Глава 25. Невозмутимый меч (Часть 6)
По какому праву? По праву того, что я им восхищаюсь.
Кто бы мог подумать, что Ли Сянлин, услышав это, одним движением руки снимет меч со спины и протянет его говорившему:
— Глава школы Янь совершенно прав, я проявила неосмотрительность. Этот меч мне не по плечу, так что передаю его вам.
Толпившиеся внизу и вытягивавшие шеи зрители из сотен кланов не могли не почувствовать глубокого разочарования. Они думали, что станут свидетелями яростной схватки дракона с тигром, и никак не ожидали, что Ли Сянлин окажется настолько уступчивой. Странно было другое: хотя она сама протягивала меч, никто из присутствующих так и не осмелился его взять.
Тот самый глава школы Янь, затеявший эту ссору, произнес:
— Что всё это значит? Я лишь задал невинный вопрос, а ты сразу швыряешь мне оружие, будто я позарился на твой меч!
Ли Сянлин оставалась невозмутима:
— Я не смею так думать. Явиться сюда с мечом за спиной изначально было моей ошибкой, так что вполне справедливо передать его на хранение главе школы Янь. Так вы берете его или нет?
От этого вопроса лицо главы школы Янь побледнело, а затем побагровело. Как оказалось, меч Ли Сянлин носил имя «Горный тигр». В свое время им владел сам основатель клана Лэйгу, получивший благословение лунного божества Хуэйман, и это оружие славилось своим исключительно строптивым и необузданным нравом. Попади оно в руки истинного мастера, то приумножило бы его силы, становясь подобно воспарившему на крыльях тигру. Но если его брал заурядный посредственный боец, меч начинал непрерывно и неистово звенеть, вибрируя без остановки. Глава Янь считал себя весьма сильным практиком, но это было всего лишь «весьма». Если бы он принял меч на глазах у честной публики, а тот бы принялся оглушительно звенеть, какой же позор ему пришлось бы пережить! От этого он окончательно рассвирепел и пошел на попятную:
— Ты... ты что, вынуждаешь меня?!
Ли Сянлин, словно не понимая его гнева, искренне удивилась:
— О чём ты говоришь? Как можно вынудить принять меч?
Глава Янь счел себя глубоко оскорбленным:
— Хорошо, отлично! Пользуясь своим титулом «Первой под Небесами», ты и впрямь заносчива до крайности! Стоило мне сказать слово, как ты силой заставляешь меня взять оружие. С таким главой неудивительно, что клан Лэйгу умудрился устроить подобное позорище!
Обстановка накалилась до предела. Сидевший рядом старец решил вмешаться и сгладить ситуацию:
— Полно вам, полно! Вы оба главы кланов, зачем вести себя так по-детски из-за какого-то меча? Сянлин — мечница, и путешествовать с оружием за спиной для неё естественно как дышать. Хватит стоять, прошу, присаживайся.
Сидевший с другой стороны мужчина в белых одеждах поддержал его:
— Старейшина Хуан изволил высказаться совершенно верно. Мы все собрались здесь сегодня ради города Санинь, так что прошу обе стороны не портить добрые отношения.
Цзян Чжо, завидев белые одежды этого человека, немедленно обратился к стоявшему рядом Ли Цзиньлиню:
— Это служащий Ведомства небесной судьбы, чиновник по имени Сун Инчжи. В ту ночь, когда божество пало во тьму и устроило безжалостную резню, именно он известил все округа и поднял людей.
Значит, всё-таки не Цзин Юй? Цзян Чжо подавил вспыхнувшую жажду убийства. Чем больше он размышлял, тем более запутанным казалось ему это дело. Мало им было одного Цзин Юя, так откуда ни возьмись появился еще какой-то Сун Инчжи? Неужели в ту ночь, после его падения в воду, произошли ещё какие-то события?
На высоком помосте Ли Сянлин продолжала стоять. Раз никто не забирал её меч, она тоже не спешила и лишь спокойно произнесла:
— Не стану скрывать от почтенного собрания: после того как разыгралась эта страшная трагедия, весь наш клан Лэйгу должен признать свою вину и понести наказание. За последние полмесяца я, не зная отдыха ни днем ни ночью, зажгла в в храме Фаньфэн три тысячи шестьдесят поминальных лампад и непрерывно читала заупокойные сутры для жителей города, уповая лишь на то, чтобы избавить обиженные души от мук совместного падения в бездну.
Стоило ей произнести эти слова, как среди присутствующих поднялся небывалый шум, и все принялись перешептываться друг с другом.
— Её уровень совершенствования воистину пугающий...
