Калеб | An Open Window

Открытое окно

01 | Ранняя осень

К тому времени, когда на фрукте появляются коричневые пятна, косточка внутри него уже давно сгнила, превратившись в нечто вроде мякоти. Никто не может её увидеть. Маленькая птичка, которая питается им, проклёвывая мягкую мякоть и высасывая пьянящий сок, в конце концов падает на землю вместе с фруктом. Она устала. Она не двигается.
Вот такую «драму» Калеб наблюдал до самого финала в свою первую осень в приюте.
Плод лопнул, коснувшись земли, выпустив запах брожения. Вокруг столпилась дюжина маленьких любопытных детей, но потом они разбежались в разные стороны. «Птичка мертва!» кричат они. Ветер разносит запах по ветвям софоры, и к тому времени, когда он достигает Калеба, от него остается лишь едва уловимый след.
Забравшись высоко на ветви софоры, он наблюдает за происходящим. Фигурки, которые то собираются, то разбегаются, поразительно напоминают муравьёв, которых можно увидеть, присев на корточки на земле. Они хрупкие, ведут себя как стадо, тянутся ко всему сладкому и время от времени бывают упрямыми.
Запах становится сильнее. Он похож на тот, который Калеб раньше улавливал, бродя по городским руинам.
Но птица вовсе не умерла.
Когда все расходятся, Калеб перепрыгивает с ветки на карниз первого этажа, а затем спускается на клумбу. Его тень падает на крошечную грудку, которая незаметно поднимается и опускается. Воздух становился прохладнее, и закрытые веки птицы дрожат.
К тому времени, когда небо темнеет, птица всё ещё не подаёт признаков пробуждения. Калеб поднимает её и кладет между толстыми ветвями софоры. Там находится сложенное из бумаги гнездышко с несколькими стручками плодов дерева-пагоды. Он какое-то время разглядывает его, а потом отламывает покрытую листьями ветку и накрывает ею птицу, как одеялом. Затем уходит, не оглядываясь.

На следующий день к главным воротам подъезжает машина с грубо нанесённой эмблемой медицинской службы. Калеб стоит на ветке своего дерева и смотрит вниз, когда ворота распахиваются, и за фигурами взрослых, разговаривавших между собой, появляется растерянное лицо девочки. Птица, разбуженная жаждой, тихо вскрикивает, и девочка поднимает голову. Увидев эти пустые, ничего не понимающие глаза, Калеб всё понимает. Она ничего не помнит.
Медицинские работники и воспитатели приюта ведут её внутрь. Вскоре из маленькой комнаты на втором этаже, расположенной прямо за софорой, доносятся приглушённые голоса.
«Некоторое время назад в медицинском центре произошло нападение Странников... Она едва не пострадала... Наверное, это её сильно напугало...»
«...У нее довольно сложное заболевание сердца, но, к счастью, после операции она идет на поправку довольно быстро...»
«...На данный момент ваше учреждение — единственное в округе, обладающее необходимыми медицинскими лицензиями... Пожалуйста, мы очень на вас рассчитываем...»
Месяцы разлуки после Катастрофы Хронорифта сжались в обрывки слов, просачивавшиеся через щель в окне и отдававшиеся эхом под покачивающимися листьями.
Калеб уже бывал в этой маленькой комнате. Чистые белые стены. Она отличается от исследовательского центра одним важным обстоятельством: здесь есть окно. Если высунуться из этого единственного окна и посмотреть направо, можно увидеть расходящиеся ветви софоры.
В первую неделю пребывания девочки в приюте взрослые лишь слегка приоткрывали это окно. Всякий раз, когда птица издавала крик, Калеб видел, как за стеклом едва заметно колышется тонкая занавеска, но у окна никто не появлялся.

