Глава 29. Невозмутимый меч (Часть 10)
Старший брат Го, онемев, в изумлении уставился на Цзин Юя и пробормотал:
— Э-этот Ли Юнъюань был поистине доблестным воином. Неудивительно, что Великий министр помнит о нём…
Цзин Юй с готовностью согласился:
— Он был редким мастером меча, к тому же весьма занимательным. Разумеется, я не мог его забыть, однако, мне нужна твоя помощь.
Старший брат Го поспешно сказал:
— Я буду счастлив, если Великий министр поручит мне дело! Приказывайте, я всё исполню.
Цзин Юй указал на тело за занавеской:
— Переоденься в эту одежду и изобрази меня.
Хотя старший брат Го был льстивым и угодливым, глупцом он не был. Оглядевшись по сторонам, он натянуто улыбнулся:
— Э-это… Как же так? Великий министр выглядит величественно, а я, простой доставщик товаров… Говорят, что даже в одеянии дракона-императора трудно сыграть государя.
Цзин Юй, всё так же улыбаясь, перевёл на него взгляд:
Старший брат Го давно знал Цзин Юя и был знаком с его нравом. Он понимал, что если ответит отказом, то узнает, что такое его гнев, однако вид мёртвого тела внушал ему ужас, и он не решался дать опрометчивый ответ, оказавшись между двух огней:
— Если ты не хочешь, это не беда. Я нисколько не рассержусь.
От этих слов старшего брата Го только сильнее прошибал холодный пот. Он боялся, что Цзин Юй затаит обиду, и его обещанное повышение не состоится. А ещё он боялся, что тот в любой момент может обнажить меч и убить его! Мысли лихорадочно метались, и в конце концов он решил пережить это испытание и, стиснув зубы, согласился:
— Поскольку Великий министр оказывает мне такую честь, я сделаю это. Я изображу вас.
Не дожидаясь, пока его поторопят, он на четвереньках подполз к трупу и торопливо начал переодеваться. Цзин Юй, глядя на его покрытое потом лицо, только улыбался:
— Когда переоденешься, вставай.
Тот, послушный его воле, тотчас поднялся на ноги, но едва успел встать, как Цзин Юй обратился к «Ли Юнъюаню»:
Не успел он и глазом моргнуть, как меч «Ли Юнъюаня» уже был у его горла! Старший брат Го не смел проявлять неосторожность! Он поспешно прочитал заклинание уклонения и отскочил от клинка. Но «Ли Юнъюань» был послушен как никогда: он преследовал его, нанося удар за ударом. Старший брат Го отступал, занавески вокруг него развевались и хлестали по лицу, заставляя его в ужасе вопить:
— Великий министр! Пощадите, пощадите!
Цзин Юй откинулся назад и расхохотался:
Старшего брата Го несколько раз полоснули мечом, и его одежда, и руки были изранены. Теперь охваченный ужасом, он попытался произнести заклинание против «Ли Юнъюаня», но на дверях и окнах были наложены рассеивающие талисманы, и его слабая духовная сила не давала никакого эффекта.
— Не убивай меня! — он в панике метался между занавесками, — Не убивай!
— Как же ты скучен. Убегать — это не похоже на меня. Давай, защищайся, иначе он проткнёт тебя мечом, и я уже ничем не смогу помочь.
Старший брат Го добежал до дверей, но они были заперты! Он принялся колотить в них:
— Помогите! Помогите! Убивают!
Снаружи было тихо, людей уже увели. «Ли Юнъюань» беспорядочно рубил его по спине, так что кровь брызнула во все стороны! Старший брат Го, завывая, прижался к дверной панели:
— Пощадите, Великий министр! Я… я…
Цзин Юй, сидя на кровати, сказал с удовлетворением:
— В чём же ты провинился, чтобы я тебя прощал?
