Как клерк-лудоман погубил старейший банк Британской империи

Двести тридцать три года безупречной репутации, теснейшие связи с британской монархией и статус главного финансового столпа империи ушли с молотка ровно за один фунт стерлингов. 26 февраля 1995 года рухнул «Бэрингс» (Barings Bank) — учреждение, которое пережило наполеоновские войны, Великую депрессию и две мировые войны. Казалось, эту махину не способно потопить ничто. Но то, что оказалось не по зубам кайзеру и Гитлеру, играючи провернул двадцативосьмилетний биржевой спекулянт с правом подписи.

Семья Бэрингов начала плести свою финансовую сеть ещё в 1762 году. К началу XIX века их влияние стало приобретать международные масштабы. В 1803 году Соединённые Штаты купили Луизиану у Франции, увеличив свою территорию вдвое. Фокус заключался в том, что у молодого заокеанского государства не было 15 миллионов долларов, а Наполеону срочно требовалось золото на очередную войну. Сделку века профинансировали именно Бэринги. Британский банк ничтоже сумняшеся оплатил военную кампанию главного врага Британской империи, скупив американские облигации с дисконтом и расплатившись с Парижем звонкой монетой. Лондон закрыл на это глаза — прибыль превыше патриотизма. Позже банк кормил ирландцев американской кукурузой во время Великого голода, кредитовал железнодорожный бум от Канады до Аргентины и обслуживал личные счета короля Георга V. К концу XX века в креслах директоров сидели лорды и пэры, а сама структура казалась нерушимой скалой.

Трещина в скальной породе пошла в 1992 году из душного офиса в Сингапуре. Туда командировали рядового клерка Ника Лисона, в обязанности которого входил арбитраж на азиатских биржах. Покупаешь фьючерс на индекс Nikkei 225 в японской Осаке, тут же продаёшь его в Сингапуре на долю процента дороже. Рисков ноль, прибыль копеечная, но за счёт гигантских объёмов набегает приличная сумма. Однако лондонское руководство совершило фантастическую по своей халатности ошибку. Лисона назначили и главным трейдером, и руководителем бэк-офиса. То есть он сам заключал сделки на миллионы долларов и сам же проверял их законность. Ключи от хранилища отдали человеку, который приходил туда с пустым мешком. Вскоре одна из подчинённых Лисона ошиблась с контрактами, нанеся банку убыток в 20 тысяч фунтов. Чтобы не портить отчётность и не лишаться премии, Ник спрятал эту недостачу на специальном техническом счёте под номером 88888. Счёт предназначался для мелких операционных нестыковок и наглухо выпал из поля зрения лондонских аудиторов. Поняв, что никто в штаб-квартире не смотрит в документы дальше титульного листа с итоговой суммой, Лисон начал играть по-крупному.

Вместо безопасного арбитража он принялся агрессивно скупать фьючерсы, делая ничем не обеспеченные ставки на рост японского рынка. Если ставка играла, он переводил прибыль на официальные счета «Бэрингс». В Лондоне пили шампанское и выписывали своему сингапурскому вундеркинду бонусы на сотни тысяч фунтов. Но если ставка прогорала, Лисон просто прятал убытки в бездонную мусорную корзину счёта 88888, перекрывая их запросами на новые транши из центра. И центр платил. Топ-менеджеры в Лондоне даже не задумывались, как безрисковые сделки могут генерировать такие водопады наличности.

К слову, именно в те годы, когда британские джентльмены в дорогих костюмах снисходительно учили постсоветскую Россию азам прозрачной экономики и западным стандартам аудита, их собственный флагманский банк слепо вкачивал миллионы в скрытый счёт обычного лудомана. Никто не задавал лишних вопросов парню, который приносит золотые яйца.

Эту дурная пьеска закончилась 17 января 1995 года, когда сокрушительное землетрясение стёрло с лица земли японский город Кобе. Азиатские рынки рухнули. Индекс Nikkei полетел в пропасть, утягивая за собой позиции Лисона. Любой нормальный спекулянт зафиксировал бы убытки, но сингапурский клерк решил отыграться во что бы то ни стало. Он удваивал ставки, скупая контракты на падающем рынке в надежде на скорый отскок. Но чуда не произошло. К концу февраля дыра в балансе достигла 827 миллионов фунтов стерлингов — порядка 1,3 миллиарда долларов по тогдашнему курсу. Сумма вдвое превышала весь собственный капитал банка. 23 февраля 1995 года Лисон положил на стол записку с коротким текстом «Мне очень жаль» и сел на самолёт до Куала-Лумпура.

Когда независимые аудиторы наконец вскрыли счёт 88888, в лондонском Сити начался переполох. Выяснилось, что старейшего банка страны больше не существует. В воздухе растворились деньги корпораций, пенсионных фондов и личные сбережения королевы Елизаветы II. Банк Англии попытался сколотить спасательный консорциум, но масштаб финансовой воронки отпугнул всех. Гордость британской короны ушла в процедуру внешнего управления и через несколько дней была подобрана нидерландской группой ING за издевательскую сумму в 1 фунт стерлингов. Ника Лисона выловили в аэропорту Франкфурта и отправили в азиатскую тюрьму, где он спокойно отсидел свой срок. Элитарный институт, переживший крупнейшие заварухи в истории, рухнул просто потому, что кучка снобов-аристократов поленилась проверить бухгалтерскую книгу своего самого прибыльного сотрудника.