02 | «Изъян»

Телевизор мерцает, когда его включают, и драма начинается точно по расписанию. Дети послушно рассаживаются в общей комнате. Вскоре воздух наполняется весёлым смехом. Калеб не участвует ни в каких других мероприятиях, но никогда не пропускает время, отведённое для просмотра телевизора.
Нескольких месяцев Эмрин хватило, чтобы сделать вывод: он трудный ребёнок. Он раздвигает траву, чтобы понаблюдать за муравьями, забирается на деревья, чтобы рассмотреть цветы, а освоив достаточное количество слов, начинает жадно поглощать книги. Всё свободное время он проводит под открытым небом или свернувшись калачиком в читальном уголке. Это мальчик, из тех, кто с тихим упорством изучает все, что вызывает у него любопытство, но при этом держится с людьми на удивление настороженно. Иногда Эмрин чувствует, как в ней просыпается необъяснимое желание посоревноваться. Неужели действительно невозможно найти слабое место этого сорванца?
Она складывает руки за спиной и посмеивается над собой. Взрослые в определённом возрасте просто не могут удержаться от того, чтобы не подразнить детей. Впрочем, ей и правда любопытно, где у Калеба слабое место.
Одна серия заканчивается, и наступает время игр на свежем воздухе. Пустой двор предлагает немногое: лишь участок песка, несколько цветов и деревьев. Но возможность снова выходить наружу, не опасаясь, что с неба на тебя свалится монстр, уже более чем достаточна. Дети всегда стараются использовать этот шанс по максимуму.
Эмрин стоит под навесом, наблюдая за детьми, чьи сердца закрылись после потери домов, и за теми, кого больше тянет к спорту или игрушкам. Всякий раз, когда кто-то из детей подбегает к тётушке директору и просит рассказать историю, она усаживается на маленький табурет. С улыбкой она начинает рассказывать историю, которая, как она знает, может их увлечь.
Во время перерыва она пьёт воду и замечает Калеба, который выше своих сверстников, сидящего на книжном шкафу в уголке для чтения. К груди прижата тяжёлая книга, тело свернулось у стены, колени плотно подтянуты к груди. Наружу остаются лишь огромные, глубокие глаза и бездонный взгляд. Эмрин на мгновение замирает, прежде чем понимает. Точно так же, как она наблюдала за детьми, он наблюдал за ней. Точнее, он наблюдал за тем, как она оценивает остальных.
Дети всегда достаточно проницательны, чтобы понять, кто занимает в доме самое высокое положение.
Даже в приюте — маленьком обществе, превосходящем по размеру любую семью, — дети совершенно ясно понимают, что Эмрин здесь «главная» среди взрослых.
Но Калеба никогда не интересовал какой-то конкретный человек. Так почему же он изучает её поведение?
Не желая упускать такой редкую возможность, Эмрин подходит к книжному шкафу и с улыбкой, в которой чувствуется игривый вызов, поднимает голову. Возможно, для женщины её возраста она ведёт себя слишком задорно, но Калеб явно это замечает.
После короткого замешательства глаза мальчика медленно сужаются, а выражение его лица становится поразительно похожим на выражение морды молодого леопарда с обложки книги, приготовившегося к своей первой охоте.

