Рафаэль | That Painting

Та самая картина

01 | Брайар-Харбор

Поздней осенью Брайар-Харбор всегда окутан густым туманом, похожим на вздох моря.
Только забрезжил рассвет, а гудки кораблей уже пробиваются сквозь утренний туман и эхом разносятся над портом маленького городка.
Ален стоит у причала и наблюдает, как рабочие загружают последние чемоданы в багажник автомобиля. Вещи Рафаэля были собраны ещё накануне веречом: два футляра с красками, старый чемодан и несколько книг.
За все годы после того, как они вышли на сушу, им довелось пожить и в старых квартирах неподалёку от доков, и в уединённых загородных поместьях. Но куда бы они ни отправлялись, багаж Рафаэля всегда оставался прежним. Как только становилось известно об их местонахождении или появлялась новая информация о его народе, они снова отправлялись в путь. Со временем он уже сбился со счёта, сколько раз они переезжали, однако по привычке всё ещё старается сделать каждый временное пристанище как можно более уютным.
Молодой человек стоит у корабельных перил, опустив голову. Он крошит хлеб в ладони и подбрасывает кусочки в воздух. Утренний свет пробивается сквозь лёгкий туман, мягко освещая его светлую рубашку.
Они приехали в этот портовый городок из-за письма, которое Рафаэль недавно получил от своего народа. Ален не стал спрашивать, что в нём было написано, наблюдая, как бумага превращается в пепел между пальцами Рафаэля. Однако уже на следующий день Рафаэль предложил переехать в этот город.
«Скоро наступит осень, и в Брайар-Харбор будет проходить закрытая художественная выставка», объясняет Рафаэль. Ален останавливается, затем поворачивается к мольберту у окна. Он поставил его туда, когда они только переехали. Прошло уже шесть месяцев, но с него так и не сняли пыльный чехол.
Ален вздыхает и кивает Рафаэлю. «Хорошо. Я закажу билеты».

Брайар-Харбор — сырой, унылый город, полный людей, где люди не высовываются и редко интересуются тем, откуда родом их соседи. Едва ли это идеальное место для жизни, но для тех, кто хочет залечь на дно или бесследно исчезнуть из этого мира, — этот город и его жители самых разных судеб подходят как нельзя лучше.
Рафаэль ещё раз просматривает результаты своего расследования о закрытой художественной выставке в Брайар-Харбор, а затем переключает внимание на местный ювелирный магазин, который облюбовали состоятельные торговцы и крупные коллекционеры.

02 | Чарльз

Звякают колокольчики на двери. Внутри ювелирного магазина продолжается небольшой спор. Владелец держит в руках жемчужное ожерелье и отчитывает стоящего перед ним дизайнера. «Оно безжизненное! Мне нужны блеск! Жизнь! А теперь посмотри, что ты сделал!»
Дизайнеру на вид не больше двадцати, его волосы слегка растрёпаны, рукава покрыты металлической стружкой. Его голос звучит мягко, но отчетливо, когда он защищается. «Жемчуг — это слёзы, рождённые из боли устрицы. А вы хотите, чтобы он вам улыбался. Это неправильно».
Владелец магазина уже давится словами, готовый взорваться, когда замечает покупателя, проталкивающегося в дверь. Он натянуто улыбается, однако на мгновение его лицо застывает, когда он видит вошедшего — худого юношу, на вид не старше шестнадцати-семнадцати лет, простое тёмное пальто делает его похожим на тихую тень.
Улыбка владельца меняется с радушной на вежливо оценивающую. «Могу я… вам чем-нибудь помочь?»
«Как проходит процесс изготовления изделия на заказ?»
Не обращая внимания на изучающие нотки в словах мужчины, юноша спокойно поднимает глаза.
«А». Владелец магазина кивает в сторону стоящего рядом дизайнера. «Чарльз, проводи этого клиента в мастерскую, пусть посмотрит на материалы». Он разворачивается и уходит, явно не придавая этому заказу особого значения.
Чарльз соглашается, а затем с любопытством оглядывает стоящего перед ним юношу. С тех пор как он начал здесь работать, он повидал немало клиентов, но настолько юных среди них ещё не было.
В этом молодом человеке есть какая-то отчуждённость, совершенно не соответствующая его возрасту. Словно он наблюдает за миром через невидимое стекло.