«Совместное падение» означало, что любой человек, убитый павшим во тьму божеством, неизбежно заражался «порочной энергией». После смерти такие души были обречены скитаться без упокоения, претерпевая невыносимые муки оттого, что их пожирала злоба. По этой причине они легко сбивались в группы, порождая Великие Пустоши. Едва возникала Великая Пустошь, всё живое в округе спасалось бегством, земли пустели, и это место навсегда лишалось божественного покровительства. Именно из-за опасности совместного падения упокоить такие души и заставить их рассеяться было невероятно трудно. Для этого требовались лампады обетов в храме Фаньфэн, нужно было наполнить их духовной энергией и жизненными силами зажигающего, а затем поддерживать пламя в течение восьмидесяти одного дня, сопровождая это девяностодевятикратным чтением заупокойных сутр. Эти лампады требовали колоссальных затрат духовных сил, и обычному совершенствующемуся стоило огромных трудов зажечь хотя бы одну. Кто же мог подумать, что Ли Сянлин сможет зажечь три тысячи шестьсот лампад!
Старейшина Хуан со вздохом произнес:
— В случившемся изначально нет твоей вины, но то, что тебе приходится идти на такое... Эх!
Глава школы Янь процедил сквозь зубы:
— Неужели это дело можно решить лишь тремя тысячами шестьюстами лампадами и считать закрытым? Если бы не Ли Юнъюань, жителям города вообще не пришлось бы терпеть эти муки!
Еще один круглолицый мужчина средних лет добавил:
— Верно. К тому же эти земли входят в число владений клана Лэйгу. Зажигать лампады и упокоевать души — ваша прямая обязанность, иначе вы первые и пострадаете, если здесь образуется Великая Пустошь.
Лицо у него было румяным, а голос — громоподобным, как у колокола. Цзян Чжо смутно помнил его: кажется, это был глава клана Пан из Синчжоу. Всего парой фраз они обесценили и свели на нет всё самопожертвование с лампадами. Видя, что его поддержали, глава школы Янь заметно воодушевился:
— В конце концов «все дни и ночи пути» делались лишь ради собственного блага. Сейчас я спрошу с тебя лишь одно, Ли Сянлин: твой младший брат Ли Юнъюань потворствовал злу и творил бесчинства, как ты собираешься его наказать?
— Мой младший брат уже обезглавлен, его тело и голова разлучены. Позвольте спросить вас, глава школы Янь, какого еще наказания вы желаете?
— Разумеется, вычеркнуть его имя из родовых книг, лишить фамилии Ли и с позором навсегда изгнать из клана Лэйгу! А после вывесить его голову на городских воротах в назидание остальным!
Густые брови главы школы Янь тут же взметнулись вверх:
— Не бывать? Ты говоришь «не бывать»?!
— То, что божество города Сянинь пало во тьму — чистая правда. Однако действительно ли мой младший брат потворствовал злу и творил бесчинства, это ещё предстоит узнать, и делать выводы пока рано.
Глава школы Янь с грохотом ударил ладонью по столу и рявкнул:
— Как ты смеешь так говорить?! Последние полмесяца мы общими силами вели расследование и уже досконально всё выяснили. Ты теперь пытаешься обелить клан и всё отрицаешь?!
Старейшина Хуан принялся увещевать его:
— Синъюань, дай же ей высказаться! Сянлин, почему ты так говоришь?
— В этом деле нет ни живых свидетелей, ни вещественных доказательств. Заявлять, что он потворствовал злу и творил бесчинства только на том основании, что он был назначен командующим города Сянинь и стоял на его защите, звучит неубедительно не только для меня, Ли Сянлин, но и для любого другого человека.
Услышав это, Ли Цзиньлинь вдруг шумно вздохнул и тихо шепнул Цзян Чжо:
— Какая ирония! До сегодняшнего дня те кланы и школы, кто вел это «доскональное расследование», даже близко не подпускали нас к городу... Брат Чжиинь, так что же это за истинные причины, о которых ты говорил?
Цзян Чжо только собирался ответить, как сидевший на помосте глава школы Янь холодно рассмеялся:
— Хорошо! Ты не уверуешь, пока не увидишь гроб. Тебе нужны доказательства? Что ж, я их предоставлю! Брат Инчжи, прошу, приведи свидетеля!
— Странно! Все эти дни они твердили, что в городе не осталось ни одной живой души, откуда же вдруг взялся свидетель?
Оба они повернули головы и увидели, как служащий Ведомства небесной судьбы Сун Инчжи что-то шепчет на ухо своим спутникам. Не прошло и минуты, как слуги вывели двоих человек. Глава клана Хуан спросил:
— Этот ничтожный... ничтожный является старостой деревни на окраине города Сянинь...