03 | Маленькая победа

Эмрин впервые приводит маленькую девочку со второго этажа в общую комнату посмотреть телевизор вместе с остальными детьми. Пока всеобщее внимание приковано к экрану, новенькая бесшумно проскальзывает в комнату. Калеб, сидевший на вершине книжного шкафа Калеб меняет позу: вместо того чтобы прижимать спину к углу, где сходятся две стены, он садится, прислонившись к одной из них. Его взгляд останавливается на голове девочки. Она оборачивается, секунду смотрит на него, а затем быстро снова переводит взгляд на экран телевизора.
Эмрин внимательно наблюдает за происходящим.
Во время групповых игр Эмрин составляет более ясное представление о девочке: тихая, в ее поведении нет злобы, почти незаметная. Примерно через час молчаливого наблюдения она бросает взгляд на Калеба и обнаруживает, что его уже нет.
Она зовёт других воспитателей присмотреть за детьми, а сама обыскивает двор от начала до конца. Она уже начинает хмуриться, когда сверху раздаётся шорох.
Калеб высовывается из маленького окна второго этажа. Затем прыгает с подоконника и приземляется на толстую ветку дерева. Несмотря на расстояние в несколько шагов, его движения остаются на удивление уверенными. Оглянувшись, он видит, что окно распахнуто настежь, а тонкая занавеска полностью отодвинута. Кровать отсюда не видна, но любой, кто приблизится к окну, будет как на ладони.
Крики птицы становятся пронзительными и настойчивыми. Калеб похлопывает себя по карману, достаёт половинку печенья и крошит его в гнездо. Птица отказывается возвращаться. Она сидит на раскачивающейся верхушке дерева и кричит ещё отчаяннее. Калеб склоняет голову набрк и наблюдает за ней, пока снизу не раздаётся оглушительный крик.
«Калеб, спускайся... Медленно!»
Она наблюдает, как мальчик с привычной лёгкостью спускается с дерева, аккуратно отряхивает колени и поворачивает к ней своё ничего не выражающее лицо. Сердце Эмрин, которое только-только успело успокоиться, грозит снова бешено заколотиться.
Она делает два глубоких вдоха, чтобы прийти в себя. Затем наклоняется и мягко спрашивает: «Чему ты научился?»
Возможно, из-за сократившегося расстояния Калеб чувствует себя неловко, отступает на полшага назад и ничего не отвечает.
Эмрин улыбается. «Я знаю, что ты тайком наблюдал за мной. И за другими воспитателями тоже».
Мальчик делает шаг назад.
«Ты быстро учишься, да? Когда ты только сюда попал, ты едва умел читать. Но уже через месяц ты начал сам брать в руки книги. За три месяца ты наверняка кое-что узнал о том, как люди ладят друг с другом, верно?» Прежде чем он успевает отступить ещё дальше, Эмрин выразительно приподнимает брови. «Не хочешь проверить, чему научился? Или боишься?»
Этот умный ребёнок никогда не читал книг по военной стратегии. Он не знает, что у опытных взрослых есть такой приём, как провокация через вызов. Его взгляд снова меняется. Теперь он более живой, но в нем стало больше настороженности.
Калеб пристально смотрит на Эмрин, затем разворачивается и заходит внутрь.
Эмрин убирает свою мультяшно-злодейскую ухмылку и следует за ним. Когда она наконец находит Калеба снова, тот стоит перед той самой девочкой с почти незаметным присутствием. У него ладони что-то зажато. Девочка встаёт на цыпочки, чтобы посмотреть, качает головой и отворачивается. У нее такое же бесстрастное выражение лица, как и у него.
Эмрин подходит с новым переносным радиоприёмником и настраивает его для девочки на единственные два доступных канала. Сквозь белый шум до них доносятся новости из мира за пределами приюта. Где-то уничтожен Странник высокого уровня угрозы, где-то открыт новый медицинский пункт, а где-то ещё создали новую безопасную зону... Голос, принадлежащий человеку, которого называют выжившим, дрожит и срывается. «Наши фрукты созрели! В этом сезоне человечество не останется с пустыми руками. Всё постепенно налаживается»...
Поглощённая происходящим, девочка сидит в тихом уголке, прижимая к себе радиоприемник. Эмрин ласково гладит её по голове, затем встаёт, проходит мимо хмурого и ошеломлённого Калеба и тоже гладит его по голове.
Мгновение спустя по двору разносится громкий смех директора. «Хочешь научиться моим трюкам? Тебе ещё расти и расти, малыш! Ха-ха-ха!»