В мастерской ещё больший беспорядок, чем торговом зале. Длинный стол завален инструментами, незаконченными металлическими деталями и россыпью драгоценных камней.
Взгляд Рафаэля медленно скользит по этому беспорядку. И вдруг останавливается.
В углу стола лежит недавно переплетённая брошюра, похожая на какое-то приложение к каталогу коллекции. На открытой странице изображена картина с описанием. В самой картине нет ничего особенного, но некоторые слова в тексте приковывают взгляд Рафаэля: «…написана с использованием особых пигментов, полученных из редких материалов. Обладает уникальным оттенком и неповторимой реалистичностью».
Взгляд Рафаэля задерживается на ней на мгновение. Затем он безучастно отводит глаза. Однако его пальцы слегка сжимаются в кулак.
«Безвкусно, правда?» говорит Чарльз с оттенком обречённости. «Это образец от одного крупного клиента. Он хочет, чтобы мой новый дизайн был выполнен в таком стиле. Видимо, в его кругах это сейчас в моде».
Чарльз всё ещё удивляется странным вкусам этих клиентов и не замечает, что взгляд юноши уже переместился на другие заказы и эскизы, связанные с выставкой, которая проходит неподалеку.
«Ваш клиент…» Молодой человек некоторое время молчит, прежде чем снова заговорить.
«Он предоставляет специальные материалы для изготовления своих украшений?» Словно что-то вспомнив, он поворачивается к Чарльзу. «Мне нужно будет сделать то же самое для своего заказа?»
Чарльз моргает. «Не совсем. Просто… этот клиент очень требователен к материалам. Он предпочитает проверять их лично».
«Спасибо», говорит Рафаэль. «Я вернусь, если мне что-то понадобится».
Когда он выходит из мастерской, ему навстречу устремляется влажный морской воздух.
Он слегка прищуривается и засовывает руки в карманы пальто. Он прячет следы от ногтей, оставшиеся на ладонях.
Ещё одна сделка сорвалась. Чарльз, не придав этому значения, качает головой и возвращается к полировке серебряной детали, которую держит в руках. Он не замечает, что несколько листов, прежде спрятанных в стопке рисунков, исчезли.

03 | Создание картины

В ту ночь Рафаэль сидит за своим столом.
Закрыв глаза, он продумывает несколько способов подобраться ближе к цели и сделать свой ход. Судя по тому, что рассказал Чарльз, он может воспользоваться тем, что выставка проходит в относительно людном месте, чтобы чисто и эффективно осуществить свой план.
Но…
Взгляд Рафаэля падает на угол комнаты, где стоит мольберт. Он уже много лет не брал в руки кисть, однако Ален по-прежнему настаивает на том, чтобы они возили его с собой, куда бы ни отправлялись.
Мысль, окутанная холодным пламенем, наконец пробивается сквозь его нерешительность.
Он сплетёт корону, трофей, который этот человек будет вынужден завоевать. Это будет картина… пропитанная смертельным ядом.

Охристые линии постепенно постепенно складываются в замысловатые узоры. В лунном свете они похожи на выцветшие кровеносные сосуды, неровно прилипшие к ткани. Они туго обвиваются вокруг кисти. Тонкие пальцы юноши дрожат от напряжения, пока холст не рвётся, а кисть не выскальзывает из его рук.
Рафаэль бросается в тесную ванную, открывает кран и погружает лицо в воду. Он долго не поднимает головы. Незнакомая вода. Свежая вода. Это вода отличается от морской, но она дарит ему такое же безмолвное утешение.
К счастью, он больше не тот лемуриец, каким был, когда впервые ступил на берег. Он так долго он не знал, что делать с тем, чего не мог понять.
Пламя вспыхивает на кончиках его пальцев, испепеляя последние запутанные, нерешительные линии.
Рафаэль снова берёт кисть и сжимает её, словно острый кинжал.

