Евровыезд Петра Алексеича

Когда мы говорим о Великом посольстве, в голове обычно всплывает картинка из учебника: высокий мужчина с усиками, топором и горящим взором, вокруг которого суетятся почтительные европейцы. В реальности всё было сложнее. Пётр I поехал в Европу за технологиями, и когда хвалёная голландская школа кораблестроения показалась ему слишком «кустарной», царь принял волевое управленческое решение: нужно ехать к англичанам. Те, мол, строят не по наитию, а по чертежам.

Переезд из уютной Голландии на Туманный Альбион состоялся в разгар зимы. 21 января 1698 года в Лондон, привыкший к визитам иностранных вельмож, пожаловала русская делегация, в составе которой находился некий урядник Преображенского полка Пётр Михайлов. Конечно, это «инкогнито» было секретом Полишинеля. Спрятать человека двухметрового роста со свитой, занимающей половину квартала, было физически невозможно. Лондонцы прекрасно знали, кто этот «мистер Михайлов», но тактично подыгрывали. Если царю угодно считать себя простым плотником — who cares, лишь бы платил за постой.

Король Англии Вильгельм III (он же правитель Нидерландов) встретил «брата Петра» с распростёртыми объятиями. Для Британии это был шанс втянуть Россию в свои торговые схемы, а для Петра — возможность добраться до «хай-тека» того времени. В Голландии Пётр освоил топор, но в Англии он взялся за циркуль. Его поселили в Дептфорде, поближе к королевским верфям. Самодержец всероссийский, вместо того чтобы устраивать балы, целыми днями пропадал в доках, изучая чертежи Энтони Дина — местного Илона Маска от кораблестроения. Пётр был одержим идеей понять почему корабль плывет, а не просто как сколотить доски, чтобы они не тонули. Английская школа с её математическим подходом привела его в восторг. Он лазил по трюмам, крутил штурвалы, инспектировал арсеналы и, говорят, даже заглянул к Исааку Ньютону. В перерывах между чертежами Пётр занимался «культурным обменом». Например, посетил заседание парламента. Увидев, как подданные открыто спорят с королём, царь, по легенде, заметил: «Весело слышать, когда подданные говорят правду своему государю». Впрочем, внедрять парламент у себя дома он всё же не стал.

Но Пётр не был бы собой, если бы всё ограничилось только учёбой. Русская делегация арендовала особняк Сэйс-Корт, принадлежавший известному писателю и садовнику Джону Ивлину, который гордился своим садом и живой изгородью из остролиста. Когда русские гости съехали, хозяин дома, мягко говоря, опешил. Живая изгородь была уничтожена — через неё катали друг друга на тачках. Газоны были вытоптаны, портреты предков Ивлина использовались в качестве мишеней для комнатной стрельбы, а одну из стен, выходившую на гавань, вообще разломали, чтобы можно было смотреть на корабли. Английская казна, скрепя сердце, возместила ущерб, списав все на издержки дипломатии. Сам Пётр к этому относился философски: работа тяжёлая, отдых должен быть активным. Кстати, в список «активного отдыха» попала и актриса Летиция Кросс, которой царь на прощание подарил 500 фунтов — сумму по тем временам огромную. Видимо, уроки английского проходили успешно.

Если рассматривать визит с точки зрения высокой политики, то это был провал. Главная цель Великого посольства — сколотить коалицию против Турции — рассыпалась в прах. Европе было не до турок, все готовились делить гигантское наследство испанского престола. Австрия и Англия мечтали помириться с султаном, чтобы развязать себе руки против Франции. Пётр быстро понял, что с такими «союзниками» каши не сваришь. Зато он увидел другую перспективу, Балтику. Пока дипломаты в Вене и Лондоне плели интриги, Пётр вербовал кадры. Из Англии и Голландии в Россию потянулись сотни специалистов: корабелы, инженеры, офицеры. Царь вез домой живой капитал — мозги. Визит пришлось прервать из-за вестей о бунте стрельцов. Пётр умчался в Москву, чтобы сменить европейский кафтан на палаческий фартук, но «английский урок» он усвоил. Россия готовилась стать империей.