Насилие в отношениях квир*людей: проблема, о которой не говорят
- Препятствия. Страхи. Предубеждения и точки пересечения
- Азартная игра в любовь
- Как протянуть руку помощи
- Страх и отвращение
Подписывайтесь на наши соцсети, чтобы не пропустить новые материалы!
Это был любовный треугольник: парень любил женщину, а та любила другую женщину, которая любила парня.
Дочь Мэри, Джейн (имена героинь изменены), молодая, яркая женщина, съехала от матери, чтобы жить самостоятельно. Через два месяца она вернулась избитая, в синяках, убежденная, что беременна.
«Моя дочь беременна, а ведь ей даже не нравятся парни», — сказала Мэри, когда впервые узнала об этом. Женщина, которую Джейн считала любовью всей своей жизни, втянула ее в отношения, где ее избивали, накачивали наркотиками и манипулировали — в том числе мужчина, который говорил, что любит ее. Но любил только тогда, когда хотел.
«Он принуждал ее семь дней подряд. По-моему, это изнасилование. Он изнасиловал мою дочь семь раз и избивал ее до покорности», — говорит Мэри. Джейн была под действием наркотиков, и ее пришлось везти в больницу. Там обнаружилось, что она не беременна. Сейчас Джейн находится под постоянным наблюдением, чтобы помешать ей наложить на себя руки.
Препятствия. Страхи. Предубеждения и точки пересечения
У любого человека могут возникнуть сложности с определением насилия. Домашнее насилие в ЛГБТК+ сообществе во многом похоже на насилие в цисгетеросексуальных семьях. Но, помимо точек пересечения, есть и множество особенностей, характерных для квир-сообщества, и чем пристальней его изучать, тем больше их мы увидим.
«Гомофобия, трансфобия, сексизм, расизм — все эти «измы», предубеждения и стереотипы создают как психологические, так и практические огромные барьеры, снижающие доступность здоровья и безопасности», — говорит Неста Джонсон, адвокатесса по семейному праву в Национальном центре прав лесбиянок.
Партнер_ши жертв обладают значительной финансовой властью и угрожают им аутингом перед семьей и по_дру_гами. Эти угрозы ограничивают возможности ухода, вызывая страх изоляции и бездомности.
«Существует вредный стереотип, что все транс*женщины — секс-работницы, и это, разумеется, связано с другим вредным стереотипом: секс-работницы якобы недостойны защиты или их нельзя изнасиловать», — отмечает Джонсон.
При беременности важна логистика, объясняет Кимми Ремис, специалистка по профилактике насилия из Калифорнии: «Далеко ли находится клиника? Как взять отгул? Куда нужно ехать? Нужно ли как-то уйти от абьюзивно_й партнер_ши? В случае беременности и при необходимости сделать аборт время играет важнейшую роль».
Квир*люди в насильственных отношениях чаще сталкиваются с нежелательной или не вовремя наступившей беременностью. А поскольку они также гораздо чаще живут в бедности, у них меньше вариантов прерывания такой беременности, поясняет Джонсон.
Квир*подрост_ки сталкиваются с дополнительными проблемами: их реже поддерживают семьи, реже подвозят в клинику, у них чаще нет денег, они чаще оказываются на улице.
По словам Аманды Гулд, руководительницы программ Национального ЛГБТК-института по изучению партнерского насилия при Лос-Анджелесском центре ЛГБТ, проблемы конкретно квир*людей недостаточно освещаются в СМИ. Часто домашнее насилие изображают с помощью фото женщины и/или ребенка.
«Гуглишь «домашнее насилие» в своем регионе — выскакивает местный женский приют. И думаешь: о боже, куда мне идти? Это только у меня так? Это все из-за моей идентичности?»
Квир*иммигрант_кам сложнее разобраться в особенностях правовой системы и получить помощь поддерживающих организаций из-за языкового барьера и местной специфики. Мигрант_кам без документов угрожают депортацией. Тем сильнее оказывается их изоляция и зависимость от абьюзивных партнер_ш.
А ведь есть еще отрицание идентичности, неправильное именование, мисгендеринг, критика прошлых отношений, принуждение к стереотипным сексуальным актам, неправильное понимание кинков. «У абьюзер_ок богатейшая фантазия», — говорит Джонсон.
Мешают квир*людям обратиться за помощью и предубеждения у сотрудни_ц помогающих организаций. По словам Гулд, полицейские часто предлагают меры, не удовлетворяющие потребности пострадавших, обвиняют в произошедшем самих жертв, повышают своими действиями риск эскалации насилия или принуждают потерпевших выходить из отношений, оставшись без средств к существованию, без жилья, под угрозой депортации и т. д. «Я работала с людьми, которые обращались за помощью, сталкивались с квирфобными стереотипами и возвращались к абьюзер_кам. Такова реальность для многих из пострадавших квир*людей».
При этом, несмотря на распространенность предубеждений, медицинские работни_цы, по мнению Ремис, может, и хотели бы оказывать более инклюзивную помощь, но не знают, как это делать. Исторически медицинское образование и практики практически не уделяют внимания здоровью квир*людей. Даже доброжелательные специалист_ки не всегда знают, как лучше говорить с определенными людьми и что им предлагать.
В опросе 2019 года, где участвовали 1694 трансгендерных, небинарных и гендерно-неконформных человека, 36% из тех, кто когда-либо беременели, рассматривали возможность прервать беременность самостоятельно, без клинического надзора, а 19% пытались это сделать. Причины варьировались от желания сохранить беременность в секрете до структурных проблем, в том числе плохого обращения в клиниках и стоимости медицинского обслуживания.
