Одно правосудие для всех: как доктор Гильотен тоже уравнял шансы. В некотором смысле

До революции во Франции казнили строго по сословному признаку. Аристократам полагалась относительно быстрая смерть — им отрубали головы тяжелым мечом. Простолюдинов вешали, жгли на кострах или четвертовали, из-за чего казнь превращалась в долгое и жестокое зрелище, на которое приходили поглядеть, как сегодня ходят глядеть на всякое поп-ММА. В октябре 1789 года врач Жозеф Гильотен предложил парламенту сделать этот процесс одинаковым для всех. Идея была в том, что смерть должна наступать мгновенно и без мучений, независимо от происхождения осужденного. Долой старые порядки, полная демократизация. Депутаты спорили два года. К 1791 году обезглавливание официально сделали единственным законным методом. Но тут же возникла проблема: рубить головы мечом в массовом порядке оказалось физически невозможно. Палачи быстро уставали, а лезвия тупились.

Решать проблему поручили специальной комиссии, которая должна была придумать какой-нибудь механизм, который позволил бы поставить смертоубийство на поток. Сам доктор Гильотен чертежей не делал — его роль свелась исключительно к продвижению концепции равной смерти. Проектированием аппарата занялся секретарь Хирургического общества Антуан Луи. Его чертеж был предельно прост: деревянная скамья, воротник из двух досок с выемкой для шеи и тяжелое косое лезвие. Кусок стали весом в сорок килограммов поднимали на три метра вверх, а дальше работала обычная гравитация. В начале весны 1792 года аппарат успешно испытали на трупах в парижских больницах, а 25 апреля вывезли на Гревскую площадь. Первым осужденным стал уличный вор Николя Пеллетье. Палач Шарль-Анри Сансон дернул защелку, и всё кончилось за доли секунды. Толпа зевак, привыкшая глазеть на долгие мучения на виселицах, недовольно засвистела. Зрители решили, что их обманули, и требовали вернуть привычные долгие казни. Кстати, вопреки популярным легендам, сам доктор Гильотен под нож не попал — он благополучно пережил революцию и умер в своей постели в 1814 году.

Власти быстро оценили удобство нового аппарата. Вскоре конструкцию перевезли на площадь Революции. 21 января 1793 года там обезглавили Людовика XVI, после чего машина заработала в безостановочном режиме. Эпоха террора превратила задуманный ради гуманизма инструмент в главное орудие расправы над политическими противниками. Только по официальным документам через гильотину прошли более шестнадцати тысяч человек. Казни стали рутиной. Утром дежурный открывал камеру, зачитывал стандартную фразу: «Мужайтесь, час искупления настал» и предлагал приговорённому стопку рома. После удара лезвия палач буднично поднимал отрубленную голову за волосы и показывал площади. Врачи того времени всерьез спорили, видит ли мозг эти лица в первые секунды после отсечения. Для тех, кого нельзя было привезти в Париж, республика нашла замену: каторжные тюрьмы в Гвиане, где ссыльные массово умирали от тропических лихорадок, прозвали в народе «сухой гильотиной».

Сама идея падающего лезвия не была французским изобретением. Подобные деревянные машины веками работали в Шотландии и Италии, а папские палачи использовали их в Риме вплоть до 1870 года. Но именно французский вариант с косым ножом оказался самым безотказным. В XX веке его активно переняла нацистская Германия. Немцы немного изменили конструкцию: сделали раму ниже и добавили лебёдку для подъема ножа. С 1933 по 1945 год в немецких тюрьмах обезглавили около 40 000 человек. Гитлеровцы считали расстрел слишком благородной смертью, поэтому под нож отправляли участников сопротивления и перехваченных агентов. Именно на гильотине закончили жизнь участники антифашистской группы Софи и Ганс Шолль, поэт Муса Джалиль и младшая сестра писателя Эриха Марии Ремарка Эльфрида Шольц.

Со временем публичные казни стали вызывать больше скандалов, чем одобрения. Во Франции аппарат перестали ставить на высокий эшафот, монтируя его прямо на земле у тюремных ворот. Тело казнённого сразу сбрасывали в глубокий закрытый ящик. Но в июне 1939 года отсечение головы убийце Ойгену Вейдману вызвало такую давку и истерику в толпе, что правительство запретило зевакам собираться на площадях. С тех пор экзекуции проводили только за закрытыми дверями тюрем. В последний раз тяжелое лезвие упало в Марселе 10 сентября 1977 года — тогда казнили тунисца Хамиду Джандуби. Спустя четыре года Франция окончательно вычеркнула смертную казнь из уголовного кодекса, навсегда отправив в музеи аппарат, который почти два столетия оставался главным аргументом государственного правосудия.