Глава 13. Мастер кисти
Хорошие слова, брат, и какой хвастливый тон!
У выхода из переулка бурлила толпа, и на улицах было не протолкнуться. Цзян Чжо петлял по городу, всё вокруг сияло великолепием и было увешано такими яркими праздничными фонарями, что у него зарябило в глазах. Оказавшись в затруднении, он приметил у дороги чайную лавку и предложил:
— Нам ещё прилично идти, давай я угощу тебя чаем!
Не дожидаясь ответа Ло Сюя, он потащил его за собой. Хозяин лавки, завидев клиентов, мигом перестал глазеть на уличное веселье и засуетился, приглашая их сесть. Такие лавки в Мичэне стояли на каждом шагу, все они представляли собой временные сооружения, где продавались отвары, чаи и лекарства для утоления жажды. Цзян Чжо заказал две чашки настоя и, пока Ло Сюй не спеша пил, принялся расспрашивать хозяина о местонахождении улицы Цзысюй. Тот ненадолго задумался:
— Не в обиду будет сказано, господин, но сам я живу у Западного храма, а здесь продаю чай, потому что сегодня здесь проходит чайных конкурс. Про улицу Цзысюй я и слыхом не слыхивал. Должно быть, там живут благородные господа или люди из бессмертных кланов.
— Что ещё за господа и кланы? И где они обитают?
— Должно быть, вы приехали с севера? — отозвался лавочник, — В наших двух южных префектурах давно ввели сословия. Теперь актеры, мясники, ремесленники и торговцы зовутся «нечистыми сословиями», и я как раз из таких. Люди вроде господина Тао — это «благородные господа», ну а вы сами, должно быть, из «бессмертных».
Заметив интерес Цзян Чжо, торговец пустился в детальные объяснения по поводу разделения на сословия. Оказалось, что в двух близлежащих южных префектурах с тех пор, как туда пришло Ведомство Небесной судьбы, установили шесть сословий: грязные рабы, нечистые сословия, свободные люди, благородные господа, бессмертные кланы и чиновники. Сложнее всего приходилось грязным рабам, они не только были обязаны прислуживать, но и служили товаром для купли-продажи. Что же до нечистых сословий, то их передвижения обычно ограничивались городскими окраинами, и им запрещалось самовольно разгуливать, где вздумается.
Цзян Чжо всё понял. Он никогда прежде не встречал подобного разделения и уж точно не ожидал, что Ведомство Небесной судьбы окажется настолько бесстыдным и превратит других людей в рабов и «нечистых», а самих себя возведут в высшее сословие, сделав самыми почтенными людьми. Торговец, опасаясь, как бы длинный язык не довел до беды, поспешил сменить тему.
— Вы, господин, ступайте прямо по этой улице, — сказал он Цзян Чжо, — Там впереди начинаются места, где останавливаются благородные господа и бессмертные кланы. Глядишь, и найдёте улицу Цзысюй.
Цзян Чжо поблагодарил его и вернулся к столу. Увидев, что Ло Сюй как раз допивает последний глоток, он спросил:
Ло Сюй умудрился растянуть эту чашку на добрых полтора десятка глотков, лишь бы дождаться спутника. Он лениво поднял веки и посмотрел на Цзян Чжо:
— Идём... Э-э, вперед, — ответил Цзян Чжо.
В это время толпа разрослась настолько, что закрутилась настоящим человеческим водоворотом, едва не опрокинув чайную лавку. Продвигаться вперёд оказалось невозможным, и даже шагу ступить не получалось. Ло Сюй, прижавшись плечом к руке Цзян Чжо, внезапно спросил:
— Вон те, которые к нам приближаются, тоже твои друзья?
Цзян Чжо выпил слишком много вина и не сразу сообразил, о какой стороне идёт речь. Оглядевшись, он наконец заметил в толпе знакомое лицо. Стоило этому человеку увидеть Цзян Чжо, как он в ярости вскинул брови и разразился ругательствами:
Цзян Чжо в замешательстве обернулся:
— Должно быть, хвалит тебя, — невозмутимо отозвался Ло Сюй.
Младший господин Тао продолжал вопить, а когда не дождался ответа, внезапно махнул рукой и прокричал окружившим его людям:
— Чего застыли?! Смерти захотели? Схватить их!
— А эту фразу ты расслышал? — уточнил Ло Сюй.
Цзян Чжо одной рукой вцепился в рукав Ло Сюя, а другой выхватил веер.
Он хотел было выкрикнуть «Обрушение почвы», но кругом было полно народу. Если земля разверзнется, что станется с обычными людьми? Пока он колебался, духовные мастера, посланные младшим господином Тао, уже подоспели!
— Назойливые мухи, побитые псы, — Цзян Чжо уворачивался от выпадов, увлекая за собой Ло Сюя, и со смехом добавил, — Чего плетётесь за молодым господином? Косточку захотели?
— Ненавижу его поганый язык! — взвизгнул господин Тао, — Отрежьте ему язык!