«Небелые, а особенно темнокожие квир*люди сталкиваются с более высоким уровнем домашнего насилия, а помощь получить им сложнее, поэтому важно говорить об идентичностях в комплексе», — говорит Гулд. Джонсон приводит пример такого комплекса: «Допустим, небелые отцы могут оставаться в отношениях из-за стереотипов о вовлеченности отцов или о темнокожих семьях».
По словам Гулд, полиция обращается с белыми и небелыми пострадавшими по-разному. Небелых чаще задерживают по ложному обвинению, арестовывают вместе с абьюзер_кой или не арестовывают тех, кого следовало бы. Могут задержать т_у, котор_ая выглядит более маскулинно. Часто гендерные стереотипы о домашнем насилии мешают полицейским разобраться, кто именно абьюзер_ка.
Из всех квир*людей чаще всего страдают от домашнего насилия и реже всего получают помощь транс*женщины. Небелые квир*люди реже верят полиции, социальным и медицинским работни_цам, потому что обычно представления помогающих специалисто_к о том, что безопасно для небелых пострадавших, далеки от реальности. «Небелая транс*женщина без документов, с инвалидностью? Ох, удачи вам, мэм!» — восклицает Джонсон.
Азартная игра в любовь
Опрос трансгендерных американ_ок 2015 года показал, что более половины респонденто_к сталкивались с какую-либо формой партнерского насилия. Од_на из четырех респонденто_к слышал_а от партнер_ши, что он_а не «настоящ_ая» женщина или мужчина.
Согласно исследованию, проведенному в Калифорнийском университете, бисексуальные женщины в 2,6 раза чаще, чем гетеросексуальные женщины, сообщают о сексуальном насилии со стороны партнер_ши и в 1,8 раза чаще — о партнерском насилии в целом. Они также несравнимо чаще оказываются жертвами торговли людьми; иногда к сексуальному рабству их подталкивают партнер_ши-насильни_цы.
Риск незапланированной, нежелательной беременности нависает над всеми квир*людьми, способными забеременеть. Согласно данным проекта «Остановите насилие над женщинами», организованного НКО The Advocates for Human Rights, лесбиянки особенно часто сталкиваются с различными формами насилия — сексуальным, физическим, эмоциональным — дома. Таким образом семьи пытаются переделать их сексуальность в «приемлемую», то есть гетеро. Также им чаще, чем гетеросексуальной молодежи, грозит опасность забеременеть.
Как протянуть руку помощи
Мэри Саданага, координаторка полиции Лос-Анджелеса по проблеме домашнего насилия, отмечает, что обучение сотрудни_ц теперь включает распознавание различных проявлений насилия и цикла насилия. «[Пострадавшим] трудно говорить с нами, а если они заговаривают, иногда нам трудно определить проблему. Мы приезжаем — а у обоих людей видимые травмы. Нужно выяснить, что произошло, какова предыстория и кто, по нашей терминологии, доминирует в агрессии. Думаю, теперь больше служащих знают обо всех доступных видах помощи и стараются установить контакт с пострадавшими».
Но помимо традиционных проблем в различных поддерживающих организациях, есть и другие структурные проблемы, особенно с деньгами. Команда полиции Лос-Анджелеса по реагированию на домашнее насилие работает с различными учреждениями, которые помогают в подобных ситуациях. Саданага отмечает, что им требуется больше средств и персонала. В каждом подразделении команды только одна машина с полицейск_ой и адвокат_кой, которые вместе выезжают на вызовы.
«При сочетании домашнего насилия, квирности пострадавших и беременности, учитывая отмену судебного решения о праве на аборт, мы сталкиваемся с повышенным риском. Нужно вкладывать больше ресурсов в квир-сообщество», — заявляет Ремис, перечисляя необходимые меры: больше гендерно-аффирмативной помощи, больше финансирования местных квир-сообществ, групп по борьбе с домашним насилием и региональных клиник абортов.
Страх и отвращение
Общество стигматизирует квир-отношения и гиперсексуализирует ЛГБТК+ людей, а в итоге внутренняя квирфобия, страх и стыд приводят к домашнему насилию. «В целом настроения в стране, поведение законодательной власти, — все говорит нам, что сейчас очень страшное время для ЛГБТК+ сообщества. Уровень мизогинии очень высок, не прекращается мощный поток ненависти, направленный на квиров», — отмечает Ремис, пытаясь, впрочем, сохранять оптимизм в отношении усилий по всей стране и штату.
По ее словам, даже прогрессивные люди избегают гендерно-инклюзивного языка, когда говорят о правах женщин, из страха настроить людей против себя и потерять поддержку и принятие.
«Лишение доступа к абортам — это государственное репродуктивное принуждение». Джонсон беспокоится, что если люди все вместе не придумают что-нибудь новое, последствия такой политики затронут всех.
Джонсон согласна, что все подобные проблемы формулируются так, как будто относятся только к цисгендерным гетеросексуальным женщинам. Безусловно, они сильно страдают и важно не заглушать их голоса, но Джонсон подчеркивает, что забеременеть могут и другие люди.
«Есть и другие люди, которым грозит опасность. И есть другие группы, которые подвержены домашнему насилию. Думать, что это только проблема цисгетероженщин, — медвежья услуга всем, включая самих таких женщин. Ведь это проблема общества. Это всеобщая проблема».