Глава 4. Холодное солнце пробудило ветер в крае весенних гор / 寒阳风起春山境
Глава 4. Сноровка
Полуночная вечеринка не собиралась заканчиваться - никто не расходился. Наоборот, пришло ещё трое крестьян-чаеводов. Все пели песни, пили вино(1) и становились всё более и более оживлёнными. У местных было много разных способов “осушить кубок”. Жена А-Чжи продемонстрировала “перевёрнутый золотой крючок”(2), чем довела атмосферу вечера до полной кульминации.
(1) на самом деле автор не уточняет, что именно из алкоголя употребляли жители. Используется иероглиф 酒 (цзю), который может обозначать “спиртное / алкоголь / вино / водка”, а ещё является морфемой в названиях алкогольных напитков. Например, байцзю (водка), путаоцзю (вино), пицзю (пиво). Но т.к. и далее по тексту автор использует именно “цзю”, то для “красивого слога” я использую слово “вино”
(2) эффектным жестом залпом осушила свой бокал до дна
Пот на теле Цинлана просох, и Чанъян помог ему одеться.
Цинлан спросил: “А спать никто не собирается?”
"В сезон сбора чая всегда так - обжариваем листья чая вплоть до рассвета. Возвращаемся домой, чтобы немного поспать, а потом снова уходим в горы, собирать чайные листья. - объяснил Чанъян. Он посмотрел на Цинлана, утомлённого долгой поездкой и изнурённого после укачивания в машине. - Если ты устал, то иди домой спать”.
Цинлан сразу же задал ему встречный вопрос: “А ты?”
Чанъян улыбнулся, глядя на него: “Я пойду с тобой”. И после паузы добавил: “Вернёмся домой”.
Когда люди в приподнятом настроении, то обязательно найдётся тот, кто будет призывать всех других выпить. А-Чжа, подняв бокал, сказал Цинлану: “Как можно приехать в Молье и не выпить!”
Остальные шумно его поддержали. Понимая, что Цинлан уже собирается уходить, Чанъян спросил у него: “Выпьешь бокал? После этого я сразу отведу тебя домой”.
Цинлан кивнул в ответ: “Давай”. Когда что-то подходит к концу, люди легко поддаются порыву, ошибочно полагая, что конец всегда равен безопасности.
Он допил чай из своего бокала, и жена А-Чжи налила в него алкоголь. Цинлан спросил “Что это?” и получил ответ “Настойка из шелковицы”(3). И тогда он без колебаний сказал: “До краёв!”
(3) как я уже писала выше - в диалоге используется просто слово “цзю” (алкоголь). Соответственно, Цинлан услышал “алкоголь из шелковицы” и сам решил, что это вино
Чанъян не смог помешать - шумной толпе вокруг трудно было что-то объяснить. Люди у очага громко закричали: “Дозаправка в воздухе!”
Цинлан не понимал, что такое “дозаправка в воздухе”, но Чанъян это знал. Пока Цинлан ошарашенно смотрел на окружающих людей, он сжал зубами подножку бокала и поднёс его к лицу Цинлана, держа бокал во рту.
Не оставалось ничего иного, кроме как выпить. Такой способ поить вином, когда один сверху, а другой снизу, был ещё более возбуждающим, чем пить на брудершафт. А крики людей со стороны очага были более угнетающими, чем кромешная темнота ночи. Под таким высоким давлением Цинлан был вынужден осушить бокал до дна. Нахмурившись, он всё выпил, и только тогда понял, что что-то не так.
"Это же не фруктовое вино”, - от жжения Цинлан открыл рот.
Чанъян с улыбкой ответил: “Это байцзю(4) из шелковицы. 52 градуса”.
(4) водка
Наверно, он подумал, что у этого человека лишь одна извилина в мозгу, раз услышав слово “шелковица” тот решил, что это низкоалкогольное фруктовое вино. А ещё, вероятно, понял, что Цинлан может не справиться с таким, потому что сделал шаг вперёд и придержал его: “Пойдём домой. До завтра!”
Чанъян закинул на плечо свою футболку, висевшую на стуле, и попрощался со всеми. Цинтянь тоже подошёл помочь и объяснил: “Мой гэ от одной рюмки падает”.
