Михаил Девятаев и побег в небо

Восьмого февраля 1945 года на секретном немецком полигоне Пенемюнде группа из десяти советских военнопленных, весивших в среднем килограммов по сорок, угнала у люфтваффе новейший бомбардировщик Heinkel He 111 H-22, напичканный секретной аппаратурой для наведения ракет «Фау-2». Возглавлял группу Михаил Петрович Девятаев.

Летчик-истребитель, сбитый под Львовом, он уже пытался бежать из лагеря в Лодзи. Попытка провалилась, и немцы отправили его в лагерь смерти Заксенхаузен. Там ему выдали робу с меткой смертника — билет в один конец. Но жизнь ему спас случай. Лагерный парикмахер-подпольщик в суматохе подменил жетон обреченного летчика на жетон только что умершего школьного учителя с Украины. Так «смертник Девятаев» официально сгорел в печи, а в бараке появился живой «штрафник Григорий Никитенко».

Немцы, считая, что перед ними безобидный учитель, а не опасный пилот, отправили его в качестве дешёвой рабочей силы на остров Узедом, на секретный полигон Пенемюнде. Здесь, в глубоком тылу, инженеры Вернера фон Брауна испытывали ракеты «Фау-1» и «Фау-2». Обслуживали полигон тысячи рабов, среди которых оказался и наш «учитель».

Однако на острове Девятаев попал из огня да в полымя. В лагерных бараках власть держали уголовники, которые терроризировали «политических». У Девятаева случился жёсткий конфликт с местными авторитетами (по одной из версий, он помешал им воровать пайки у слабых). Бандиты избили его и вынесли приговор: «десять дней жизни». Это означало, что через декаду его гарантированно убьют — не немцы, так свои же соседи по нарам. Выбор встал: либо смерть от заточки в бараке, либо смерть в небе. Он выбрал небо.

В тот день сошлись все звёзды. Немцы ушли на обед, и группа из десяти человек, имитируя ремонтные работы, приблизилась к стоянке самолётов. С Девятаевым были пехотинец Иван Кривоногов, артиллерист Владимир Соколов, белорус Владимир Немченко, потерявший глаз, и другие. Именно Кривоногов ударом заточки прирезал конвоира, а пилот Девятаев вскрыл люк бомбардировщика. И тут оказалось, что в самолёте нет аккумуляторов. Представьте, вы в сердце секретной базы, вокруг охрана, а машина мертва. Счёт идёт на секунды. Каким-то чудом узники нашли тележку с аккумуляторами и подключили их. Моторы чихнули и заревели. Но это было только начало. Самолет начал разбег, но штурвал заклинило намертво. «Хейнкель» несся к краю полосы, за которой плескалось холодное Балтийское море. Девятаев в последний момент ударил по тормозам и развернул машину. Немцы на поле, видя этот манёвр, просто разбежались. Со второй попытки, когда трое истощённых мужчин навалились на штурвал всем телом, машина оторвалась от земли. Оказалось, что триммеры руля высоты были выкручены на «посадку», и Девятаев, не зная кабины чужого бомбардировщика, разобрался с управлением уже в воздухе, буквально на ощупь.

На перехват подняли истребители. Угнанный бомбардировщик сначала искал ас Гюнтер Хобом, но разминулся с ним в облаках. А потом «Хейнкель» наткнулся на возвращавшегося с задания полковника Вальтера Даля, но у того банально не было патронов — он расстрелял боекомплект в предыдущем бою. Немцы могли только бессильно смотреть, как их секретный борт уходит на восток. Перелёт через линию фронта тоже стал испытанием. Свои же зенитчики, видя немецкий силуэт, открыли огонь. Самолет загорелся, Девятаев совершил жёсткую посадку на брюхо в расположении советской артиллерии. Из люка вывалились десять теней в полосатых робах. «Братцы, мы свои!» — кричали они солдатам, которые уже готовы были стрелять.

Хэппи-энда с оркестром и медалями сразу не случилось. СМЕРШ отнёсся к истории с глубоким подозрением. Как это — угнать секретный самолёт с базы Геринга? Не шпионы ли? Семерых рядовых участников побега после проверки отправили в штрафные роты на самый горячий участок фронта — форсирование Одера. Почти все они погибли в последние дни войны, сменив робу узника на гимнастёрку и сложив головы за месяц до Победы. Сам Девятаев долгое время находился в подвешенном состоянии. Спасло его вмешательство Сергея Королёва. Конструктору позарез нужен был человек, который видел Пенемюнде изнутри. Девятаев показал Королёву стартовые площадки «Фау-2», что помогло советской ракетной программе на старте. Звезду Героя он получил только в 1957 году, когда репрессии остались в прошлом, а вклад в ракетную гонку стал очевиден.