04 | Тот, за кем они следуют

Что это за ребёнок, который к одиннадцати или двенадцати годам остаётся проницательным, настороженным, замкнутым и совершенно не социализированным, ничего не зная о мире? В спокойные времена это было бы серьёзной причиной для беспокойства. Но в эпоху, когда в небе зияет огромная дыра, а Странники заполонили мир, это едва можно назвать чем-то из ряда вон выходящим.
Мальчик, с которым было непросто, доставил Эмрин совсем немного хлопот. Всего лишь одно имя, которое никогда не отзывается на перекличке, одна тень, за которой ей приходится следить во время каждого группового мероприятия. Он то растворяется в воздухе, то прячется так, что его не видно. Если его не удаётся найти, достаточно одной серии драмы или новой книги, чтобы выманить его. На данном этапе разница между Калебом и ребёнком, не требующим особого внимания, не так уж велика.
После Катастрофы Хронорифта системы вещания и связи ещё не успели полностью восстановиться. Всё, что удалось вернуть в работу, используется только для экстренных оповещений и прямых трансляций новостей. Старый телевизор в приюте показывает DVD-диски, а это значит,что там только старые передачи. Диски принадлежат одной из воспитательниц, которая, по слухам, в панике схватила три бокс-сета, спасаясь от бегством. Один из них она потеряла из-за Странника по дороге. Оставшиеся два были переданы в приют.
Вчера первый бокс-сет официально подошёл к концу. Это был семейный ситком, насчитывавший более девяноста эпизодов, который помог этим оторванным от дома детям пережить самый тяжёлый период в относительном спокойствии. Те, кто был почувствительнее, плакали, наблюдая за трогательными моментами из жизни семьи из пяти человек. Те, что посмелее, уже хвастались, что когда-то бывали в том же парке развлечений, который показывали на экране. А ещё был юный Калеб, который потратил девяносто эпизодов, изучая семьи в человеческом обществе.
Начинается новый диск. Фигуры в масках, облачённые в гладкие облегающие костюмы для скрытных операций, прыгают и мечутся между небоскрёбами. Экран оживает свистом и грохотом. Несколько грубоватые спецэффекты и яркие динамичные сцены приковывают внимание каждого ребёнка. Это старый мультфильм о спасении мира.
В последующие дни дети, которые раньше играли в «дочки-матери», полностью меняют свои предпочтения в играх. Теперь они становятся супергероями и монстрами. Калеб достаёт из читального уголка толстый, потрёпанный сборник сказок, и, балансируя ею на голове, мчится к софоре. Когда он пересекает игровую площадку во дворе, в него летит ветка. Он замедляется и щелкает пальцами. Ветка замирает в воздухе, прежде чем с грохотом упасть на землю.
Ребёнок, прибежавший подобрать ветку, замирает. Через пару секунд он восхищенно вскрикивает, переживая целую бурю эмоций. «Ты Магнитный герой!»
Одна эта фраза лишает Калеба его уединения.
Когда его окружают в третий раз, Калеб марширует к Эмрин, а за ним тянется вереница детей. Он не может скрыть раздражение в голосе. «Ты собираешься что-нибудь с этим делать?»
Эмрин лишь смеётся ему в лицо. Магнитному герою обязательно положены младшие подручные.
Раздражённый до предела, Калеб возвращается к софоре и просиживает там полдня. Он отказывается спускаться. И не важно, кто его зовёт.
Почти через месяц после прибытия в приют девочка, похоже, заболевает. Как раз тогда, когда она начала знакомиться с другими детьми, её снова отправляют наверх отдыхать. Калеб прячется на дереве со своей книгой и читает вслух всякий раз, когда встречает отрывки с описаниями разных городов и пейзажей. Вскоре окно, которое взрослые закрыли, снова распахивается.
Она стоит у тонкой занавески, слушая — или, по крайней мере, так кажется — чтение Калеба. Но её взгляд устремлён куда-то за пределы стен приюта. Калеб знает, на что она смотрит. Он всегда подходит к этому дереву и смотрит в том же направлении.
За стенами виднеются уходящие вдаль железнодорожное пути. Они тянутся до самого горизонта, который невозможно увидеть невооружённым глазом.
Однажды днём он дочитывает последний рассказ из сборника. Калеб закрывает книгу и собирается уходить. С подоконника доносится тихий голос. «А что произошло в том сериале? Когда папы и мамы не было дома, старший брат повёл их в парк развлечений?» спрашивает она.
Это эпизод семейной драмы, который она пропустила из-за болезни. К сожалению, Калеб его тоже не смотрел. Ему нечего ответить. Минуты проходят в тишине, и слышно только, как мягко шелестят на ветру стручки плодов софоры.