Чарльз немного удивляется, получив звонок от Рафаэля. Молодой человек предлагает ему сделку. Он хочет, чтобы Чарльз изготовил для него особую раму, украшенную замысловатыми драгоценными камнями. Что касается оплаты, то это та сумма, от которой невозможно отказаться.
Чем больше Чарльз слушает, тем лучше понимает ситуацию.
Так вот в чём дело… Живой интерес к художественным выставкам, готовность потратить целое состояние на искусно выполненную раму — должно быть, он рассчитывал на прибытие в Брайар-Харбор множества крупных коллекционеров, надеясь завоевать их расположение и в одночасье обрести известность.
Это не необычный ход, однако Рафаэль кажется слишком молодым. Он не похож на человека, готового плести интриги ради выгоды. Разве такой необработанный драгоценный камень, как он, тоже не способен устоять перед соблазном славы и богатства?
«Понимаю», говорит Чарльз во время разговора, и в его голосе слышится смесь понимания и разочарования. «Не волнуйтесь. Я позже соберу для вас информацию о выставке. Ах да, в последнее время среди состоятельных коллекционеров очень популярно искусство на морскую тематику, наполненное жизнью. Чем реалистичнее, тем лучше». Этому тихому, немногословному молодому художнику, вероятно, как раз нужна такая точная информация, чтобы подготовить свой дебют.
На другом конце провода Рафаэль слушает рассказ Чарльза, лишь тихо хмыкая в ответ. В его голосе нет ни единой эмоции.
После этого Рафаэль ещё несколько раз связывается с Чарльзом, чтобы окончательно согласовать детали рамы.
Постепенно Чарльз обнаруживает, что у Рафаэль обладает необычайно тонким чувством прекрасного. Иногда это даже вдохновляет его самого, профессионального дизайнера. Они не стали близкими друзьями, но хорошо знали друг друга. Чарльз считал его замкнутым, но невероятно талантливым соавтором, и юный возраст Рафаэля никак не меняет его мнения о нём.

Небо низко нависает над горизонтом, пока облака движутся к морю. Рафаэль идёт по влажному песку. Крошечные ракушки впиваются в его ступни, издавая тихий, глухой звук.
Он не останавливается, пока на мысе не появляется белый силуэт виллы для отдыха.
Он достаёт мольберт из рюкзака, закрепляет холст и смешивает краски.
У него нет какой-то определённой идеи для этой картины. Впервые он стоит перед чистым холстом, не имея в голове ничего, что хотел бы выразить или запечатлеть. Холодная морская вода накатывает и омывает его ноги. Он некоторое время стоит неподвижно, позволяя мышечной памяти вести его руку.
Пигменты ложатся на холст, и глубокое море из его воспоминаний оживает под кистью. Странные водоросли медленно колышутся, в их тёмных уголках, куда не проникает свет, а в самом центре одинокая медуза сияет холодным светом, плавно расправляя свои щупальца.
Каждый мазок Рафаэля спокоен и точен.
Он не создаёт произведение искусства. Он сооружает ловушку — ослепительно красивую гробницу.

04 | То, что исчезло

Чарльз заканчивает раму в срок. Когда он приходит доставить её, Рафаэль всё ещё вносит последние изменения в картину.
Взгляд Чарльза почти невольно притягивается к сцене на картине. Кажется, будто холодная морская вода вот-вот хлынет с холста и пульсирующее свечение медузы окажется прямо перед его глазами.
«Что это за медуза?.. Я никогда не видел ничего подобного». Чарльз приходит в себя и с любопытством наклоняется ближе.
«Она вымерла». Рафаэль, не поднимая головы, поправляет щупальца медузы тончайшей кистью.
«Тогда что ты пытаешься выразить, рисуя её?»
Юноша замирает с кистью и бросает на Чарльза косой взгляд. «Я просто записываю некоторые сцены из глубин моря».
Он отводит взгляд и начинает осторожно протирать кисти мягкой тканью. Затем одну за другой складывает их обратно в футляр.
Только закончив с инструментами, он подходит к картине и наклоняется, осматривая гвозди по краю холста.
Убедившись, что всё в порядке, он помещает картину в заранее приготовленный деревянный ящик, накрывает её подкладочной тканью, закрывает и закрепляет металлическими скобами. На протяжении всего процесса он обращается с этим кропотливо созданным произведением искусства так, словно это обычная посылка, которую нужно вовремя отправить.
«Спасибо». Рафаэль передаёт запечатанный деревянный ящик Чарльзу. «Не открывай его до дня выставки».
Чарльз несколько удивлён. «Ты не собираешься ничего проверить?»
«Нет». Ответ Рафаэля звучит сухо. Он отворачивается и начинает собирать разбросанные неподалёку тюбики с краской.
Чарльз держит деревянный ящик, на мгновение колеблется, а затем спрашивает. «Этой картине… ведь нужно название, верно? Как мне её назвать?»
Руки Рафаэля замирают над красками. Он стоит спиной к Чарльзу. Несколько секунд вокруг царит тишина.
«У неё нет названия» Наконец говорит он, его голос становится ещё тише, чем прежде. «Пиши что хочешь».
Чарльз смотрит на стройную спину юноши, прямую как доска. Он решает больше не настаивать. Держа деревянный ящик с картиной, он разворачивается и выходит из комнаты, всё ещё наполненной запахом скипидара.