— Я являюсь учеником Ли Юнъюаня из клана Лэйгу.
Глава школы Янь подался вперед и сначала указал на деревенского старосту:
— Начинай ты. И помни: говори главе Ли только чистую правду, без малейшего утаивания!
Староста пребывал в великом страхе и весь дрожал:
— Ничтожный не... не смеет говорить.
— Сейчас белый день, тебе нечего бояться. Даже если кто-то здесь обладает великим искусством меча, он не посмеет учинить расправу при честном народе. Говори, что тебе известно?
В его словах сквозил явный намек на то, что Ли Сянлин представляет опасность. Цзян Чжо пристально вгляделся в этого старосту, и его осенило: уж не этот ли человек был главным героем в рассказе трактирщика?! И действительно, староста, то и дело робко косясь на Ли Сянлин, залепетал, заикаясь:
— Год назад в деревню повадились воры, пропадало... пропадало много кур и собак... Я... я собрал людей, чтобы поймать воров лунной ночью, но случайно нат... наткнулся на бессмертного мастера Ли...
Глава школы Янь поторопил его:
— Говори яснее! Ты наткнулся на Ли Юнъюаня, и что он делал в тот момент?
— Он... он держал в руках свечу. Увидев нашу процессию, он заявил, будто мы по ошибке вторглись в запретные земли, после чего созвал нас в полуразрушенный храм... Стоило войти туда, как бессмертный мастер словно обезумел, выхватил меч и хотел убить нас, я... я испугался до смерти...
Глава клана Пан со вздохом обратился к собравшимся, громко провозгласив:
— Почтенные заклинатели, теперь вам известно, что Свеча Бессмертных Звуков в этом городе изначально была божеством, сотворенным кланом Лэйгу путем пленения духов. Ли Юнъюань долгие годы звался лишь «Вторым» и, не смирившись с этим в сердце, измыслил способ исправить этом: использовал человеческую кровь для жертвоприношений, чтобы подтолкнуть Свечу Бессмертных Звуков к скверне.
Все собравшиеся до этого знали лишь о самом факте человеческих жертв, но не ведали о таких подробностях. Услышав это теперь, толпа мгновенно воспылала яростью и разразилась бранью:
— Какое еще «Первое», какое «Второе» место под небесами — разве они не сами себя так окрестили в своем клане Лэйгу?! Какая кара постигла невинных жителей целого города, которым пришлось умереть из-за вражды этих брата и сестры!
— Ли Юнъюань легко отделался смертью, но эту лютую обиду в наших сердцах так просто погасить! Мало вычеркнуть его имя из рода, его кости нужно перемолоть, а тело разорвать на куски, и этого ещё будет мало!
— Повесить его голову, чтобы каждый проходящий мог осыпать её проклятиями!..
У Цзян Чжо кровь прилила к голове. Крепче сжав свой Невозмутимый меч, он уставился на стоявшего на помосте старосту:
— Вот как? Ты говоришь, Ли Юнъюань обезумел, но раз он собирался убивать людей, то почему пощадил именно тебя? Неужели ты оказался сильнее и искуснее его?
Его чистый и звучный голос резко выделился на общем фоне. Все присутствующие разом обернулись на него, и лишь тот ученик на помосте, который назвался преемником Ли Юнъюаня, заметно вздрогнул.
— Я... я притворился сумасшедшим...
Цзян Чжо безудержно и громко расхохотался, а алая точка в уголке его глаза вспыхнула яростным огнем:
— Ты весьма искусен: притвориться безумцем перед настоящим сумасшедшим, да еще и обвести его вокруг пальца, дожив до сего дня!
Слова этого старосты не выдерживали никакой критики, но большинство присутствующих явились сюда лишь ради того, чтобы поглазеть на позор клана Лэйгу. Кого волновало, правду ли он говорит? Им лишь хотелось, чтобы зрелище было как можно интереснее и скандальнее.
Глава школы Янь грозно выкрикнул:
— Ты кто такой?! Ты не имеешь права здесь говорить!
Цзян Чжо вскинул меч и одним заклинанием переместился прямо на помост:
— Язык дан мне от рождения, и решать, говорить мне или нет — не в твоей воле. На всем этом Совете десяти тысяч кланов и школ ты говоришь больше всех и ведешь себя высокомернее и наглее, чем «Первая под Небесами».
Кто-то из любителей досужих сплетен в толпе внизу узнал его:
— Точно, это он устроил беспорядки у городских ворот и самовольно снял голову Ли Юнъюаня!
Глава школы Янь яростно свёл бровями:
— Из школы Посо? Сама Ши И не соизволила явиться, а прислала вместо себя желторотого мальчишку устраивать смуту! Какое вопиющее несоблюдение приличий!