Четверо новых духовных мастеров были настоящими знатоками своего дела. Они бросились вперед, окружая Цзян Чжо и Ло Сюя с четырёх сторон, и хором выкрикнули заклинание:
Одного противника Цзян Чжо не боялся, двоих тоже, но четверо по-настоящему раздражали, к тому же на этой людной улице он не мог развернуться в полную силу! В критический момент он раскрыл веер и прочёл:
Внезапно поднялся шквальный ветер, расталкивая зевак в стороны и освобождая вокруг чайной лавки пустое пространство. Духовным мастерам пришлось отступить под ударом ветра, но они были элитой своего клана и, не теряя самообладания, нанесли ответный удар:
Это была техника духовных мастеров, призывающая души усопших на подмогу. Мертвецы должны были облепить жертву, сковывая руки и ноги так, чтобы человек замер на месте, беспомощный во власти противника. Цзян Чжо действительно почувствовал тяжесть в конечностях, но тут же сменил заклинание:
Из его рукавов и подола одежды вырвалось адское пламя, и золотистые огненные рыбы в миг испепелили всех призраков, посмевших коснуться его. Он взмахнул рукавами, стряхивая пепел:
— Говорят, в узком переулке побеждает храбрейший. Что же вы стоите так далеко? Подойдите ближе!
Стоило ему договорить, как лодыжки четырёх мастеров словно сдавило невидимой хваткой. Один за другим они повалились на землю, и их с силой поволокло прямо к Цзян Чжо!
— Плохо дело! — вскрикнул один из них, — Это заклинание «Встреча»! Мы попались на его уловку!
«Встреча» была редкой техникой таинственного происхождения. Говорили, что она призывает неких духов, которые выхватывают людей прямо из-под земли. Сильнейшие мастера могли утащить врага этим заклинанием за сотни ли.
— Нехорошо, нехорошо, — подначивал Цзян Чжо, — Попасться в такую ловушку — это же надо было умудриться. Теперь поздно сожалеть.
С каждым его словом глаза мастеров округлялись всё больше, потому что они смертельно боялись, что он вплетает в обычную речь новые заклинания.
— Не бойтесь, — продолжал Цзян Чжо, — Я ведь мало что умею, заклинания Разрушения и Повиновения, например Приказ — Вперёд, то есть всего лишь азы.
Он говорил будничным тоном, не складывая магических знаков, словно просто болтал. Мастера были начеку, ожидая удара грома, но в небе над Мичэном было тихо, однако стоило им выдохнуть, как Цзян Чжо исчез с того места, где стоял.
— Приказ — Вперёд… Оно было настоящим! — в ужасе выкрикнул один из них.
Оказалось, Цзян Чжо уже схватил за шиворот младшего господина Тао. Мастера были готовы плеваться кровью от ярости, они считали себя хитрыми и коварными, но в итоге пали жертвой этого демона, который играл человеческими сердцами, мешая правду с ложью!
— Не смей вредить господину Тао! — выкрикнул мастер, вырвавшись из пут «Встречи».
Цзян Чжо наступил на паланкин и встряхнул господина Тао в воздухе. Воротник сдавил тому шею, и бедолага, поджав ноги, словно выдернутая из грядки редька, только и мог, что сыпать проклятия:
— Ошметки мусора, никчёмные бездельники! Позволили какому-то бродячему заклинателю дважды побить меня! Да лучше собаку кормить, чем вас! Вечером отец прикажет казнить вас всех!
Этот избалованный юнец был совсем безнадежен, ни выказывая ни капли раскаяния. Он то грозился убить Цзян Чжо, то клялся поймать слепую девушку, игравшую на пипе, и его рот источал сплошную грязь и ругательства, вызывая лишь искреннее отвращение. Цзян Чжо выслушал половину и потерял всякое терпение. Он уже занёс ногу, чтобы вышвырнуть младшего господина Тао вон, как вдруг в воздухе со свистом пронеслась ледяная стрела.
Снаряд вонзился в паланкин прямо под боком у господина Тао. За два вдоха от наконечника стрелы стремительно расползлась корка тонкого льда. Этот лед казался безобидным, но холод от него шёл запредельный. Клан Посо, источником силы которого было кармическое пламя, ведущий род от богини солнца Дачжао, больше всего на свете не выносил холода!
Золотистые огненные рыбы на одежде Цзян Чжо вмиг потускнели. Он оттолкнул господина Тао и сделал несколько прыжков назад, к чайной лавке. Внезапно чья-то рука подхватила его, и обернувшись, он увидел Ло Сюя. Тот, опираясь на свой деревянный ящик, невозмутимо пил чай. Увидев, что спутник вернулся, он протянул ему недопитую чашку:
— Сделай пару глотков, прогони холод.
Цзян Чжо посмотрел на чай, затем на него самого:
— Я испугался, — с каменным лицом отозвался Ло Сюй, — Ноги совсем не слушались, не мог и шагу ступить.
Пока они переговаривались, перед ними приземлился человек в белых одеждах, тот самый чиновник из Ведомства, которого они видели в ресторане. Завидев Цзян Чжо, он расплылся в улыбке и вежливо сложил руки в приветствии:
— Друг мой, вот мы и снова встретились!