В день выставки владелец магазина присылает сообщение. Это огромный успех. Все работы в магазине распроданы. Состоятельный торговец платит баснословную сумму за шедевр неизвестного художника, а дизайнера Чарльза в тот же вечер приглашают на закрытый просмотр на вилле. Это беспрецедентная возможность, и Чарльз в восторге. Но, прождав в магазине до наступления темноты, он так и не смог связаться с Рафаэлем и ему ничего не оставалось ничего, кроме как пойти одному.

Интерьер виллы отличается экстравагантной роскошью. В огромном помещении, известном как зал коллекционирования, нет окон. Освещение здесь искусственное. Вдоль стен и внутри стеклянных витрин выставлены всевозможные экспонаты: органы гигантских китов, эмбрионы глубоководных рыб, подвешенные в неизвестных жидкостях, предметы старины, поднятые с затонувших кораблей…
Это место совсем не похоже на галерею. Скорее, оно напоминает океанское кладбище, которое аккуратно вскрыли и выставили напоказ.
В центре комнаты висит картина Рафаэля, мёртвая медуза словно парит у конца реки смерти. Чарльз вздрагивает, внезапно осознав, что решение Рафаэля не приходить было мудрым.

Позднее той же ночью тишину виллы пронзают пронзительные крики, доносящиеся из зала коллекций, оглушительный грохот падающих витрин с экспонатами и звон разбивающегося стекла. В тени коридора Рафаэль тихо прислоняется к двери и слушает финал, которого так долго ждал.
Когда шум стихает, молодой человек перешагивает через разбитое стекло и разбросанные обломки, затем опускает взгляд и встречается с широко раскрытыми, уставившимися на него глазами. В них, прежде полных жадности и жестокости, теперь не осталось ничего, кроме страха.
Рафаэль долго смотрит на него, пока тот не замолкает. Только тогда он медленно приседает, разжимает сжатый кулак и вытаскивает кинжал. Не удостоив даже взглядом картину, которую создал собственными руками, Рафаэль разворачивается и исчезает в ночи.

На берегу тихо, слышны лишь шум дождя и мерный плеск волн.
Рафаэль достаёт кинжал, разжимает пальцы и позволяет ему упасть. Волны уносят его далеко, пока он медленно погружается в воду и исчезает под тёмной гладью моря.
Рафаэлю кажется, что он тоже тонет вместе с кинжалом. Ледяная морская вода убаюкивает его, пока он падает и бесконечно плывёт.
Нет ни света, ни звука, ни привязанности к чему бы то ни было.
Время идёт. Он моргает и понимает, что по-прежнему стоит на мокром песке. Он никуда не уходил. Но ощущение, что он куда-то уплывает, не исчезает. Всё это слишком реально.
Все чувства отступают, как вода, оставляя после себя лишь опустошение.
Но теперь он понимает одно. Его картины могут послужить идеальным прикрытием.
А ещё они могут стать… более действенным оружием.