05 | Рай в конце

В читальном уголке нет историй о парках развлечений.
Когда младшие приспешники узнают, что Калеб интересуется парками развлечений, они начинают болтать и делиться всеми своими знаниями и сведениями. Лэнгстон, самый знающий из них — выпускник детского сада, между прочим, — хвастается. «Там, где садится солнце, есть парк развлечений. Я постоянно туда ходил».
Старые железнодорожные пути за приютом ведут туда, где заходит солнце.
Время дневного сна — самый тихий час в приюте, уступающий по тишине лишь ночи. Калеб взбирается на дерево, и с его ладони взлетает бумажный журавлик с нацарапанными на нём словами. Он с трудом протискивается через щель между створками в окне. Вскоре изнутри доносится едва слышный звук шагов. Девочка распахивает окно, и её яркие горящие глаза находят его.
Калеб встречается с ней взглядом. Он медлит, но вопрос срывается с его губ прежде, чем он успевает осознать это. «Хочешь выйти за стены и найти тот парк развлечений?»
Глаза девочки широко раскрываются от удивления, и она с готовностью кивает, высовываясь наружу и протягивая руку к Калебу. «Поймай меня».
Он медлит. Затем берёт её за руку и позволяет ей мягко приземлиться на ветку, на которой стоит сам.

Как раз в тот момент, когда они собираются перелезть через стену тем же способом, из ниоткуда появляются трое детей, которые наблюдали за Калебом ещё с начала дневного сна. Они выстраиваются вдоль стены, словно стайка маленьких птенцов, полных надежды, и молча смотрят на него.
«...Забирайтесь сами», бормочет Калеб.
Дети, которые хотят спасти мир вместе с Калебом, помогают друг другу забраться наверх, чтобы покорить стену зловещей крепости. Вдоль заброшенных железнодорожных путей пять маленьких фигур разного роста свободно бегут навстречу солнцу.
Всего лишь стена отделяет их от внешнего мира, но воздух здесь совсем другой. Ветер мчится им навстречу, словно шершавый язык запыхавшегося животного, его горячее дыхание касается их лиц. Под палящим солнцем на горизонте дрожат очертания гор. На какое-то мгновение, затаив дыхание, они замирают совершенно неподвижно, чувствуя, как ветер обдувает кончики их пальцев, и легкая дрожь восторга разливается по всему телу.
Впервые за долгое время они видят внешний мир собственными глазами.
Ползучий кисличник и цветы цикория пробиваются сквозь щели между рельсами, прислоняются к шпалам и покачиваются на ветру. Кажется, будто они отправились на весеннюю прогулку. Сердца детей постепенно наполняются радостью, их поддерживает непоколебимая вера. Если они будут просто продолжать идти по этой ржавой железной дороге, она приведет их к парку развлечений.
Это должно быть самое чудесное, безопасное и счастливое место в мире.
По дороге кто-то начинает тихонько напевать. Потом кто-то беспокоится, что пение может привлечь монстров, и они замолкают. Калеб держит её за руку, и идёт в самом конце группы. Они проходят мимо того, что воспитатели называли «местом, где спит много людей». Один из детей клянется, что это, должно быть, какой-то отель. Другой настаивает, что это место для отдыха. Девочка в замешательстве смотрит на Калеба, и он, подумав, качает головой. Он не говорит ей, что это место, куда люди попадают только после смерти.
Кажется, прошла вечность, прежде чем они перестали бежать. Упираясь руками в колени, они переводят дыхание.
«Мы уже пришли?»
Калеб смотрит вперёд. Он умеет определять время и направление по солнцу, но его ответ всё равно звучит неуверенно. «...Мы должны добраться туда до захода солнца».
Ветер доносит мерзкий, едкий запах. Двое самых робких детей чувствуют себя неуютно и устают.
«Я хочу вернуться».
«Я тоже...»
Калеб останавливается и указывает назад. «Тогда уходите. Мы идём вперёд».
Двое колеблются. Затем берутся за руки и бегут обратно той же дорогой. Они бегут чуть медленнее, чем раньше.
Они продолжают идти, пока тишину не разрывает далёкий рёв Странника. Последний оставшийся старший ребёнок застывает на месте. Калеб изучает его лицо и быстро вспоминает, какой странице личного реестра оно соответствует.
Эмрин и другие воспитатели упоминали об этом, когда описывали случаи. Странник утащил его семью прямо у него на глазах. С тех пор любой подобный крик заставляет его тело цепенеть. Его душа обладает способностью обращать время вспять и в любой момент может вернуть его в ту ночь, когда он потерял всё.
«Это был звук погибшего Странника. Его больше нет». Калеб отводит взгляд, словно обращаясь к рельсам под ногами. «Мы пойдём дальше. Ты можешь вернуться».
Звук шагов превращается в одинокий ритм. С самого ухода из приюта девочка ни слова не сказала и всё это время держалась за его рукав. Теперь, когда они остались вдвоём, она тоже обращается к рельсам. «Я на самом деле не больна. Я это знаю».
Калеб бросает взгляд на её маленькую руку и кивает. «Это не болезнь, это слабость. Ты не всегда будешь такой».
Девочка поднимает голову, чтобы посмотреть на него, поджимает губы в тонкую линию и снова замолкает. Её пальцы ещё сильнее сжимают рукава Калеба. Солнце быстро садится, и в его великолепных сумерках на горизонте появляются причудливые зубчатые силуэты. Калеб ускоряет шаг и почти тащит девочку за собой, переходя на бег. Рельсы упираются в тупик у сетчатого забора и продолжаются по другую его сторону.