Старший брат Го, зажимая рану на плече, рыдал:
— Я виноват… виноват в том, что…
— Ты не можешь ответить, потому что не знаешь, в чём твоя вина. Я скажу тебе. Покидая гору Чжуаньман, я ясно приказал вам вести себя тихо и осторожно. Но ты решил хвастаться моим именем, выставлять его напоказ, и из-за этого глава Ведомства разгневался и снова устроил мне выговор!
Старший брат Го наконец понял, раскаялся и взмолился:
— Я виноват! Виноват! Пощадите меня, старший чиновник, впредь я буду вести себя тихо и ни за что не доставлю вам хлопот!
— Если есть вина, должно быть и наказание. Разве я не наказываю тебя прямо сейчас? Не торопись, ты получишь по заслугам.
Старший брат Го, находясь у подножия горы, говорил солевозам похожие слова, но разве мог он предвидеть, что через несколько часов эти слова вернутся к нему самому? «Ли Юнъюань» изрубил его так, что он весь покрылся своей кровью, и в конце концов ему некуда было бежать, поэтому он рухнул между занавесями и уже не мог даже ползти.
«Ли Юнъюань» смотрел на старшего брата Го, словно на ком грязи. Дождь за окном не стихал, в комнате было темно, как ночью, занавески слоями колыхались, то скрывая, то открывая фигуру «Ли Юнъюаня», но его тень с мечом так походила на настоящую, что Цзин Юй не мог оторвать от неё взгляда. Цзин Юй сказал:
— Достопочтенный, вам нравится убивать зло?
Он был безумен! Прекрасно зная, что всё это не по-настоящему, он всё равно сделал старшего брата Го «злым духом» и заставлял этого «Ли Юнъюаня» убить его ради забавы.
«Ли Юнъюань» не ответил, лишь поднял руку, чтобы вложить меч в ножны. Должно быть, он отрепетировал это движение до совершенства, и даже взмах рукавов был точно как у настоящего. Но Ли Юнъюань был не таким. Цзян Чжо перехватил меч и произнёс раздельно:
Дождь шумел за окном, глаза Цзян Чжо под бамбуковой шляпой блестели холодно, как у зверя, только что спустившегося с гор, и в них не было ни тени улыбки. «Ли Юнъюань» ахнул и попытался отступить, но запястье его дрогнуло, и меч выскользнул из рук! Цзин Юй крикнул:
Чёрный туман тотчас поднялся, словно щупальца, проник в занавеси, но те лишь колыхались, потому что внутри никого не было. Цзин Юй подался вперёд, пытаясь разглядеть происходящее, как вдруг ощутил сбоку энергию меча, которая устремилась прямо к его голове. Это был «Покажи меч»! Цзин Юй увернулся:
— Ах ты, мелкий ублюдок! Это ты!
Цзян Чжо, удерживая в одной руке меч Буцзин, уже был в двух шагах от него, и резко скомандовал:
Это было то самое заклинание оружия, которое Цзин Юй запомнил лучше всего. Глаза его блеснули, и он выпалил:
— Он и этому тебя научил? Что же вы на самом деле…
Но он ошибся: удар Цзян Чжо был лишь отвлекающим манёвром, он применил вторую форму Танцующего пламени кармы «Недеяние»! В тот же миг опоры кровати с треском переломились, и кармическое пламя вырвалось наружу, поджигая всё вокруг. Цзин Юй отступил к занавесям, стряхивая обгоревший рукав. Цзян Чжо выкрикнул ещё одно заклинание:
Кармическое пламя взметнулось вокруг Цзин Юя, заключая в огненное кольцо, и тот, уворачиваясь от огня, сказал:
— Видно, в реке ты много думал и поумнел!
С момента сошествия с лодки, Цзян Чжо только и думал о том, как убить. Схватка той ночи до сих пор стояла у него перед глазами. Обнажив меч, он не собирался давать Цзин Юю ни единой возможности для новых уловок. «Испепели» обладал свойством сжигать духов, очертив им круг, Цзян Чжо лишил Цзин Юя возможности призывать своих призраков.
