяна.
"Не меньше получаса”, - Чанъян сосредоточенно перемешивал зелёные листья. Похоже, обжарка чая была для него более важным процессом, чем развлекать знаменитость.
Этот, казалось, сухой тон общения успокаивал и в то же время напрягал Цинлана. Опять нахлынуло то ощущение “полуготовности”, от которого всё зудело внутри.
Цинлан как мог старался отогнать блуждающие мысли и сосредоточиться на чайных листьях.
"Эта работа требует много сил”, - вздохнул он.
"Вот поэтому Цинтянь не справляется и всегда тащит обжаривать чай или меня, или учителя Фу”.
Профессор Фу Юань тоже был мастером в обжарке чайных листьев. Со стороны он казался стариком, но на самом деле ему было чуть за сорок. Он не из тех, кто попивает чай да читает книги у себя в кабинете. Родившись в Молье, в дальнейшем он благодаря учёбе и упорному труду, пройдя весь путь, продвинулся и достиг должности профессора. И внутри страны, и за её пределами Фу Юань был известным учёным, исследующим чайную культуру, который каждый год в сезон сбора чая всегда откладывал все дела “на потом” и возвращался домой в родные края собирать и обжаривать чайные листья. Ему нравится погружаться с головой в любимое дело. Чанъяна можно считать его учеником лишь наполовину - вторую часть знаний он перенял у А-Чжи и Сяохэя. Ведь в Молье каждый крестьянин-чаевод считался учителем.
Цинлан был опьянён чайными парами, ударившими в голову, и перемешивая листья пробормотал: “Как же вкусно пахнет! Я впервые ощущаю такое благоухание в подобный момент. Это даже более ароматно, чем когда ты пьёшь чай!”
"Аромат чая разный на каждом этапе приготовления”.
Чанъян, убедившись, что Цинлан уже освоился, отошёл в сторону. Цинлан стал переворачивать чайные листья двумя руками, и горячий воздух сразу же ударил ему в лицо. Чанъян стоял рядом, внимательно наблюдая за ним и время от времени предлагая ему понюхать листья на разных этапах обжарки.
По лбу Цинлана катился пот, и он поднимал руку, чтобы вытирать его. Чанъян видел, что тот уже снял верхнюю одежду и оставался в одной футболке. Стоя перед раскалённым котлом - в одежде не было необходимости. Чанъян потянул за полы его футболки, и Цинлан тут же поднял руки вверх, чтобы снять её.
Оба были с обнажёнными торсами, и вместе изнывали от жара котла. Ну чем не муравьи на раскалённой сковороде? По Чанъяну это было не понятно, но Цинлан ощущал себя именно так.
Его завитые волосы длиной по плечи доставляли ему неудобство, часто падая на глаза, когда он переворачивал чайные листья. У Чанъяна не было верёвки или ремешка, поэтому он просто собрал их рукой и придерживал у него на затылке.
В процессе ещё один раз добавили дров.
"Почти готово. - Чанъян посмотрел на листья. - Дай я сам займусь котлом”.
Цинлан отошёл в сторону, а Чанъян, заняв его место, ещё с минуту переворачивал листья, пока не убедился, что пора вытаскивать их из котла.
Хайп. Раскрутка. Цинлан обнаружил, что очень многие вещи в этом мире удивительным образом перекликаются друг с другом. Он, как знаменитость, попадая в интернет, словно превращался в чаинку на раскалённой сковороде - тебя постоянно перемешивают и обжаривают(11), ведь только так “ветхий листок”(12) может обрести новую жизнь и ценность. А потом и саму эту ценность “прожаривают и раскрывают” на великой “сковороде” общественного мнения.
(11) примечание в конце главы
(12) в качестве прилагательного идёт слово 旧 - которое может быть переведено и просто как “старый / прежний”, и как “ветхий / подержанный / поношенный”. Т.е. здесь автор скорей всего хотела вложить в прилагательное смысл чего-то уже когда-то использованного, бывшего в обиходе. Метафора на актера/артиста, который уже где-то снимался и о котором позабыли, но ему ещё можно вернуть былую славу
Цинтянь прибежал помочь. Они вместе с Цинланом держали плоскую плетёную корзину, а Чанъян обеими руками перекладывал в неё чайные листья из котла. В свете лампы вены на руках Чанъяна стали по особому заметны - словно бурлящие реки, извивающиеся среди крутых гор. В каждом движении, спуске и подъёме, чувствовалась скрытая мощь.
Цинлан рассеянно поглядывал на Чанъяна, а в голову при этом лезли постыдные мысли. Он начал корить себя: прошло уже три года с момента тех съёмок, а он так ни с кем больше не встречался. Неужели из-за такого долгого периода одиночества, теперь на кого ни посмотри - его сердце будет колотиться сильнее?
Пока он был погружен в свои мысли, Чанъян взял полотенце, что ему протянул Цинтянь, и вытер пот со спины Цинлана. Большая знаменитость спокойно приняла чужую заботу.
Цинтянь присел на корточки и принялся мять чайные листья. Вот тогда Цинлан понял, что вытащить листья из котла - это ещё не конечный этап.
"Ещё не всё?” - Цинлан действительно устал, и в его голосе прозвучало желание поскорее покончить со всем.
"Ещё нужно смять. - произнёс Чанъян. - Цинтянь сам с этим справится”.
Чанъян, поухаживав за знаменитостью, вымыл руки, вытер их насухо и вернулся к незавершённому делу. Цинлан, видя, как эти двое в четыре руки по очереди мяли податливо-мягкие чайные листья, изменил своё отношение. Он с готовностью шагнул вперёд: “Я сам сомну тот чай, что обжарил”.