Он идёт вдоль неподатливого ограждения направо, и постепенно перед ними появляется колесо обозрения, почти такое же, как по телевизору. Оно всё ещё так далеко, что даже прижавшись лицами к сетке, от которой на коже остаются крошечные квадратики, они могут различить лишь его смутные очертания.
Наконец они находят рваное отверстие в заборе. Калеб сажает девочку себе на плечи, чтобы она пролезла первой. Но когда она хватается за край дыры в сетке, то замирает. Калеб поднимает взгляд и видит вдалеке возвышающееся огромное колесо обозрения, которое накренилось. Оно медленно рушится, и лишь после того, как в небо поднимается огромное облако пыли, до их слуха доносится глухой, раскатистый звук удара. Он смешивается с яростным воем нескольких Странников.
Не колеблясь ни секунды, Калеб закидывает девочку себе на спину и бежит к железнодорожным путям. Вскоре Эмрин и несколько воспитателей выбегают навстречу сквозь последние отблески сумерек, на их лицах застыла паника. Когда он встречается с ними взглядами, кто-то хватает его за руку сильнее, чем когда-либо прежде. Он вспоминает концовку того семейного ситкома. На самом деле она была скучной. Там просто была семья, которая одновременно плакала и смеялась.
Он не сопротивляется. Вскоре он получает первую в жизни порку.
В тот вечер Калебу в наказание поручают прополоть весь двор. Остальные дети молча помогают. Позже двое младших детей и старший настаивают, что они создали вместе с Калебом отряд героев. Калеб делает вид, что не слышит их.