Цинлан был пьян, но понял, что кто-то говорит о нём и, громко крикнув “Кто это сказал?!”, принялся беспорядочно размахивать руками. Он прислонился к Чанъяну и, повернувшись, крепко обхватил его спереди. Футболка, висевшая на плече, упала на землю, и Цинтянь, подобрав её, обвязал вокруг запястья Цинлана.
"Будет звонить - не смей отвечать!” - сознание Цинлана вернулось ко времени до приезда в Молье. Ши Юйхао тогда постоянно надоедал ему своими звонками, и он не забыл напомнить своему помощнику не брать трубку.
Чанъяна обняли так сильно, что он даже шага не мог ступить. Цинтянь и А-Чжа пришли к нему на помощь. Только тогда удалось закинуть мертвецки пьяную суперзвезду на плечи Чанъяна.
Всю дорогу он тащил его на себе, а Цинтянь шёл рядом и присматривал, чтобы его гэ не свалился на землю.
"Ши Юйхао, ты ублюдок! Чёрт бы тебя побрал!” - выругался Цинлан, когда Чанъян бросил его на кровать, и тут же перевернулся на бок в приступе тошноты.
"Меня сейчас вырвет!” - Цинтянь схватил мусорное ведро, но его брата уже вырвало на пол.
Чанъян вместе с Цинтянем всё убрали, и наконец-то наступило затишье. Чанъян хотел расстегнуть пуговицы на одежде Цинлана, чтобы переодеть его, но Цинлан крепко вцепился в него, не позволяя это сделать.
"Подожди, пока он проснётся. Он из тех, кто, напившись, чувствует себя главным”, - Цинтянь уже несколько раз проходил через такое, и теперь, когда гэ напивался, всегда держался подальше от него.
Но сейчас здесь был Чанъян, который “принял на себя весь удар”, и Цинтянь был спокоен. Он сел на стул напротив, а Чанъян, схваченный Цинланом, не имея возможности пошевелиться, был вынужден присесть на край кровати. Цинлан обхватил Чанъяна за талию, ухватившись, как за спасительную соломинку, не желая отпускать. Он уткнулся головой в его тело и вскоре зарыдал.
Какое-то время в комнате никто не двигался. Когда плач прекратился, и остались лишь редкие всхлипы, Чанъян наконец заговорил.
"Семь лет назад ты был совсем маленьким”.
"Я же только на год старше тебя”.
"Точно”, - тут же задумался Чанъян: если Цинлану тогда был 21 год, а ему самому сейчас двадцать, то семь лет назад его с Цинтянем можно было назвать желторотыми сопляками.
А сейчас эти сопляки достигли возраста, когда способны многое понимать.
Цинтянь сказал Чанъяну: “Моего гэ всегда кто-то окружал, но я не думаю, что он когда-нибудь кого-то любил. Кажется, только с Ши Юйхао у него была очень крепкая запутанная связь(5), но я не думаю, что он его по-настоящему любил”.
(5) "запутанная” в прямом смысле этого слова: как спутанный клубок ниток, который не получается распутать
"В интернете ходит много слухов(6). Говорят, что он начал игнорировать Ши Юйхао в целях своеобразной самозащиты - он понимал, что может влюбиться, но боялся этого. Поэтому стал избегать его”, - то, что Чанъян пришёл к такому выводу, свидетельствовало о том, насколько тщательно он занимался поиском информации о прошлом(7), если смог уловить даже мельчайшие детали закулисных съёмок того времени.
(6) в оригинале использовано слово 瓜 [guā] - “дыни”, что на интернет-сленге как раз и означает “сплетни / слухи”
(7) в оригинале: “исследовал старину / проводил археологические исследования”
"А много ли людей в таком возрасте вообще хоть что-то понимает в любви? Мгновенный импульс, мимолётная симпатия - у всех был такой жизненный опыт”.
Цинлан, услышав это, вдруг заёрзал на месте, словно даже в полузабытьи выражал свой внутренний протест. Чанъян схватил его за запястья, обездвиживая.
А Цинтянь продолжил: “Чанъян, я считаю тебя своим хорошим другом и хочу кое о чём предупредить. После Ши Юйхао мой гэ не позволит ещё раз ранить себя. Тебе следует знать меру”.
