Глава 4. Ночь покупки воды
... Почтительно просим малых духов нести паланкин
(П/П название главы отсылает к древнему китайскому погребальному обряду «Покупки воды», в ходе которого родственники умершего символически «покупают» у речного божества воду для омовения тела покойного.)
Расположение хребта Мингун было особенным: он пересекал Чичжоу и вплотную прилегал к реке Лаосинь, занимая довольно важное место в системе водных путей Небесного Ведомства Судьбы. Поэтому процедура оформления документов для въезда и выезда сюда была чрезвычайно сложной, и адептам «еретической» школы Посо с её дурной репутацией пройти было решительно невозможно. Тянь Наньсин нашла другой маршрут, который привёл Цзян Чжо от горы Саньян в Цанчуань, а затем из Цанчуаня... сделав огромный крюк, они наконец сошли на берег у паромной переправы.
В горах было душно и дождливо, Цзян Чжо загрустил, как только сошёл с лодки и, воспользовавшись тем, что Тянь Наньсин пошла разузнать новости, направился в таверну на другом берегу, чтобы выпить вина.
Поскольку переправа была примитивной, таверна тоже была временной, у входа болталось потрёпанное выцветшее знамя с надписью «вино» для заманивания гостей. Цзян Чжо откинул занавеску и вошёл внутрь. Внутри сидело несколько человек, судя по виду, тоже «еретики», которые о чём-то беседовали.
— Я шёл с юга и по пути слышал, что на хребте Мингун в последнее время происходит много странных событий, и гибнут люди.
— Я тоже слышал. Сначала в окрестных деревнях одна за другой стали скоропостижно умирать девицы, потом мор начался и в городах. Семьи ещё не успели похоронить усопших, как среди ночи к ним в двери начали стучаться призраки.
— Все местные призраки служат под началом владыки Мина и специально приходят за трупами! Представляете, какой он злодей? Он готов отнимать у людей мертвецов.
— Только не говорите «за трупами», здешние называют это «сватовством». Владыка Мин обходит дом за домом, чтобы сосватать себе невесту!
— Если говорить о хребте Мингун, то фэн-шуй здесь ужасный. И досталось же местным такое божество, как владыка Мин. Сколько раз он сватался с момента, как появился? Но ему всё мало, он никак не может удовлетвориться.
— Если бы не поддержка Небесного Ведомства Судьбы, я бы не стал мириться с этим!
— Это и впрямь странно, ведь уже все знают о дурной славе владыки Мина, а Небесное Ведомство Судьбы, похоже, не слишком переживает об этом.
— Ты ничего не понимаешь! Хотя у владыки Мина есть склонность пожирать людей, зато он обеспечивает хребту Мингун обильные урожаи каждый год. Не будь его, эти места, пожалуй, давно бы стали пустошью.
— Эх, зато из всех близлежащих мест уехали все семьи с дочерьми... Какая трагедия!
Их разговор прервался, когда они увидели, что вошёл незнакомец. Цзян Чжо стало любопытно, он подошёл к стойке и заказал три ляна вина в надежде, что компания продолжит беседу, но те, увидев его яркую одежду, испугались, как бы это не оказался инспектор Ведомства судьбы под прикрытием, переглянулись и, съёжившись в углу, как перепёлки, больше не проронили ни звука.
Цзян Чжо пришлось смириться. Он вышел и выпил вино у развевающегося знамени. Спустя некоторое время вернулась Тянь Наньсин и сказала ему:
— Я кое-что разузнала. В горах есть река Чёрной Змеи, а храм Мингун расположен прямо в этой реке.
— Говорят, когда строили этот храм, сначала он предназначался для почитания местного горного божества. Но Мингун увидел его, и он ему так понравился, что он напустил дождь, повернул реку и затопил храм. Теперь он «в» реке.
— Видно, он привык действовать нагло и своевольно, — Цзян Чжо посмотрел на потемневшее небо и убрал горшок с вином, — Давай, заберёмся внутрь под покровом ночи и всё проверим.
Немного задержавшись на переправе, они вошли в горы глубокой ночью. Горный рельеф здесь был крутым, туманы густыми, а в темноте на каждом шагу подстерегали трудности. Пройдя около получаса, они подошли к каменной колонне высотой в половину человеческого роста, покрытой мхом и опавшими листьями. Она была исписана на речи управителей судьбой с перечислением заслуг владыки Мина. Это была та самая табличка, которую встретили дядя Лю и его спутники на горе Саньян.