И действительно, Цзин Юй не решался вызвать «Слуг». Цзян Чжо, пробиваясь сквозь пламя, бросился в атаку. Огненные вспышки и тени занавесей сплетались воедино, они двигались с невероятной скоростью, уклоняясь между колышущимися полотнищами, словно призраки, и несколько раз глухо столкнувшись.
Он выхватил короткий клинок, висевший на боку, и снова столкнулся с Цзян Чжо. Тот прижал его лезвие и, тесня противника, выкрикнул:
Он явно был на шаг впереди, но вместо того, чтобы использовать преимущество, произнёс заклинание перемещения и почти мгновенно исчез. Цзин Юй резко обернулся, но увидел лишь занавеси, в их мельтешении он увидел заклинание «Покажи меч», которое устремилось прямо в грудь Цзин Юя, но его остановил чёрный туман! Удар был настолько силён, что даже сквозь туман Цзин Юй побледнел и едва не выплюнул кровь. Цзян Чжо взмахнул мечом:
— У тебя рана в груди от «Пробить броню» наставника Юнъюаня, верно?
— Ну и что? Тебе меня не одолеть.
Цзян Чжо не стал отвечать. Занавеси взметнулись, и он снова применил Кармическое пламя, тесня Цзин Юя, и тот, не в силах призвать «Слуг», выкрикнул другое заклинание:
Это было странное заклинание, похожее на подмену: тело Цзин Юя не превратилось в деревяшку, но они с Цзян Чжо мгновенно поменялись местами. Сжимая короткий клинок, Цзин Юй полоснул по шее Цзян Чжо, но тот парировал удар мечом. Лезвие было ледяным, хоть и ранило неглубоко, но кровь всё же выступила на коже. Цзин Юй сказал:
— Ты осмелился подняться на пик Лянь в одиночку, какая наглость! Что, хочешь отомстить за Ли Юнъюаня?
Короткий клинок рассёк пустоту. Цзин Юй, выругавшись, отбросил оружие:
— Ах ты, мелкий ублюдок! Как же ты мне надоел!
Благодаря гасящим чарам на дверях и окнах каждое заклинание перемещало Цзян Чжо на короткое расстояние, и, исчезая, он всякий раз прятался за занавесями, заставляя Цзин Юя действовать в спешке. Но тот был у себя дома. Он произнёс одно заклинание, и гасящие чары на дверях и окнах исчезли.
Мало того, со снятием чар двери и окна с грохотом распахнулись. Дождь, словно оборванная нить жемчуга, ворвался внутрь, хлестнув их по лицам и телам. Лишившись помех, чёрный туман вокруг Цзин Юя тотчас сгустился, и сложив два пальца, он скомандовал:
Чёрный туман устремился к Цзян Чжо, готовый стереть его в пыль, но тот, отступая, снова выкрикнул «Тайфэн». Занавеси взметнулись в воздух и накрыли Цзин Юя, заслоняя ему обзор.
— Жалкие уловки! — Цзин Юй рванул занавеси в сторону. — Ты...
Резкий звук вонзился в уши Цзин Юя, прервав его заклинание. В поединке мастеров любая, даже мгновенная заминка была смертельно опасна. Вспышка молнии, и меч Буцзин снова применил «Покажи меч», глубоко рассекая левое плечо Цзин Юя.
Цзин Юй отшатнулся и наконец стал серьёзным. Он уже собрался произнести заклинание, но снова его прервали! Его лицо помрачнело, тело превратилось в туман и вновь материализовалось уже снаружи. Однако Цзян Чжо предвидел это, он не только последовал за ним, но и произнёс «Прекрати шум».
Небо оглушительно загрохотало, и молния обрушилась вниз! Но она запоздала на мгновение, потому что Цзин Юй снова обратился в туман и появился за спиной Цзян Чжо. Он нанёс удар ладонью, попав в цель, но этот удар был именно тем, чего ждал юноша. Раздалось «Зыбучий песок», и оба провалились вниз!
