Двенадцать друзей Фьерамоски: как итальянцы учили французов вежливости
В начале XVI века Италия напоминала проходной двор, где европейские сверхдержавы выясняли отношения, периодически вытирая ноги о местных жителей. Французская корона и испанские Габсбурги делили Неаполитанское королевство, и в этой геополитической игре итальянцам отводилась роль наблюдателей или наёмников, чья верность и доблесть ценились невысоко. Особенно усердствовали в насмешках французы, считавшие жителей Апеннин изнеженными любителями искусства, не способными держать удар в настоящей драке. Однако 13 февраля 1503 года под стенами города Барлетта произошел инцидент, который заставил надменных галлов пересмотреть свои взгляды на национальный характер итальянцев. Это событие вошло в историю как «Барлеттский вызов».
Всё началось, как это часто бывает в истории войн, с пьянки. Осенью 1502 года французские войска герцога Немурского вяло осаждали Барлетту, которую оборонял испанский гарнизон. В одной из стычек испанцы захватили знатного французского рыцаря Шарля де Торга, более известного как Ги де Ламотт. Пленника, согласно рыцарскому кодексу, не бросили в темницу, а пригласили к столу. На пиру в доме Энрико ди Мендоса вино лилось рекой. Месье де Ламотт, разгоряченный южным солнцем и алкоголем, начал рассуждать о высоких материях. Суть его спича сводилась к тому, что итальянцы — вояки никудышные, трусоватые и годятся разве что для парадов. Присутствовавшие там испанцы (союзники итальянцев) пытались перевести разговор в мирное русло, но бухой француз не унимался.
Слово за слово, и вот уже нашёлся повод для вызова. Чтобы решить спор раз и навсегда, договорились устроить «турнир чести». Биться договорились тринадцать на тринадцать. Победитель забирает всё — коней, доспехи и по сто золотых крон на брата. Итальянскую сборную возглавил опытный кондотьер Этторе Фьерамоска. Желающих наказать французов было хоть отбавляй, так что отбор прошли только лучшие из лучших. Французов же вел тот самый болтун — Ги де Ламотт. 13 февраля на равнине между Андрией и Корато собрался натуральный стадион. Посмотреть на забивон пришло около десяти тысяч зрителей. Испанский командующий Гонсало де Кордова (Великий Капитан, как его называли современники) произнес перед итальянцами речь, в которой напомнил им о славе Древнего Рима. Это был тот редкий случай, когда испанцы искренне болели за итальянцев.
Тактику боя для итальянской команды составил опытный стратег Просперо Колонна, и сводилась она к тому, чтобы не бросаться в лобовую атаку, как это любили делать горячие французские рыцари, а, защищаясь пиками, действовать от обороны, ловя противника на ошибках. Когда прозвучал сигнал, французы рванули вперед, надеясь одним наскоком смять врага. Итальянцы же встретили их хладнокровно, не ломая строя. Первая сшибка не принесла результата — все остались в седлах, хотя копья разлетелись в щепки. Началась рубка на мечах и топорах. И тут выяснилось, что индивидуальное мастерство «изнеженных» итальянцев ничем не уступает французскому, а тактическая грамотность — превосходит. Итальянцы начали методично, по одному, выбивать противников из седел. В центре схватки сошлись два командира, Фьерамоска и де Ламотт, и итальянец, что называется, затащил на опыте, свалив уже растратившего все силы француза.
Один за другим рыцари Лилии падали наземь, но единственной безвозвратной жертвой того дня стал француз Клод Гражан д’Аст, который сражался до последнего и получил смертельные ранения. Остальные, видя безнадежность ситуации, сдались. Им пришлось признать поражение и отдать победителям свое снаряжение. В Барлетту итальянцы въезжали как античные герои — под гром пушек, звон колоколов и восторженные крики толпы. Этот турнир не изменил ход войны глобально — Неаполь все равно достался бы испанцам, а потом Габсбургам. Но «Барлеттский вызов» стал первой ласточкой итальянского национального самосознания. Этторе Фьерамоска стал национальным героем, памятники которому стоят до сих пор. А история о том, как тринадцать храбрецов заставили уважать свой народ, пережила века, превратившись в легенду.