05 | Вопрос

Увольнение Чарльза проходит на удивление быстро, и он выглядит как человек, сбросивший с плеч тяжкий груз. Даже утомительный хаос обустройства мастерской наполнен новой энергией. Он арендует небольшой магазинчик, с окнами на улицу. В нём есть мансарда неподалёку от доков, и, руководя грузчиками, Чарльз случайно замечает Рафаэля, идущего вдоль побережья.
«Эй». Чарльз машет ему рукой, на лбу у него выступил пот. «Очень вовремя. Подойди, взгляни на эту вывеску. Что скажешь?»
Рафаэль медленно подходит и поднимает голову. Сегодня на нём простая тёмная толстовка с капюшоном, надвинутым так низко, что видна лишь нижняя часть лица. Морской бриз проносится между ними и приподнимает несколько выбившихся прядей его чёлки.
«Что не так?» Чарльз откладывает чертежи, которые держал в руках и осторожно произносит. «Ты неважно выглядишь».
Рафаэль отводит взгляд и качает головой, показывая, что всё с ним в порядке. Оба молчат. Рабочие снуют туда-сюда, таская коробки, в воздухе висит густая пыль и пахнет свежей древесиной. Чарльз поворачивается к Рафаэлю. «Кстати, деньги за картину…»
«Оставь себе. Тебе ведь нужны средства для мастерской, верно?» Рассеяно отвечает он.
Чарльз чувствует себя немного неловко от такого покровительствованного тона, но не отказывается. У него уже есть идея, и эти деньги ему действительно нужны.
«Ну, спасибо. Какие у тебя планы? Будешь продолжать рисовать?»
«А ты? Собираешься и дальше создавать украшения?»
Чарльз моргает и с улыбкой пожимает плечами.
«Кто знает? Сейчас мне нравится заниматься дизайном, поэтому я занимаюсь им. Если потом мне понравится что-нибудь другое, то займусь этим. Вообще-то, в последнее время я начал изучать цветы…»
Заметив, что молодой человек внимательно его слушает, он вдруг понимает, что вопрос на самом деле предназначался не ему.
Он задумывается, затем подходит к куче неразобранных инструментов и берёт в руки прототип серебряной броши.
«Когда я только начал её делать, я не думал о том, кто её увидит и за сколько её можно будет продать. Я просто увидел подходящие материалы, иу меня зачесались руки взяться за работу. Набросать эскиз, постучать молотком… Сам процесс приносил мне радость».
«Поэтому я всегда считал, что в каждом нашем творении есть частичка нас самих»
«Когда я увидел твою картину, я подумал…» Он улыбается Рафаэлю. «Хоть ты и рисуешь морские глубины, я вижу, что в твоём сердце пылает огонь, парень».

06 | В глубины моря

Месяц спустя Рафаэль неожиданно получает невероятно большую посылку. По телефону голос Чарльза звучит весело, хотя в нём и слышатся преувеличенно недовольные нотки.
«Коллекцию выставили на аукцион! Эта картина… Я стиснув зубы выкупил её. Она стоила в несколько раз дороже, чем при продаже. Какой грабёж… Но я не мог просто так оставить её в таком месте».
Он делает паузу, и его тон становится непринуждённым.
«Только не осуждай. Я купил её на свои деньги. Но деньги, которые ты изначально выручил за неё, я действительно я вложил в свою мастерскую».
Взгляд Рафаэля падает на небольшую этикетку, прикреплённую аукционным домом к обратной стороне рамы. На ней аккуратным почерком Чарльза написаны три слова.
«В глубины моря».
В открытое окно врывается сухой ветер. Он приносит запах бензина с улицы, аромат завтрака из закусочной внизу и слабый запах стирального порошка от мокрой одежды соседей, которая сушится этажом выше. На другом конце провода Чарльз всё ещё о чем-то рассказывает — о первом клиенте своей новой мастерской, о каком-то необычной огранке драгоценного камня — его голос звучит радосто, с неприкрытом воодушевлением. Картина тихо стоит там. Это всё та же картина, но что-то в ней изменилось.
«…Ох». Наконец говорит Рафаэль в трубку. «Хорошее название».
Голос Чарльза смолкает. Следом раздаётся тихий смех, словно он наконец-то вздохнул с облегчением.
Повесив трубку, Рафаэль стоит застывает на месте. Потос на подоконнике умирает, его листья пожухли и пожелтели от недостатка ухода.
Сумерки сгущаются, за окном начинается дождь. Капли бьют по стеклу, оставляя извилистые размытые дорожки, которые затем сливаются вместе и стекают вниз.
Эти сцены настолько обычны, что о них едва ли стоит упоминать.
Внезапно он резко поворачивается, достаёт совершенно новый альбом для эскизов и берёт карандаш. Он садится и начинает рисовать поникший цветок потоса, склонившийся набок, и потеки дождевой воды на стекле. Но на полпути каждый штрих начинает казаться неправильным. Мрачная зелень становится тяжелее в его глазах. Она растекается багрянцем на кончике карандаша и напоминает ему те широко раскрытые, застывшие глаза.
Он откладывает карандаш и смотрит в окно. Давным-давно, когда Рафаэль только учился держать кисть, он написал свою первую картину. Это был всего лишь неровный мазок синего цвета без четкой формы.
Виртуоз, который обучал его, указал на синее пятно и мягко сказал, «Смотри, это такой синий, какой сейчас можешь написать только ты. В нём хранятся твои сегодняшние чувства. Когда-нибудь в будущем, увидев его, ты вспомнишь этот момент. Хм… Может быть, ты даже вспомнишь меня, хе-хе…». То синее пятно оказалось размазано по подбородку жреца, а смех постепенно растворился в далёком воспоминании.