В этих словах был двойной смысл: с одной стороны он предупреждал, чтобы Чанъян не навредил сам себе, а с другой - чтобы он не ранил его брата. Зная их двоих и наблюдая за их взаимодействие у очага сегодня вечером, Цинтянь с самого начала видел насквозь сокровенные мысли каждого.
Цинтянь собрался уйти. Он встал и взглянул на Цинлана: “Он заснул. Я помогу тебе переложить его ровно”.
"Пусть так лежит. Иди домой, поспи. Завтра ещё в горы подниматься”.
"Я пошёл”, - не стал церемониться Цинтянь. Чанъян попросил его задёрнуть шторы. Для Цинтяня это было не сложно - он попутно перекрыл занавеской лунный свет(8).
(8) довольно интересное предложение, подробнее в конце главы
Стало темно. Цинлан, свернувшись, заснул ещё крепче и ещё плотнее прижался к Чанъяну. Тот позволил ему это, спокойно сидя на кровати и наблюдая за шторами, что волнами колыхались от ветра - то поднимаясь, то опадая, пока постепенно не синхронизировались с ритмом его собственного сердца.
Чанъян не мог спать и бесцельно листал ленту в телефоне. В таком состоянии он не сможет заснуть, даже если освободится.
В Вейбо(9) выскочил пост с очень большим количеством лайков от автора ВаЦзиЦзиЛу с заголовком “Мой пейринг - это реальность”.
(9) китайская соц. сеть - Weibo
“Я всегда говорила, что “ХаоЦин гамма чувств” - это реальность, но всегда находились те, кто спорил со мной. Вчера я на Лофтере(10) наткнулась на одну статью. Ссылку кину в комментарии - сами посмотрите. Её наверняка написал кто-то из съёмочной группы того времени. Многие детали и мелочи из закадровых съёмок совпадают”
(10) китайская платформа для различных публикаций от артов до фанфиков - Lofter
Под ним было полным-полно комментариев. Кто-то опровергал, кто-то соглашался. Точки зрения “превратились в кашу”.
"А как ты объяснишь те детали, что не совпадают?”
"Не слушайте этот бред. Разве не очевидно, что она та самая фанатка с особыми привилегиями”
"Может хватит уже связывать имя моего Лан-ди(11) с этим неудачником Хао?”
(11) частица “ди” (帝) в фанатском сленге даётся актерам, которые не просто получили награду за свои заслуги, а считаются признанными “королями”, учитывая все их достижения и признания (от слова 影帝 [yǐng dì] - “император кино”)
"Это твой Лан-ди сам не может отпустить старую любовь. Зачем винить нашего Хао-цзюэ?(12)”
(12) “цзюэ” 爵 [jué] - это указание на дворянский титул человека. Не какой-то определенный (герцог, маркиз и т.п.), а просто обобщающий термин, свидетельствующий об аристократическом происхождении
"Я слышала от агента Лан-ди, что Лан-ди сам согласился участвовать в шоу”
"Правда-правда? Я хочу плакать!”
"Это невозможно! Лан-ди был похищен Лань-цзе. Разве звёзды могут сами принимать решения? Они в плену у капиталиста”
"Компания Лань-цзе только-только выпустила новый фильм. Наверняка у них сейчас трудно с деньгами, и они хотят заработать на Лан-ди. Вот и заставили его участвовать в этом шоу”
"Я всегда терпеть не могла эту Лань-цзе. Раньше у неё ничего не было, а теперь она сама стала капиталисткой. Разве можно стать капиталистом, не эксплуатируя других?”
"Если тебе нравится человек, который много работает, то ты его хвалишь, а если не нравится, то обвиняешь в эксплуатации. Раз такая способная, то иди попробуй сама поэксплуатировать других и стать капиталистом!”
Интернет поистине волшебная страна, в которой каждый может играть роль государя, вынося приговор, и каждый может быть зрителем, получая удовольствие от просмотра, словно подбирая золото.
Чанъян листал ленту неизвестно сколько времени, но было очевидно, что время, проходя через телефон, бежало быстрее. Цинлан проснулся, и его хмель уже отступил. Он глухим голосом спросил: “Который час?”
