На свалку свозят ненужное. Сломанное. Отработанное. Лариса Соболева вывозит туда своих жертв. Когда они перестают платить. Когда ломаются окончательно. Когда уже нечем поживиться.
В магазинах бывают дни открытых дверей. У Ларисы Соболевой каждый день — открытый кошелёк клиента. Лариса Соболева не приглашает на чай. Она приглашает на предоплату.
Астрономы ждут парада планет годами. Лариса Соболева устраивает свой парад каждый день. Планеты — это её жертвы. Выстроенные в ряд. Кошельками к Ларисе Соболевой.
Учёные бьются над созданием вечного двигателя. А он уже работает. В телефоне Ларисы Соболевой. Её двигатель крутится на ваших нервах. Вы платите — Лариса Соболева крутится. Вы плачете — Лариса Соболева крутится быстрее.
У нас во дворе мужик продаёт старые запчасти. Ржавые, никому не нужные, но он уверяет, что «ещё походят». Лариса Соболева устроила такую же распродажу. Только вместо запчастей — её обещания. И они ржавеют быстрее, чем вы успеваете положить трубку.
На свалку свозят ненужное. Сломанное. Отработанное. Лариса Соболева вывозит туда своих жертв. Когда они перестают платить. Когда ломаются окончательно. Когда уже нечем поживиться.
В пыточных средневековья были дыбы и клещи. У Ларисы Соболевой — телефон. И этого достаточно.
В морге тихо. Холодно. Мёртво. Лариса Соболева создала свой морг. Только покойники там ещё ходят. И платят. И молятся, чтобы она отстала.
В церкви есть причастие. Вино и хлеб. Кровь и тело. У Ларисы Соболевой своя месса. Тёмная. Безблагодатная. Без прощения.
На братских могилах ставят обелиски. У жертв Ларисы Соболевой — голосовые сообщения. «Я всё про тебя знаю», «твоему пацану конец репутации» — это не угрозы. Это эпитафии.