Цзян Чжо взглянул на узкую, как овечий кишечник, тропинку у колонны, на которой сохранились следы недавно прошедших путников:
— Странно, похоже, многим людям нравится молиться по ночам. Пойдём, посмотрим, что там происходит.
Храм Мингун находился в реке, и обычным людям туда, разумеется, было не попасть. В знак искренней веры местные построили на берегу реки Зал подношения благовоний, служивший заменой первому храму. Когда Цзян Чжо и его спутница прибыли, какие-то люди как раз зажигали в Зале светильники.
— ... Свадьба владыки Мина... это радостное вознесение на небеса... не плачь и не бунтуй...
Все люди в поношенной короткой одежде преклонили колени, вознося благовония и слушая, как напевает женщина в шаманской одежде.
— Сегодня мы служим владыке Мину... жители хребта многие поколения возжигают для тебя неугасимые светильники...
Порыв леденящего ветра разогнал часть туманной мглы, и стало видно, что Зал наполнен неугасимыми светильниками. Шаманка размахивала посохом со змеиной головой, обходя нечто, завёрнутое в белую ткань, и время от времени совершая движения, похожие на удары, от которых костяные подвески на её жезле ритмично позвякивали.
Зал Подношения Благовоний был чрезвычайно похож на храм Мингун, лишь у входа стояли две лодки, специально предназначенные для перевозки жертвенных даров. Шаманка продолжала напевать, ветер раскачивал древние деревья вокруг, отбрасывая причудливые тени, а вдали слышался скорбный плач девушки. Шаманка остановилась, взяла только что зажжённый вечный светильник и сказала собравшимся:
— Я уже изгнала её призрак, можете идти.
Те, повинуясь, поднялись с колен, старший из крестьян надел бамбуковую шляпу и поднял завёрнутый в белое полотно предмет на руки. Они вышли из Зала Подношения Благовоний, подтащили две лодки и, заиграв свадебную музыку, направились к реке. Крестьянин внезапно заплакал:
— Односельчане будут помнить твою доброту, а я, как отец, поставлю тебе светильник в храме... ни на кого не держи зла... Выйди замуж за владыку Мина и ни в коем случае не оглядывайся назад...
Люди, следовавшие за ним, тоже заплакали. Они брели, словно призраки, вдоль реки, привлекая блуждающие огоньки. Когда лодки спустили на воду, все расселись в них и поплыли к середине реки. Была уже глубокая ночь, вода казалась чёрной, как чернила, так что не было видно дна.
Крестьянин медленно развернул белое полотно, и Цзян Чжо ясно разглядел, что в него была завёрнута девушка лет шестнадцати! Она лежала с закрытыми глазами, её лицо было синюшно-бледным, что явно указывало на то, что она уже давно мертва. Её руки были туго перевязаны в трёх местах, а следы от пут оставили багрово-фиолетовые следы. Это было жуткое зрелище.
Люди бросили в реку несколько медяков, затем зачерпнули воды и вылили на тело девушки. Её отец, утирая слёзы, рыдал всё громче, и чем печальнее звучали горестные стенания, тем больше блуждающих огоньков сгущалось возле лодок. Скорбный крик разносился по склонам холмов, и вдруг завыла лиса, словно вторила им, делая ночь ещё более жуткой и безутешной.
— Владыка Мин женится, — хором провозгласили они, опустившись на колени и зачерпнув воду в реке,— почтительно просим малых духов нести паланкин!
Раздался шумный всплеск, и из-за речного изгиба, покачиваясь, выплыл старый свадебный паланкин. Он поднимался и опускался, раскачивая бубенцы, расположенные по четырём углам, которые непрерывно звенели, и звук был очень похож на тот, что ранее издавал посох шаманки. Но на местах носильщиков было пусто, ни единой тени!
Эти люди, явно привыкшие к свадьбам владыки Мина, безучастно взирали на эту жуткую сцену под звуки всплесков. Паланкин, покачиваясь, приблизился, и отец толкнул тело невесты внутрь, но в этот момент давно умершая девушка вдруг открыла глаза и уставилась прямо на отца.
— Беда, слишком долго тянули, и призрак вернулся! — крикнул кто-то.
Зрачки девушки сузились в вертикальные щели, облик стал нечеловеческим, а волосы и ногти стали бешено расти:
— Не пойду замуж... кхе-кхе-кхе...
Её отец перепуганный отец в страхе закричал:
— Быстрее, быстрее задёрните занавеску!