Цзян Чжо бросил на него прямой взгляд:
Глава школы Янь не ответил. Собравшиеся удивленно переглянулись и, лишь присмотревшись, обнаружили, что тот судорожно хватается за горло, а его лицо налилось пунцовой краской. Как оказалось, на него наложили заклятье Молчания! Цзян Чжо смерил его издевательским взглядом:
— Молодой господин задал тебе вопрос, отчего же ты молчишь? О, неужели трусишь?
Глава школы Янь вскипел от ярости:
Кто-то внизу в толпе прыснул со смеху. Грозный и величавый глава школы Янь только что стоял здесь без умолку разглагольствуя и явно возомнив себя главой всех десяти тысяч школ и кланов, и вот теперь он торчит на помосте, выставленный на посмешище каким-то юнцом. Это зрелище вышло на редкость комичным. Стоявший рядом глава клана Пан вскочил со своего места и крикнул:
— Нечестивец! По какому праву ты снял голову Ли Юнъюаня?
— По какому праву? По праву того, что я им восхищаюсь.
Это заявление было верхом бунтарства и кощунства! Кто в этот час и в этом месте посмел бы замолвить за Ли Юнъюаня хоть одно доброе слово? От этого его «восхищаюсь» сидевшие на помосте резко переменились в лице, а толпа внизу и вовсе онемела от изумления. Цзян Чжо ни на кого не обращал внимания. Сделав два шага вперед, он рывком поднял на ноги стоявшего на коленях ученика клана Лэйгу:
— Полмесяца не виделись, но ты меня, наверное, помнишь?!
— В ту ночь ты разрушил построение в боевом порядке мечей Куньпэн, и именно я встал на твое место. Что, всего за полмесяца память отшибло напрочь?
Остальные толком не понимали, к чему идёт этот разговор, но почуяв, что за этими речами кроется какая-то тайна, навострили уши, боясь упустить хотя бы одну деталь. Цзян Чжо подумал, что ученик поведает правду, как тот вдруг резко оттолкнул его и в ужасе пополз к старейшинам, истошно вопя:
— Это ты! Это ты вместе с учителем наложил то проклятие Тюрьмы и погубил моих соучеников!
Этот крик прозвучал словно гром среди ясного неба, заставив всех присутствующих разинуть рты от изумления! Неизвестно, кто снял с главы школы Янь заклятье Молчания, но тот сразу разразился яростной бранью:
— Ах ты мелкое отродье! Поэтому ты бросился снимать голову Ли Юнъюаня, ты был его сообщником!
— Если не обуздать это чудовище, в будущем из него вырастет новый Ли Юнъюань. Люди, схватить его!
Ли Сянлин преградила им путь своим мечом:
— Меня-то ты удержишь, но удержишь ли ты весь мир?! Сегодня все своими ушами слышали, что этот мальчишка тоже убийца!
— Голые слова без доказательств...
Но всё выглядело так, словно именно этих слов они и ждали. Только что в панике бежавший ученик клана Лэйгу вдруг зашёлся кровавым кашлем и с глухим стуком повалился замертво прямо на помосте. Все присутствующие побелели от страха и с шумом повскакали со своих мест. Кто-то в толпе истошно завопил:
— Этот парень убирает свидетелей!
В мгновение ока поднялся невообразимый шум, и без всяких приказов главы рада Пан и школы Янь объятая праведным гневом толпа хлынула вперед, кольцом зажимая Цзян Чжо и силясь схватить его. Ли Цзиньлиня едва не сбили с ног в этой давке, он лишь успевал кричать:
Этот внезапный поворот заставил сердце Цзян Чжо бешено заколотиться, а хлынувшая к груди кровь обратилась в удушающую ярость, от которой ему безумно захотелось расхохотаться. Теперь он всё понял. С того самого момента, как он ступил в город, за ним уже следили. Каждый этот шаг, казавшийся случайным, на самом деле был кем-то тщательно просчитан! И сам он совершил роковую ошибку, заговорив слишком опрометчиво и недооценив Ведомство небесной судьбы.
В этот миг Цзян Чжо ощутил резкую боль в спине: мощная, праведная энергия меча «Горный тигр» силой вытолкнула его прочь из эпицентра давки. Сквозь яростный шум и крики до него долетел короткий приказ Ли Сянлин:
Цзян Чжо перевернулся в воздухе и приземлился на ноги среди замелькавших отблесков чужих клинков. В эту секунду он стал хладнокровен как никогда. Резким движением он сотворил сначала заклинание ловушки, а следом за ней удар Тайфэн. Вырвавшись мощным прыжком из ревущей толпы, он устремился прочь к городским воротам!