Чанъян, заметив, что он отодвинулся, наконец-то сам смог поменять положение тела: “Четыре часа”.
Цинлан решил, что это четыре утра и ответил: “Ещё рано”. И снова уткнувшись головой в постель, хотел спать дальше.
Чанъян добавил: “Дня”. Только после этого Цинлан помотал головой и лениво, не спеша сел.
"Я проспал со вчерашнего вечера до сегодняшнего дня?” - стоило Цинлану пошевелиться, как спину тут же разорвало от боли. Он чувствовал боль, но не мог понять из-за чего она появилась.
"А пьянство действительно стирает память?” - Чанъян повернулся и внимательно осмотрел его “от кончика волос до кончика волос”(13), таких же лохматых и беспорядочных, как комментарии людей в сети.
(13) в оригинале: его взгляд прошёлся от волоска на голове, вокруг всего тела, и снова вернулся к волоску на голове
Цинлан долго пытался что-то вспомнить: “Ах, да! Кажется, я напился”.
"Слава Богу! Ты помнишь!” - Цинтянь обязательно бы так сказал, если бы был здесь.
Малейшее движение причиняло Цинлану боль, а когда ложился - боль только усиливалась. Он прикусил губу, пытаясь вспомнить, что ещё кроме выпивки, он сделал не то.
"Это что?” - Цинлан заметил, что к его запястью была привязана какая-то штуковина, что-то очень странное.
Чанъян, приняв серьёзный вид, ответил: “Моя футболка”.
Цинлан снова посмотрел на Чанъяна и только тогда обнаружил, что диди обнажён по пояс. Шторы скрывали почти весь дневной свет, падающий снаружи, и только слабый луч пробивался внутрь, освещая тело Чанъяна. Такое ощущение, что это один из фильмов Вона Карвая(14) - напился до беспамятства да ещё и грезил, как во сне.
(14) гонконгский кинорежиссёр
Цинлан больше не мог на это смотреть - сердце очень просто может пасть от такой “игры света”. Он поднял руку, протягивая её Чанъяну, и одновременно с этим закрывая для себя линию обзора. Чанъян развязал свою футболку и спросил у него: “Тело болит?”
Цинлан кивнул. Болело так, что разговаривать не хотелось.
"Ты впервые обжаривал чайные листья. Было бы странно, если б не болело”.
Точно! Он же вчера до того, как выпил, обжаривал в котле чайные листья.
Чанъян встал. Он держал футболку в руках, но не собирался её надевать. Конечно, она же была измята так, будто ей почти восемьдесят лет - лучше просто её постирать. Цинлан, стараясь не смотреть на Чанъяна, тихо ответил: “Можно ещё немного поспать”.
Слушая удаляющийся звук шагов Чанъяна, он понял, что тот дошёл до двери. Цинлан вытянул шею, чтобы посмотреть, но того уже и след простыл. Он подумал: “Ну и зачем надо было смотреть?”. Вскоре звук шагов опять вернулся. Это не мог быть никто другой кроме Чанъяна. Цинлан быстро зажмурился. Он сам сказал, что хочет ещё немного поспать, и теперь, даже если спать не хотелось, приходилось притворяться.
Чанъян вернулся с пузырьком эфирного масла. Увидев, что Цинлан действительно заснул, легонько похлопал его. У притворяющегося спящим Цинлана дрогнули веки. Чанъян заметил это, но не стал его разоблачать. Он аккуратно перевернул его на кровати, уложив лицом вниз. Он знал, в каких местах может болеть - если обжаривать листья в неправильной позе, то будут страдать две длинные мышцы на спине.
Включив прикроватную лампу, Чанъян стал снимать рубашку с Цинлана. Не успел он расстегнуть и половину пуговиц, как Цинлан, не выдержав, испуганно воскликнул: “Ты чего?!”, и резко сел в кровати, повернувшись к Чанъяну лицом.
Чанъян задал встречный вопрос: “Ты что собрался делать?”
"Разве это не я должен спрашивать, что ты собрался делать?” - его вздымающаяся грудь выдавала бушующее сердце(15). Раздеваться в постели, конечно, невероятно волнительно. Это не то же самое, что раздеваться у очага на глазах у всех. Он даже не мог поручиться, что под воздействием алкоголя, не поведёт себя точно так же, как в фильме. Ведь после съёмок того фильма он действительно очень многому научился.