Ален стоит на причале и наблюдает, как рабочие загружают последние чемоданы в багажник автомобиля.
Что касается вещей Рафаэля, то они были собраны накануне вечером. Всё те же два футляра с красками, старый чемодан и несколько книг. Но на этот раз к ним добавилось несколько сувениров. Корабль отплывает через пятнадцать минут. Как и всегда, они отправятся в следующий город.
«Тебе ещё нужно что-нибудь сделать?»
Увидев, что Рафаэль отрицательно качает головой, он больше ничего не говорит и продолжает руководить рабочими, загружающими багаж в каюту корабля.
«Подождите!»
Голос доносится с окутанной туманом причстани.
Рафаэль оборачивается и видит бегущего к нему Чарльза.
Тот останавливается перед Рафаэлем, некоторое время стоит, согнувшись и тяжело дыша. Затем выпрямляется и вкладывает в руки Рафаэля свёрнутый лист бумаги.
«Скажу тебе честно. Я тайком отправил твою картину своему учителю. Он хороший человек. Это его рекомендательное письмо…»
Увидев, что юноша не спешит отказывается, Чарльз не может удержаться и продолжает. «Как ты вообще умудряешься писать такое?»
За все годы работы дизайнером он повидал немало множество художников, но редко встречал в чьих-то работах силу, способную затронуть душу.
Понимая, что письмо по-прежнему игнорируют, Чарльз не сердится. Он кладёт руку на плечо Рафаэлю и заталкивает письмо ему в карман.
«Не понимаю. Ты молод и талантлив, но никогда не улыбаешься. В любом случае… продолжай рисовать. Однажды весь мир выйдет из-под твоей кисти».
Говоря это, Чарльз протягивает руку. Он хочет потрепать Рафаэля по волосам, но молодой человек отворачивается и уклоняется от его руки.
«Спасибо. Нам пора идти», говорит Рафаэль.
Рука Чарльза застывает в воздухе. Он медлит, затем улыбается и машет рукой.
«Счастливого пути».

По пути корабль сделает остановку в крупном порту. Оттуда они отправятся на север по суше и найдут место, где можно будет остановиться на неделю, прежде чем добраться до города с более мягким климатом. Там он воссоединится со своей единственной оставшейся в живых родственницей, Талией.

Всё должно наладиться, когда рядом будет семья. Говорят, лето там долгое и солнечное, с моря дует тёплый морской бриз, а в городе есть академия изобразительных искусств. Если он захочет, возможно, он мог бф заняться живописью или скульптурой и научиться взрослеть, как обычный человеческий ребёнок.
Ален поправляет очки на переносице и опускает голову. Он аккуратно записывает в блокнот следующее: «В комнатах у моря нужны более плотные шторы, иначе утренний солнечный свет будет проникать слишком рано. К зиме нужно заготовить достаточно дров для камина. Если двор достаточно большой, посадить несколько тех цветов, которые когда-то так любил этот ребёнок… Это всё мелочи. Но он ещё молод. Если его жизнь будет наполнена такими мелочами, возможно, в ней останется не так много места для боли».

Морской бриз дует, пока корабль медленно отходит от длинной серой гавани. Утренний туман рассеивается, а солнце становится ярче. Они плывут до тех пор, пока земля не исчезает из виду, пока солнце поднимается ещё выше. Затем его свет склоняется на запад, сгущаются сумерки и, наконец, наступает темнота. Луна поднимается всё выше, пока корабль тихо плывёт по морю.
Рафаэль не спал. Он сидит перед мольбертом, повернувшись спиной к лунному свету, льющемуся из окна.
Угольный карандаш мягко, ритмично скребёт по бумаге. Он рисует медленно и сосредоточенно, словно во всём мире не осталось ничего, кроме лежащего перед ним листа.
Он останавливается и возвращается к наброскам увядшего потоса и стекла, покрытого дождевыми потеками.
Он долго смотрит на него, затем переворачивает страницу.
Бумага чиста.
Он берёт карандаш и продолжает рисовать.