Цинтянь хорошо знал своего гэ - эта фраза явно была предназначена лично ему. А ещё он был тактичным человеком, поэтому, посмотрев на Чанъяна, сказал: “Ты его научи”.
В поведении гэ совершенно отсутствовала фальшь. Желания Цинлана всегда были “на виду”, что лишь доказывало его превосходные актёрские способности. Та максимальная сдержанность в фильме, за который он получил награду, была самой настоящей актёрской игрой.
Чанъян уж тем более не был глупым человеком. В этих двух предложениях от братьев он сразу же разглядел истинную суть вещей. И пока он обучал Цинлана технике сминания чайных листьев, спросил: “Дома ты тоже соревнуешься со своим диди из-за разных вещей?”
Цинлан услышал в его словах какой-то подтекст, и, подражая тону Чанъяна, задал встречный вопрос: “По-твоему, мне дома больше заняться нечем?”
Чанъян понял, что такой ответ вполне позволяет закрыть эту тему и просто продолжил обучать его дальше.
"Встряхни, дай жару выйти наружу”, - Чанъян захватил ладонями чайные листья и, встряхнув, подкинул их вверх, позволяя чаинкам рассыпаться. В процессе этого действия не только жар рассеивался, но и гнев улетучивался.
Цинлан был толковым и сообразительным. Не прилагая особых усилий, он мог усвоить процентов восемьдесят из ста. Конечно, если сравнивать с тяжёлым крестьянским трудом, ему больше нравилось вести непринуждённые разговоры, которые то сближали, то отдаляли: “Оставь для меня этот котёл чая. Я сам всё выпью”.
"Это очень дорого”, - улыбнулся Чанъян.
"Я не шучу. Чай, что Цинтянь попросил обжарить меня - это листья высшего сорта”, - Чанъян снова повернул разговор в серьёзное русло. Он действительно не шутил.
Но Цинлан не понял: “Ты думаешь, я бедный?”
"Рыночная цена составляет восемьдесят тысяч за килограмм, а на аукционе может дойти до миллиона”, - хоть эти слова и были преувеличением, однако не таким уж большим. Чай из Молье действительно мог быть продан на аукционе за миллион, у “Сотбис”(13) имеются записи, подтверждающие это.
(13) Sotheby’s - один из старейших и крупнейших аукционных домов в мире
"Если сказать, что его обжарил я, то можно было бы продать за десть миллионов”, - Цинлан был непреклонен. Он был знаменитостью первой величины, зарабатывая за один рекламный проект по несколько миллионов. А ты тут несёшь какую-то чушь про чашку чая.
Цинлан думал, что Чанъян просто подарит ему этот чай. Но даже если бы пришлось заплатить восемьдесят тысяч за килограмм - у него не было недостатка в деньгах.
Кто бы мог подумать, что в ответ он услышит: “Тогда я могу продать его тебе за восемь миллионов, чтобы ты смог получить чистую прибыль в размере двух миллионов”.
Чёрт! Внутри Цинлана в бешенстве метался какой-то зверь неизвестного происхождения. Он схватил горсть чая и швырнул её в лицо Чанъяну, но этот расчетливый помощник увернулся и крикнул: “Дорого же!”
Этот негодник по происхождению точно был не из гор. Какому закоренелому крестьянину-чаеводу хватит фантазии на такое? Я выкрикнул цену в десять миллионов, а ты продаешь мне за восемь, да ещё и прикрываешься тем, что даёшь мне заработать чистыми два миллиона. Ловко ты считаешь, а скорость твоей реакции просто поразительна.
Цинлан никогда бы не поверил, что горные жители могут быть настолько хитроумными.
Примечание
(10) “Искусственно состаренный чай” - речь о технологии изготовления чая.
Пуэр - это постферментированный чай (чай, который прошёл процесс микробной ферментации сроком от нескольких месяцев до многих лет, обычно во влажной среде и при доступе кислорода).
Ферментация осуществляется в основном с помощью плесневых грибов.
Стадия ферментации как раз и является отличительной чертой пуэров. Участвующие в ней микроорганизмы заметно меняют химический состав и вкусовые качества чая.
Во второй половине XX века с увеличением спроса и сокращением времени доставки товара потребителю чай не успевал созреть (ферментироваться) до нужной степени, в связи с чем в семидесятые годы XX века была разработана технология искусственно ускоренного ферментирования (чайный лист складывается в кучи, поливается водой, после чего температура внутри кучи повышалась и тем самым ускорялся процесс ферментации).
Так и появилось два основных вида пуэра:
- шэн пуэр (生 [shēng] - сырой, необработанный, “зелёный” - изготавливается по начальной технологии;
- шу пуэр (熟 [shú] - зрелый, обработанный, “чёрный” - изготавливается по технологии искусственного ускоренного ферментирования (состаривания)
Название главы 炒作 [chǎozuò], что переводится как “продвижение / хайп / раскручивать / подогревать / раздувать” и др.
На первый взгляд кажется, что глава посвящена обжарке чайных листьев. Да и при просмотре дорамы у меня, например, тоже сложилось именно такое мнение - что эпос в чайную историю. Но на самом деле здесь заложена очень глубокая аллегория.
Рассказывая об обжарке чайных листьев нам показывают, что шоу-бизнес делает с актёрами (Цинланом).
В словах “хайп / раскрутка” и “обжаривать” на китайском языке есть общий иероглиф 炒 [chǎo] “жарить”. Интересный момент, что автор не использует слово 炒茶 [chǎochá] - дословно “жарить чай”, а использует слово 翻炒 [fānchǎo] суть которого, как действия, заключается в “жарить, постоянно помешивая (вороша)”. А ещё это 翻炒 [fānchǎo] можно перевести как “пережёвывать старое / повторять старое / обжаривать вновь” - это как раз хорошо характеризует одну из подноготных сторон шоу-бизнеса