(15) примечание в конце главы
Чанъян не стал спорить. Одним приказом “лежи”, он потушил весь запал Цинлана. Чанъян продолжил раздевать его, ведя себя не как помощник, а как настоящий командир - властный и бесцеремонный. Цинлан оказался “дешёвым” человеком - стоило на него прикрикнуть, как он сразу стал покорным, и лишь пробормотал: “Я ещё не мылся”.
Чанъян, не обращая на него никакого внимания, взял эфирное масло и, налив немного на ладонь, принялся растирать две длинные мышцы вдоль позвоночника. Спина Цинлана была очень чувствительной. Он дёргался каждый раз, когда Чанъян касался его. Чтобы хоть как-то разрядить обстановку, Цинлан сказал: “У меня аллергия на многие эфирные масла”.
"На масло чайного дерева аллергии точно не будет”, - Чанъян с лёгкостью отметал отговорки Цинлана. На людей, которые любят драматизировать и капризничать, уверенный тон обычно действует более эффективно.
Цинлан, покрикивая от боли, в то же время похвалил его: “У тебя отличная техника, ты что, где-то учился?”
"Я спас в горах последнего волка”, - Чанъян всегда мог ответить таким интересным образом, чтобы Цинлану захотелось задать новый вопрос. Если бы он просто ответил “учился” или “не учился”, то разговор тогда направился бы в скучную сторону. Например: где учился? у кого учился? И в итоге по кругу всё снова вернётся к начальной точке. Его уловка - то, что надо.
Цинлан перед чанъяновским стилем речи мог иметь лишь статус добычи(16), и действительно “пошёл на поводу” и спросил: “А медведя не спасал?”
(16) в значении “дикий зверь, на которого охотятся”
Чёрт его знает, почему, услышав о волке, у него вдруг возникла ассоциация с медведем. Может быть, в каком-то мультфильме из детства эти двое животных были парой.
Чанъян без колебаний уверенно ответил: “Как раз сейчас спасаю”.
Цинлан, попавшись в ловушку, хотел ударить его рукой, замахнувшись назад, но тут же был схвачен и обездвижен: “Успокойся, Сюн-да(17)”.
(17) 熊大 [xióng dà] - “большой медведь”. Кто не знает, актёра, что исполнил роль Цинлана в дораме зовут Сюн Ивэнь (熊艺文). В его фамилии тоже иероглиф “медведь”, а псевдоним Кума, что с японского тоже переводится “медведь”
Поза этих двоих была весьма двусмысленна, пожалуй, даже похлеще, чем техника Чанъяна при растирании спины. Воздух на мгновенье затвердел(18), а потом Чанъян разжал руки и отпустил его, снимая напряжение.
(18) в значении “стало тихо и напряжённо”
А Цинлан “сменил тему”, и перепрыгнув через только что сказанную фразу спросил: “А почему тот волк был последним?”
Чанъян, продолжая растирать Цинлана, рассказал: “В тот год, когда я впервые приехал в горы, здесь всё ещё водились волки. Позже местные жители стали обмазывать ядом домашних птиц, и волки, съедая их, травились. Стоило одному волку умереть, как другие волки раздирали его мёртвое тело и сжирали. Вот так постепенно вымерла вся волчья стая. Однажды я встретил волка в горах и дал ему масло чайного дерева, чтобы нейтрализовать яд. Я даже не знаю, выжил ли он в дальнейшем - больше я его не встречал. Поэтому его можно считать последним волком, которого я видел”.(19)
(19) примечание в конце главы
Всё, что связано с жизнью и смертью, становится печальной историей.
Чтобы освободиться от чувства жалости, Цинлан быстро посмотрел на эту историю под другим углом: “Волки, умирая, становятся пищей, а люди, умирая, предаются земле. В этом заключается прогресс цивилизации”.
"Не факт. Цивилизация в любой момент может отшагнуть назад. - произнёс Чанъян. Его руки, не останавливаясь, поднялись выше и надавили на акупунктурную точку на затылке Цинлана. - Всё зависит от того, где и в какой обстановке умер человек. Выживание - это инстинкт всех живых существ, и в лесу его можно встретить повсюду”.
