Как римский сенатор купил империю за двести миллионов и потерял голову через 66 дней

Весной 193 года Римская империя ушла с молотка. В прямом смысле. Преторианская гвардия, зарезав императора Пертинакса, заперла ворота лагеря и через глашатаев объявила, что вручит государство тому, кто заплатит самую высокую цену. У крепостных стен тут же начались стихийные торги. Изнутри казармы ставки повышал префект Рима Тит Флавий Сульпициан, который приходился убитому Пертинаксу тестем. Незадолго до резни зять отправил его к гвардейцам гасить мятеж, поэтому, когда пришла весть о смерти императора, Сульпициан уже был внутри казарм и тут же начал предлагать преторианцам деньги за престол. А вот сенатор Марк Дидий Север Юлиан, шестидесятилетний толстяк, оказался не столь расторопным и прибежал позже. Гвардейцы не стали открывать ему ворота, так что Дидию пришлось притащить к стене казарм лестницу, на которую он грузно забрался, чтобы его голос звучал громче.

Дидий был человеком интересной судьбы. Выросший в доме матери императора Марка Аврелия, он сделал образцовую карьеру военного и администратора: управлял Белгикой, Далмацией, Нижней Германией и Африкой, гонял германское племя хавков за Рейн, возводил каменные форты и заседал в консульском кресле. Он пережил паранойю и кровавые чистки эпохи Коммода, отделавшись лишь короткой ссылкой в родной Медиолан. Опытный политик и толковый командир, он умел выживать при любом кипише, и к старости накопил огромное состояние. Но шанс, даже призрачный шанс примереть кесарев пурпур наглухо отключил у старика инстинкт самосохранения.

Торги за престол напоминали банальные препирательства на толкучке. Сульпициан гнал цену вверх, дойдя до 20 тысяч сестерциев за голос каждого гвардейца. Дидий Юлиан решил закрыть сделку одним махом. Перекрикивая со своей лестницы шум толпы, он для пущего эффекта показал цифру на пальцах: 25 тысяч сестерциев (6250 денариев) на руки. Это равнялось жалованью преторианца за пять лет непрерывной службы. Суммарная выплата гарнизону должна была составить аж 200 миллионов сестерциев. Солдаты оценили щедрость сенатора, ворота открылись, и гвардия подняла покупателя над строем на щите, нарекая новым владыкой мира.

Вечером 28 марта вооружённый эскорт завёл Дидия в сенат. Перепуганные патриции, косясь на обнажённые клинки преторианцев, покорно выписали сенатору титул «Отца Отечества» и трибунские полномочия. Добравшись до Палатинского дворца, новоиспечённый монарх обнаружил там скромный ужин, приготовленный для убитого Пертинакса. Труп предшественника ещё лежал в соседних покоях, но Дидий с презрением отверг спартанскую пайку и отправил слуг рыскать по городу в поисках элитных морепродуктов.

Но народ не принял нового кесаря. Рим не принял. И на следующий день улицы ответили. Когда Дидий направился в курию, плебс заблокировал дорогу. В паланкин полетели камни, толпа неистовствовала, проклиная Дидия и называя его узурпатором. Но император не пожелал вести дебаты с чернью и просто приказал охране прорубить дорогу. Гвардейцы врезались в толпу, оставив на мостовых десятки изрубленных тел. Чтобы быстро замять инцидент, император проспонсировал бесплатные игры в цирке. Но распорядители провалили рассадку, на трибунах началась давка, и вместо лояльности зрители принялись хором звать сирийские легионы — прийти и навести в Риме порядок.

Провинциальные военачальникиы восприняли столичный аукцион как сигнал к открытому дележу активов. Мятеж подняли сразу три наместника: в Сирии, Британии и Паннонии. Быстрее всех сориентировался паннонский легат Септимий Север. Несколькими годами ранее Дидий, будучи проконсулом Африки, лично судил его по делу о прелюбодеянии и полностью оправдал. Теперь же спасённый подсудимый собрал пятнадцать легионов и двинул их на Северную Италию, чтобы достойно «отблагодарить» своего вчерашнего благодетеля.

Государственный аппарат начал сыпаться. Дидий выбил из сената резолюцию, объявлявшую Севера врагом, и выслал навстречу центуриона тайной полиции с приказом на ликвидацию мятежника. Киллер до цели предсказуемо не доехал. Альпийские перевалы бросили без охраны. Командование флота в Равенне в полном составе переметнулось к наступающим.

Столица готовилась к осаде максимально нелепо. Дидий погнал преторианцев рыть оборонительные рвы, но сытая гвардия отвыкла от физического труда. Солдаты откровенно саботировали приказы и за гроши нанимали городскую бедноту махать лопатами вместо себя. В приступе отчаяния император приказал раздать оружие капуанским гладиаторам и вывести на передовую цирковых слонов, чтобы топтать вражескую кавалерию. Горожане откровенно потешались над этим балаганом. Консуляр Плавтий Квинтилл прямо в лицо заявил Дидию, что власть не принадлежит тому, кто не способен удержать её силой оружия.

Когда авангард Севера подошёл к Риму, Дидий попытался откупиться. Он отправил к мятежнику послов с предложением поделить империю пополам. Север молча казнил переговорщика. Поняв, куда дует ветер, сенаторы экстренно собрались в храме Минервы, лишили Дидия всех титулов и единогласно вынесли ему смертный приговор.

1 июня 193 года солдат-исполнитель зашёл в пустые покои Палатинского дворца. Брошенный охраной, семьёй и слугами, Дидий до последнего не понимал, почему его оплаченный контракт аннулирован. По свидетельству Диона Кассия, перед ударом меча 60-летний старик успел лишь растерянно спросить: «И что дурного я сделал? Кого убил?». Тело выдали родственникам, и те быстро закопали его у пятого милевого столба по Лабиканской дороге. Правление самого дорогого императора Рима заняло ровно шестьдесят шесть дней.