Счет за импринтинг или почему нельзя перед сыном ходить в белье
Жизнь иногда нам выставляет счета, которые не под силу оплатить. Сексуальная жизнь не просто выставляет их, она сама говорит, чем, как и когда ты будешь гасить их.
С моим приятелем Костей случилось несчастье: он влюбился.
У Светланы были такие ноги, волосы и грудь, каких нет ни у одной другой женщины в мире. Основание максимально достаточное, чтобы влюбиться без памяти, смысла и страха потерять все, что нажил к своим 46 годам.
Он возвращался после очередной командировки из Москвы и, зайдя в самолет, кинул свой видавший виды рюкзак Луи Виттон на привычное сиденье 2А. Костя много чего в жизни любил и ради чего работал, но больше всего любил личный комфорт и свято верил, что дело спорится только тогда, когда в уравнении жизни как можно меньше неизвестных и непрогнозируемых данных. В этом смысле рисковать 3 часами в самолете рядом с незнакомцем значило бы в свое уравнение жизни кроме Х, который постоянно надо находить, пришлось бы добавить кучу переменных. Вроде потного толстячка, плачущего малыша или тетки с вечным вонючим бутербродом.
Костя был математиком. И все его встречи и поступки были рассчитаны.
Хороший и примерный сын, верный муж, надежный бизнес партнер и любящий отец.
Он сел в кресло уже предвкушал, как он сейчас выпьет свой законный томатный сок и продолжит партию в шахматы. Это был гамбит Стаффорда, который он никак не мог разучить и в этот полет он планировал разобраться окончательно, чтобы в субботу дать отцу реванш.
Пассажиры тем временем рассаживались, девушки поглядывали на высокого симпатичного мужчину с ноутбуком и, хихикая чуть громче обычного, пробовали обратить внимание на себя. Девушки же постарше откровенно пялились на мужчину и, не отрывая взгляда, почти мгновенно считывали ресурс и потенциал пассажира. Увидев кольцо на руке, и те и другие вздыхали и шли занимать свои места.
Костя ничего и никого не замечал. В его жизни была всего одна женщина. Любовница, партнер и друг-жена Марина. Они необычайно подходили друг другу. Невысокая стройная блондинка со стальным характером и ангельской внешностью. Будь она чуть настойчивее вполне смогла бы стать партийным функционером или руководителем фабрики. Сила, красота и характер. У них была идеальная жизнь в не идеальном мире и два сына, которые были похожи на Костю, как две семечки подсолнуха.
Командир корабля тем временем сообщил членам экипажа, что самолет готов ко взлету и надо занимать свои места. К пассажирам бизнес-класса начали осторожно подходить стюардессы и спрашивать, каким напитком они могут скрасить взлет этим весенним вечером таким важным людям.
К Косте подошла немолодая, уже начинавшая полнеть женщина с короткой стрижкой кассирши супермаркета. Костюм обтягивал ее фигуру так плотно, что пуговки на жилетке грозились от одного вздоха вылететь прямиком в лоб какому-нибудь пассажиру эконом класса. Возможно, даже долететь до 12 или 15 ряда.
Она, с усмешкой глядя на молоденьких стюардесс, что нежным голосом ворковали с другими пассажирами бизнеса, бесцеремонно бросила пассажиру на 2А:
«Что будете? Вода, сок или игристое?»
Костя поднял глаза и замер. Он как человек, который мог охватить и проанализировать сразу массу данных, от одного взгляда на Светлану понял, что случилось нечто и ощутил какое-то невероятное волнение. Он робко закрыл ноутбук и неловко начал выдвигать столик: «Томатный сок»,- вяло промычал Костя и сразу как-то сник.
Светлана кивнула и уплыла за шторку, а он оглянулся по сторонам, словно его конфуз мог кто-то увидеть.
Помотав головой и громко выдохнув, он снова попытался погрузиться в гамбит: план на эту субботу срывать он не планировал
Мысли его скакали, он водил туда - сюда курсором, пытаясь сосредоточиться на ходе белых, но то и дело тайком кидал взгляд за шторку. Он подглядывал, как Светлана деловито наливает сок и обмахивается салфеткой. В салоне еще не включили кондиционер и немолодой женщине было душно.
Наконец, она решила снять жилетку и пока они готовили напитки, расстегнула пуговицы и осталась в одной белой блузке.
Костя замер. Костя пропал. Не отрываясь, он смотрел на эти полные груди, что обтягивала блузка и понимал: у него начинается эрекция. Такая, что в бывает только в 15. Такая, которая сможет удержать даже мокрое полотенце.
Ему стало жарко и страшно одновременно. Это такое сильное ощущение он уже давно забыл и был растерян, как мальчишка.
Руки его вспотели, он потер их об колени и попытался отвлечься, глядя за иллюминатор.
Костя хотел эту взрослую, некрасивую и с такой нелепой короткой стрижкой женщину.
..Потом он долго вспоминал это первое ощущение и даже ходил к психологу с этим вопросом.
Ходил после пары часов, проведенных у Светланы.
Ходил после очередной ссоры с женой.
Ходил, чтобы прийти в себя и восстановить силы.
Семья рушилась, Костя отговаривал себя каждый раз и каждый раз он божился себе, что этот - последний и с этим надо заканчивать. И каждый раз шел к Светлане.
Счет, который он не готов был оплатить.
Пока он строил карьеру, воевал с конкурентами, просчитывал варианты и строил жизнь, эта же жизнь уже ему готовилась выставить счет.
Счет, выписанный далеко в детстве Кости, когда его мама ходила по квартире перед 9-летним сыном в белье. Мама была учительницей и часто переодевалась перед мальчиком. Семья жила в общежитии и бегать в туалет переодеваться времени не было, поэтому часто она просто отворачивалась спиной и раздевалась.
Никто не знает, в какой из тех случаев случилась первая сексуальная фиксация у Кости. Не знает никто и почему он так завороженно смотрел на это. Известно лишь, что последствия импринтинга - образования устойчивых следов в психике даже после однократного сильного переживания- почти необратимы.