Цинлан придерживался другой точки зрения. Он считал: “Врождённым инстинктом человека является любовь”.
"Я не знаю, что вообще можно назвать любовью. - Чанъян на секунду задумался и добавил. - А тебе, должно быть, это знакомо”.
Цинлан тщательно подумал и ответил: “Я тоже не знаю”.
Чанъян похлопал его по спине, попросив перевернуться. Цинлан уставился в потолок, а одна его рука оказалась сжата руками Чанъяна - массировалась и разминалась.
Мышцы на руках Цинлана были напряжены, и Чанъян упрекнул его: “Ты перестарался, когда обжаривал чайные листья”.
Цинлан, почему-то связав любовь с обжаркой чая, ответил: “Я во всём такой”.
Спина и обе руки были приведены в порядок. Чанъян, поднявшись с колен, спустился с кровати на пол и сказал: “Приготовлю поесть. Позову, как будет готово”.
Цинлан собирался помочь, но между намерением и реальностью оказалось не один или два шага. Чанъян выхватил из его рук бамбуковый побег(20): “Лучше всё-таки полазь в телефоне или сходи к Цинтяню и верни мой дрон”.
(20) по идее, на этом моменте они оба уже находятся на кухне. Фраза может носить буквальный характер (забрал у него из рук), но может являться идиомой, означающей “перехватил инициативу / завладел ситуацией”
"Я хотел, после обжаривания чайных листьев, пойти вместе с тобой заснять рассвет. Кто ж знал, что ты напьёшься”.
Цинлану вспомнилось: “Тот вчерашний дрон был твоим?”
Чанъян “угукнул” и Цинлан уточнил: “Так это ты заснял, как меня выворачивало наизнанку?”
Этот мальчишка снова задаёт риторические вопросы, лишь бы уклониться от сути.
Цинлан помыл руки и убежал. Когда он вернулся, то положил на обеденный стол сумку с дроном, и замер, тяжело дыша. Чанъян оказался более расторопным - вся еда уже была приготовлена. Но Цинлану было не до еды. Всё, что он хотел - это увидеть кадры, отснятые DJI.
"Снятое вчера находится на компьютере”, - сказал Чанъян, ставя блюда на стол.
Цинлан повернулся и бросился на второй этаж, но, пробежав половину пути услышал, как Чанъян громко прокричал: “Дверь моей комнаты заперта”.
Цинлан прибежал назад: “Ключ!”
Запыхавшийся Цинлан, бросил взгляд на дверь комнаты на втором этаже. Его загоняли, как собаку - он был готов сдохнуть от злости. Чанъян не переставая смеяться над ним, положил руки ему на плечи и усадил за стол: “Все знаменитости так сильно заботятся о своём имидже?”
Цинлан повернулся к нему и угрожающе тыкнул в него пальцем: “Посмеешь выложить эти уродливые снимки и тебе конец!”
Чанъян, покачивая головой, произнёс: “И вовсе не уродливые”. Он потряс телефоном перед лицом Цинлана, и Цинлан понял, что то видео наверняка сохранено у него в телефоне. Он попытался отобрать его, но Чанъян оказался быстрее. После команды “ешь”, у Цинлана не было другого выбора, кроме как послушно взять миску с рисом. После всей этой суматохи он действительно проголодался, но всё равно не сводил глаз с телефона Чанъяна.
"Ешь помедленнее. После еды пойдём снимем новое видео”, - Чанъян, сжав губы в улыбке, посмотрел на него. В этой улыбке сквозила забота. Забота о человеке, у которого было чистое сердце. Ведь люди с чистым сердцем очень доверчивы.
Этот день тоже выдался ясный и солнечный с ярким красивым закатом. Удача Цинлана, как и его звёздная карьера, сияли ярко - даже небо окрасилось в пурпурный цвет(21). Чанъян с пультом от дрона в руках шёл всё дальше и дальше, направляя Цинлана от одного края водохранилища к другому.
(21) в значении: “были на пике - даже небо благоволило ему”
Два человека стояли на большом расстоянии и смотрели друг на друга. Чанъян свистом командовал, что делать, а Цинлан то возвращался назад, то снова отходил. Актёр моментально понимал замыслы кинооператора - это ведь базовые навыки. После этого они сделали несколько кадров на берегу водохранилища. Если есть бесплатный специалист по аэросъёмке, то почему бы им не воспользоваться по полной?
