Снег, порох и последний шанс царя Бориса
Январь 1605 года выдался для Русского царства временем нервным и, прямо скажем, паршивым. Смута, которая потом войдёт в учебники как эпоха тотального хаоса, только набирала обороты. По дорогам Северщины бродил человек, называвший себя царевичем Дмитрием, а в Москве царь Борис Годунов пил лекарства и мрачно слушал доклады разрядного приказа. Ситуация складывалась парадоксальная: самозванец вроде бы и не имел за душой ничего, кроме наглости и польских друзей, но умудрялся выигрывать. Однако 21 (31 по новому стилю) января под деревней Добрыничи эта удача должна была закончиться.
К январю у Лжедмитрия пока не Первого начались проблемы. Война — дело дорогое, а наёмники, как известно, за «спасибо» не работают. После победы под Новгород-Северским казна претендента показала дно. Рыцари удачи, не получив звонкой монеты, начали паковать чемоданы. Чтобы удержать армию от распада, «царевичу» нужна была большая, громкая и, желательно, богатая на трофеи победа. Ему требовалось разбить главную царскую армию, которой командовал князь Федор Мстиславский. По разным оценкам, под знаменами Мстиславского и (пока ещё не царя) Василия Шуйского собралось от 20 до 30 тысяч человек. Это была поместная конница, разбавленная стрельцами и иноземными наёмниками. Они стояли лагерем у деревни Добрыничи (ныне Брянская область), и, судя по всему, не ждали от противника особой прыти. А зря. Лжедмитрий, понимая, что время работает против него, решил сыграть ва-банк.
В ночь на 21 января армия самозванца двинулась в атаку. Местные крестьяне, поверившие в «доброго царя», провели войско Лжедмитрия к русскому лагерю. Используя эффект неожиданности, он намеревался обрушить на сонных москвичей тяжёлую кавалерию, смять фланги и устроить резню.
Начало сражения действительно сложилось для правительственных войск паршиво. Передовые отряды самозванца столкнулись с царским сторожевым полком. Польские гусары и панцирные казаки врубились в русские порядки. Правый фланг царской армии дрогнул и посыпался. Казалось, история повторяется: ещё немного, и войско Годунова побежит, как бежало под Новгород-Северским. Польская кавалерия, опрокинув заслоны, развернулась к центру, где у деревни стояла русская пехота. И вот тут коса нашла на камень.
В центре русской позиции находились стрельцы — профессиональная пехота, вооружённая пищалями. Понимая, что в чистом поле против кавалерии им не выстоять, русские воеводы выстроили импровизированный «гуляй-город» из того, что было под рукой — из обычных крестьянских саней, набитых сеном и соломой. За этой баррикадой расположились тысячи стрелков и, что самое важное, артиллерия. Когда польская конница, опьяненная первым успехом, рванулась к деревне, её встретили залпом. Источники расходятся в цифрах — кто-то говорит о 14 орудиях, кто-то о 40, а Исаак Масса и вовсе пишет про сотни стволов, но суть одна: это была стена огня. Стрельцы били залпами, возможно, используя смену шеренг (хотя неясно, был ли это настоящий линейный строй или просто грамотная оборона укреплений). Картечь и пули выкашивали ряды атакующих, лошади бесились, всадники падали, атака захлебнулась в дыму и крови.
Увидев, что элитные польские роты перемалываются в фарш, запорожские казаки, составлявшие значительную часть войска Лжедмитрия, просто развернулись и побежали. Паника охватила всю армию самозванца. Лжедмитрий пытался лично остановить бегущих, но быстро понял, что единственная альтернатива бегству — смерть или плен, и тоже дал шпоры коню.
Русская конница преследовала бегущих на протяжении восьми верст. Потери сторон оказались несопоставимы: царские войска потеряли несколько сотен человек (по данным Жака Маржерета — около 500), тогда как армия претендента оставила на снегу от 5 до 8 тысяч бойцов. Была потеряна вся артиллерия — 13 пушек, знамёна и обоз. В плен попали сотни людей, участь которых была незавидна: «воров» тогда не жаловали, и большинство русских пленников казнили на месте.
Казалось бы, вот он — конец Смуты. Самозванец разбит, войско его рассеяно, сам он с горсткой людей бежит в Путивль. Но князь Мстиславский не стал организовывать преследование до конца. Возможно, сказалась усталость коней, возможно — осторожность или нежелание добивать «царевича» (интриги при дворе никто не отменял). Царская армия вместо стремительного марша на Путивль завязла в бесполезной осаде Рыльска и Кром. Битва при Добрыничах стала высшей точкой успехов Бориса Годунова в войне с самозванцем. Но выигранное сражение не помогло выиграть войну. Лжедмитрий выжил, собрал новые силы, а через несколько месяцев царь Борис внезапно умер, и ворота Москвы открылись перед тем, кого недавно громили в заснеженных полях под Брянском.