06 | Хватай

Ещё до конца осени Калеб принимает детей, следующих за ним по пятам.
До финала сериала о спасении мира осталось всего несколько серий. Девочка наконец может спуститься вниз, но она пропустила предыдущие серии. Калеб пытается ввести её в курс дела, но, обернувшись, обнаруживает, что она уснула. Он не пытается её разбудить. Вместо этого, следуя инструкции из книги, он складывает из бумаги домик и крошечную мебель. Его последователи, закончив смотреть телевизор, подходят и мгновенно узнают в них тех самых персонажей из семейного ситкома. Их преклонение перед Калебом становится еще сильнее.
В новостях сообщают, что ситуация значительно стабилизировалась. В некоторых наименее пострадавших районах уже завершена первичная реконструкция.
Родственники забирают всё больше детей, или они воссоединяются с родителями. Люди приходят и уходят из приюта, пока там не остаются только они и ещё несколько человек.
Несмотря на свой юный возраст, дети чувствуют это. Даже у тех, кто всегда следовал за Калебом по пятам, больше нет желания цепляться за него. Их мечты изменились: вместо того чтобы стать такими же сильными, как Калеб, они теперь просто хотят иметь собственный дом.
Калеб рад обрести немного покоя и тишины. Его одинокий боевой пост перемещается с ветки дерева на подоконник второго этажа. Слева сидит он. Справа возвышается гора из сложенных бумажных фигурок. Большинство из них — бумажные журавлики.
«Как ты умеешь делать всё на свете?» Девочка отодвигает бумажного журавлика от края, чтобы он не упал, а затем вытягивает руки, чтобы собрать в кучу сложенные бумажные игрушки.
В стопку падает ещё один только что сложенный бумажный журавлик. Калеб шевелит пальцами, и плоский журавлик взмывает в воздух. Он парит то влево, то вправо по его команде. Неподалёку порхает маленькая птичка, которую он когда-то спас. Она подлетает, прыгает вокруг, некоторое время наблюдая за происходящим, затем взмахивает крыльями и улетает.
Бумажный журавлик приземляется на кончик пальца девочки. Калеб поднимает пушистое пёрышко, оставленное птицей, и машет им перед девочкой. «С той силой, что у меня сейчас есть, я могу управлять только листом бумаги. И одним-единственным пером. Я могу заставить бумажного журавлика слушаться меня, но не могу указать этой птице, что делать».
Девочку это вполне устраивает. «Ничего страшного. Птица может летать сама, а бумажный журавлик — нет. Поэтому ты нужен ему больше».
Калеб больше ничего не говорит. Один за другим он отправляет бумажных журавликов в небо, но каждый из них падает, пролетев над стеной.
Они падают один за другим в тишине, и вскоре по другую сторону стены расстилается маленькое снежное поле из упавших журавликов.
«Все зовут тебя Калебом. Мне тоже называть тебя Калебом?» — спрашивает девочка.
«Называй меня старшим братом», отвечает он, вглядываясь в её тревожный взгляд и тщательно обдумывая это.
Как и в том затянувшемся семейном ситкоме, старший брат всегда немного выше младшей сестры, немного старше, и ладони у него тоже немного шире. Если когда-нибудь им доведётся пойти вместе в школу, он будет расти быстрее неё, держать её за руку в толпе и идти перед ней.

Во дворе Эмрин стоит под деревом рядом с женщиной примерно её возраста. Она с радостью смотрит на них и широко улыбается девочке. «Спускайся! Мисс Джозефина решила забрать тебя домой».
За стеклами очков взгляд Жозефины медленно перемещается с лица девочки на лицо Калеба. Их силуэты подсвечены сзади. Она выглядит спокойной и знакомой, но в то же время не такой, как в исследовательском центре.
Пока Калеб застыл на месте, маленькая рука хватает его за руку. Девочка высовывается наружу и поднимает их крепко сцепленные руки, чтобы взрослые внизу их увидели. «Я хочу забрать его с собой. Можно, мисс... мисс Джозефина?»
«...А кто он?»
«Это мой старший брат».
Она не говорит «да», но и не говорит «нет». Она отводит взгляд и медленно ходит кругами вместе с Эмрин.
Калеб смотрит на свою руку, затем на девочку. В её глазах мерцает странный огонёк. Он забирается внутрь, закрывает окно и напряжённо произносит тихим голосом: «Ты вспомнила?»
Девочка не отвечает. Она улыбается ему, а её другая рука обхватывает его руку.
Вес этих двух рук тяжелее листа бумаги и маленькой птички. И всё же Калеб совершенно бессилен перед ними.
Финальный эпизод истории о спасении мира должны были показать в тот день, но ни один из них его не увидел. Калебу дают небольшой рюкзак, наполненный одеждой и печеньем, благодаря Эмрин, и одну тонкую книгу. Это первая книга, которую он открыл в приюте, и первая книга, которую он открыл в этом мире: Полное руководство по созданию поделок из бумаги (детское издание).