Цинлан и закат, сияя, слились воедино. Небо на заднем плане было окрашено в алый цвет. Волосы развевались на ветру, словно волны, достигая горизонта. Чанъян, неподвижно замерев на месте, через глаз беспилотника впитывал в себя красоту человека на фоне прекрасного пейзажа.
На второй день после приезда в Молье настроение было намного лучше, чем физическое состояние тела.
___________________________________
Примечание переводчика
(8) Для Цинтяня это было не сложно - он попутно перекрыл занавеской лунный свет
Минутой ранее между ними состоялся диалог в ходе которого стало ясно, что Цинтянь чисто теоретически допускает мысль, что между его братом и Чанъяном могут возникнуть отношения. Но при этом, когда Чанъян говорит ему идти домой, он спокойно уходит (“не стал церемониться”), тем самым словно говорит Чанъяну - “я тебя предупредил, я тебе доверяю, дальше всё на твоё усмотрение”. Т.е. он готов оставить наедине двух мужчин.
И в то же самое время автор говорит: “это было не сложно - он попутно перекрыл занавеской лунный свет”.
Формулировка “задёрнуть занавеску / шторы” уже несёт в себе романтический смысл - оставить наедине, без посторонних глаз. Что опять говорит о его высоком уровне доверия к Чанъяну - он готов оставить с ним своего брата.
Но, если учесть, что луна в китайской культуре отождествляется в том числе с влюблённостью и чувством близости, то фактически Цинтянь лёгким движением руки всё-таки отсёк эту романтическую нотку, которую несёт в себе луна.
Выше в этой главе было упоминание, что Цинтянь говорит двусмысленными фразами. Отсюда можно предположить, что и его поступки тоже могут расцениваться двойственно. Тем более автор любит в течение одной главы повторяться и развивать какую-то одну мысль, закрепляя и укореняя её в головах читателей.
Обращаю ваше внимание, что данный комментарий является вольной интерпретацией переводчика и может не совпадать с оригинальной задумкой автора или собственным мнением читателя.
Автор выбрала очень интересный иероглиф, чтобы показать биение сердца Цинлана - это слово 翻滚 [fāngǔn], что в переводе означает “клокотать / бушевать / бить ключом / кипеть”, которое не является типичным глаголом для описания сердцебиения человека.
В моменте ранее, когда Чанъян наблюдал за шторами, было сказано, что шторы колыхались как волны, а сердце Чанъяна вскоре с ними синхронизировалось. Т.е. удары его сердца стали подобны накатывающим волнам.
А теперь, касательно сердцебиения Цинлана, автор тоже использовала глагол с “водным” смыслом - его сердце бурлило, кипело, бушевало, как волны.
Таким образом показывая, что эмоции, которые герои уже начали испытывать друг к другу абсолютно идентичны - у них одна стихия
История с волком дана здесь не случайно. Это великолепная аллегория, которая напрямую связана с Цинланом.
Дело в том, что волк по-китайски произносится как “лан”. Пусть в имени Цинлана второй иероглиф пишется отлично от иероглифа “волк”, но звучат они одинаково. А история с травлей волков полностью соответствует тому, что творится в шоу-бизнесе. Любая известная личность может быть “отравлена” сплетнями и слухами, что намеренно распускают люди (обмазывают птицу ядом). Когда репутация актёра уже пострадала (отравлен), то на него накидываются все, кто может - они готовы порвать его на куски и стереть с лица земли (сожрать).
Цинлан и сам столкнулся с этим после того, как снялся в своём скандальном фильме. Он был “отравлен”, но продолжил жить дальше. Он и есть тот последний выживший волк.
Чанъян попробовал вылечить настоящего волка маслом чайного дерева, а сейчас натирает этим маслом спину Цинлана, что свидетельствует о том, что Чанъян в жизни Цинлана станет тем, кто его спасёт... или по крайней мере попытается это сделать. Это спасение не заключается в маленьком пузырёчке с маслом. Оно простирается на всю территорию чайных гор, куда приехал Цинлан