Цзян Чжо даже не допил чай и махнул рукой:
— Не имею чести быть знакомым.
Тот человек ничуть не смутился, продолжая держаться мягко и в высшей степени изысканно:
— Как говорится, нет дружбы без хорошей драки. Вы не знаете меня, но я уже давно желал сойтись с вами поближе. Раз уж вы принципиально не пьёте вина с людьми из Ведомства Небесной Судьбы, то, может, чай...
В этот момент ящик Ло Сюя качнулся и придавил хлипкий столик лавки. Разве мог тот выдержать такой вес? С громким треском он развалился. Чайного отвара там и так оставалось на донышке, а теперь не пролилось ни капли. Каким бы непонятливым ни был чиновник, он уловил намёк, перевел взгляд на Ло Сюя, и его улыбка слегка померкла:
— А как величать этого почтенного господина?
Ло Сюй даже не удостоил его взглядом, продолжая смотреть только на Цзян Чжо:
— Он выстрелил в тебя ледяной стрелой. Тебе было страшно?
Цзян Чжо держал чашку, пребывая в состоянии ленивого хмеля:
— Сказать, что не боюсь, значит соврать. Вообще это неприятно, он меня подавляет, его сила противоположна моей.
Уголки губ Ло Сюя дрогнули в подобии улыбки:
— Пока я здесь, никто не сможет тебя подавить.
— Ого, — отозвался Цзян Чжо, — Хорошие слова, брат, и какой хвастливый тон! И что же ты сделаешь?
— Дай мне руку, — сказал Ло Сюй.
Озадаченный Цзян Чжо протянул руку, ту самую, на которой была повязана «красная нить». Ло Сюй перехватил её, но сначала обмакнул палец в остатки чая на дне чашки Цзян Чжо, а затем вывел несколько знаков прямо на его ладони.
Влага чайного следа расплылась по коже. Цзян Чжо на миг потерял связь с реальностью, не понимая, что он чувствует: то ли остаточное тепло чая, то ли жар кончиков пальцев Ло Сюя, круг за кругом, горячо и щекотно.
Закончив писать, Ло Сюй, словно опасаясь чужих взглядов, осторожно прикрыл ладонь Цзян Чжо своей рукой. Он не стал сжимать её бесцеремонно, но его рука с длинными, чётко очерченными пальцами накрыла ладонь Цзян Чжо так плотно, будто он действительно взял его за руку. Цзян Чжо вытянул шею, пытаясь рассмотреть написанное:
— Бурлящий поток, — ответил Ло Сюй.
«Бурлящий поток» — это древнее заклятие племени Куу, легенды гласили, что оно способно вызвать ярость десяти тысяч волн. Цзян Чжо никогда его не учил и уж тем более не применял, но стоило Ло Сюю произнести название, как зуд на ладони превратился в мощную, неукротимую прохладу. Это ощущение стремительно поднялось по руке вверх, и в одно мгновение он внезапно почувствовал, что умеет это. Чиновник почуял неладное и сделал несколько шагов вперед:
Цзян Чжо, в котором взыграло озорство, вдруг выкрикнул:
Прямо под ногами чиновника с грохотом взметнулись восемь валов, обрушиваясь на него неистовым потоком! Чиновник никак не ожидал, что встретит здесь легендарного Мастера кисти, чьи следы обычно не найти. Огромная водяная стена высотой в несколько человеческих ростов окатила его с головой, промочив до нитки, но на этом всё не закончилось, и волны накатывали одна за другой, заставая врасплох. Пока он приходил в себя, эти двое уже сбежали!
Применив «Бурлящий поток», Цзян Чжо не забыл швырнуть хозяину лавки деньги за ущерб, а затем, увлекая за собой Ло Сюя, трижды подряд использовал «Приказ — Вперёд». Когда они вырвались из толпы, то оказались прямо у Южной Императорской террасы в тот момент, когда там зажигали праздничные огни, осветившие всё вокруг. Решив, что это место — отличный ориентир, Цзян Чжо набрал в грудь воздуха и что есть мочи закричал в небо:
Этот крик тянулся невероятно долго. Неизвестно, какое заклятие он применил, но голос его прозвучал подобно раскату грома, разгоняя облака. Окружающие в испуге закрыли уши. Вдалеке мелькнула фигура девушки, которая стремительно прыгала по винным флагам и вывескам лавок, в мгновение ока оказавшись перед ними. Тянь Наньсин, прижимая к себе меч, замерла в недоумении:
— Мой лучший брат! — объявил Цзян Чжо.
Тянь Наньсин склонила голову набок, явно сбитая с толку:
— Четвёртый брат, что-то у тебя слишком много «лучших братьев».
Ло Сюй, напротив, проявил интерес:
— О? А много — это сколько именно?
Цзян Чжо догадывался, что тот чиновник так просто не отступит и наверняка бросится в погоню. Не дожидаясь, пока эти двое закончат разговор, он подтолкнул Ло Сюя вперед, бросив мимоходом:
— Ну, где-то пять, шесть, семь или восемь! Младшая сестрёнка, пошли скорее! Если не уйдем сейчас, заставлю тебя драться!