Цзин Юй хотел отступить, но оказался слишком близко. Вспышка холодного света, и меч Буцзин прижался к его горлу. Он был поражён: за полмесяца меч этого ученика Посо стал в разы быстрее! Но чёрный туман вовремя метнулся и снова перехватил клинок.
Ветер сорвал бамбуковую шляпу Цзян Чжо, открывая его янтарные глаза. Ливень хлестал по лицу. Он поднял меч Буцзин и, не оборачиваясь, с помощью заклинания переместился на землю, ибо враг снова обратился в туман и оказался в другом месте. Цзин Юй, промокший под дождём, внезапно ощутил неясное беспокойство:
— Юный друг, ты сегодня немногословен. Ещё не придумал прощальную речь?
С клинка меча Буцзин стекала вода. Цзян Чжо вдруг усмехнулся, и усмешка была мрачной, непохожей на обычную:
— Нет, я думаю, что сначала отрезать тебе, язык или голову.
Цзин Юй тихо рассмеялся, словно услышав превосходную шутку:
— Ты? Забыл, как полмесяца назад ты…
Цзян Чжо уже двинулся на него. Меч рассекал дождь, оставляя огненный след, словно метеор в ночи. Он навис над противником и приёмом «Без возврата» устремился к его горлу. Этот удар был настолько стремителен, что даже Цзин Юй опешил.
Ученики школы Посо редко использовали «Без возврата», это была последняя форма Кармического пламени, обычно означавшая решимость разбиться, как нефрит, но не сдаться, полное отсутствие защиты, ибо она требовала готовности пожертвовать жизнью и непоколебимой воли убивать!
Этой ночью Цзян Чжо дал себе клятву, что Цзин Юй выплатит свой кровавый долг! Лезвие рассекло плоть, и голова Цзин Юя покатилась по земле, но его тело тут же рассеялось и вновь собралось в шаге от противника. Он нанёс удар ладонью, попав в Цзян Чжо, затем пальцами сжал лезвие меча Буцзин и холодно произнёс:
— Жаль этот меч. Ты больше не сможешь его носить!
Он уже понял, насколько опасен Цзян Чжо, и решил прежде всего сломать его меч! Раздался звонкий хруст, и гравировка на клинке потускнела, а хороший меч, выкованный из северной горной ледяной стали, переломился!
— Я же говорил: как ты сможешь меня убить?
Но он забыл об одном, что у Цзян Чжо был ещё один меч, тот, к которому ему не следовало прикасаться. Вспыхнул пурпурный свет, и под проливным дождём глаза Цзян Чжо налились кровью. Он стремительно произнёс заклинание:
Электрический дракон, извиваясь в небесах, с грохотом обрушился вниз в тот самый миг, когда заклинание было завершено. Но и это было ещё не всё: Цзян Чжо провёл пальцами по лезвию меча Юнъюаня, оставляя кровавый след, и призвал заклинание оружия «Пробить броню», а затем применил последний приём. Это был драгоценный меч Куньпэн, которым так гордился наставник.
С самого начала Цзян Чжо потратил столько сил на это бесконечное преследование, вынуждая Цзин Юя снова и снова обращаться в чёрный туман, исчерпывая его возможности. Затем он использовал меч Буцзин как приманку, чтобы заставить Цзин Юя сосредоточиться на его разрушении, и всё это ради одного мгновения.
Глаза Цзин Юя широко раскрылись. В пурпурных вспышках молний ему снова почудился тот сокрушительный удар, а затем кровь хлынула из его горла, заливая рукав Цзян Чжо. С глухим звуком голова и тело упали одновременно.
С пальцев Цзян Чжо стекала кровь, он пропустил два удара Цзин Юя и только теперь, наконец, сплюнул кровь. Дождь всё лил, он, шатаясь, подошёл к лежащему на земле мечу Буцзин. Клинок был переломлен надвое, гравировка стёрта.
Под небесами оставались герои, но Невозмутимый меч сломался навсегда.