Все столпились вокруг, общими силами пытаясь затолкать девушку обратно в паланкин. Её руки и ноги были крепко связаны, и, видимо, на неё наложили какие-то чары, не позволявшие ей вырваться. Она горько вскрикнула:
Этот крик мог бы разбить сердца и растрогать камни, но её отец, словно безумный, твердил:
— Паланкин уже прибыл, тебе ни в коем случае нельзя отступать! Дитя моё, есть ли у тебя ещё какие-то желания? Я исполню их для тебя...
Говоря так, он изо всех сил прижимал девушку к паланкину, а та пронзительно кричала:
— Какой же ты после этого отец? Какой же ты отец?!
Именно в этот момент налетел ледяной ветер, опрокинув лодку, и все упали в воду, подняв брызги. Цзян Чжо наступил на оглоблю паланкина, остановив его вращающееся кресло.
— Что вы делаете? — усмехнулся он, — Она сказала, что не хочет замуж, а вы почему-то сделали вид, что не слышите.
Вода была ледяной, и отец, дрожа, пробормотал:
— Всё кончено... всё кончено! Мы помешали делу владыки Мина, и в следующем году нас ждут великие бедствия...
Не успел он договорить, как на реке внезапно поднялись волны, разбросав людей в стороны, и они уставились вдаль, охваченные паникой:
— Владыка Мин, Владыка Мин идёт!
К этому времени речную гладь густо покрыли блуждающие огоньки, и в их фосфоресцирующем голубом свете Цзян Чжо разглядел нечто, плывущее в воде.
Раздался всплеск. Его коричневатый позвоночник, словно небольшой холм, то появлялся, то скрывался в воде. Паланкин, под ударами волн, должен был раскачиваться, но оставался неподвижным, пока на нём стоял Цзян Чжо, как скала, а находившаяся внутри девушка замерла от страха, боясь пошевелиться.
Владыка Мин плавал вокруг паланкина, поднимая круговые волны. В горах грянул раскат грома, слухи не лгали, и его появление действительно вызывало ливень. Поднялся зловещий ветер, развевая рукава Цзян Чжо, и вокруг нарастало напряжение, словно перед схваткой. Однако, как ни странно, как только хлынул дождь, владыка Мин погрузился в реку и исчез.
Тянь Наньсин крикнула ему издалека:
— Четвёртый брат, он, должно быть, узнал твой запах и сбежал.
С этими словами он лёгким толчком направил паланкин к Тянь Наньсин, и та, удерживая его, вдруг вспомнила:
— Погоди! Четвёртый брат, ты же не взял с собой коралловый амулет…
Но по поверхности реки пошла рябь, а четвёртый брат исчез в воде.
Цзян Чжо нарисовал талисман отвращения воды и, спустившись на глубину, остался совершенно сухим. Он некоторое время следовал за владыкой Мином, но тот плыл невероятно быстро и тотчас скрылся из виду. Под водой было темно, Цзян Чжо призвал путеводный фонарь и почувствовал, что символ преследования где-то рядом. Двигаясь по наитию, он вскоре нашёл храм Мингун.
Этот храм был намного больше, чем тот, что появился в горах Саньян. Впереди возвышались две каменные колонны, по виду имитировавшие два Небесных столпа. Цзян Чжо был хорошо знаком с ними, ведь гора Бэйлу была одним из них. Подплыв ближе, он увидел, что оба столпа покрыты надписями, призывающими божеств. Вокруг было слишком темно, и даже с путеводным фонарём невозможно было разобрать детали. Цзян Чжо с трудом различил несколько иероглифов: «истинный владыка», «запись имён», казалось, это был официальный текст, восхваляющий императора.
Он заподозрил, что их установило Небесное Ведомство, но рассмотреть толком не мог. Тогда он поднялся по ступеням в храм Мингун, намереваясь осмотреть его изнутри. Войдя внутрь, он обнаружил, что там совсем не было воды, как будто он находился на суше.
Внутри находился только алтарь высотой в два человеческих роста, на котором стояла табличка в честь владыки Мина. Цзян Чжо уловил лёгкий рыбный запах и предположил, что тот часто отдыхал здесь, свернувшись на плоской поверхности, потому что углы алтаря были сглажены. Взобравшись на него, он осматрелся, как вдруг услышал знакомый перезвон бубенцов и покачивание паланкина.
Странно, разве он не передал его Тянь Наньсин? Откуда же взялся новый? Цзян Чжо обернулся и увидел нескольких мелких демонов с синими лицами и клыками, напряжённо тащивших паланкин. Внешне он был обычным и ничем не отличался от предыдущего, но странность заключалась в том, что он сверху донизу был густо покрыт талисманами.
Небесные символы низвергают всякое зло, Истинная воля сокрушает злые силы.
Два главных символа и вовсе предназначались для усмирения «великого зла»!