Глава 1. Храм Мингун
В полночь ливень обрушился стеной.
В полночь ливень обрушился стеной.
В горах клубился туман, и сквозь дождь храбро пробиралась вереница людей. Возглавлявший процессию был худым и измождённым, шатаясь при ходьбе, словно бумажная кукла, помятая ветром и водой. В руке он нёс белый бумажный фонарь, призрачный свет которого падал на лицо, выхватывая тонкие брови и щёки, нарумяненные алым. Это был облик свата.
— Это не похоронная процессия, почему вы все ноете? — брюзжал сват, — По такому радостному событию подобает веселиться.
Следом несли свадебный паланкин, но все мужчины выглядели так, будто потеряли родителей, и больше напоминали гостей на поминках, чем на свадьбе. Однако они не смели ослушаться свата и, напрягаясь, выдавили улыбки, что выглядело совершенно жутко под этим ливнем. Сват, промокший и раздражённый, увидев их кривые ухмылки, язвительно заметил:
— Сколько лет засуха губила людей? Я просил за вас Небеса и Землю, разбил лоб до крови, едва вымолив у владыки Мина избавление и этот ливень! А теперь, когда требуется лишь поднести ему девицу в жёны, вы отворачиваетесь от меня? Неблагодарные!
В процессии был старик, с трудом опиравшийся на посох. Услышав слова свата, он поспешил его успокоить:
— Благодетель, не гневитесь! Без вас не было бы этого спасительного дождя. Мы никогда не забудем вашей великой доброты, — затем, обернувшись, он отчитал провожающих и снова обратился к свату с подобострастной улыбкой, — По возвращении вас ждёт угощение с вином…
Старик был худой, как скелет, с всклокоченными волосами и редкими зубами. Несмотря на ливень, под короткой одеждой на нём были надеты старые потрёпанные туфли из синей ткани. И без того ветхие, они совсем размокли и истлели в дороге. Непонятно, почему старик, несмотря на годы, ковылял за сватом, лебезя и заикаясь. Сват не проявил ни малейшей вежливости:
— Бросьте! Какое в вашей глухомани может быть угощение? После подношения моя миссия будет исполнена, и я не намерен здесь оставаться.
Старик, нуждаясь в его одолжении, мог лишь покорно соглашаться. К счастью, путь был недолог, и вскоре они увидели у дороги каменную колонну в половину человеческого роста. Сват подошёл, осветил её фонарём и объявил:
В юности старик был спутником по учёбе для знатных господ и знал несколько иероглифов, но, приблизившись, он разглядел на колонне «письмена призыва божеств». Эти письмена, также именуемые «речью управителей судьбой», используются для вызова и повеления божествами. Изучать их могли лишь чиновники Ведомства небесной судьбы, и простым людям они почти не попадались. Старик видел их лишь раз, сопровождая своего господина, и знал лишь название, но не смысл.
Сват достал из рукава бумагу с начертанными заклинаниями, встряхнул её, и та вспыхнула сама собой, без огня, превратившись в парящий путеводный фонарь.
— Скорее, не время мешкать! — поторопил он.
Следуя за фонарём, через время, необходимое для сгорания одной палочки благовоний, они действительно увидели храм. Строение было странным, оно одиноко стояло среди гор, словно возникло из ниоткуда. Сват с торжественным видом переступил порог, и остальные последовали за ним.
Едва они вошли, как с громким свистом налетел порыв ветра, задувший белый бумажный фонарь в руках свата. Остался гореть лишь путеводный фонарь. Люди вскрикнули, и паланкин опасно покачнулся на плечах. Старик, опираясь на посох, едва устоял на ногах и крикнул:
— Не паникуйте, держите паланкин!…
Люди в панике метались, и тут уж было не до паланкина. С оглушительным грохотом тот рухнул на землю, и из него с грохотом выкатилась «невеста». Сват схватил её, тело на ощупь оказалось твёрдым. Его охватила ярость:
— Ах вы, старые псы! Посмели подсунуть мне подделку!
Какая же это невеста? Самое настоящее полено! Старик повалился на землю, жалобно умоляя:
— Мой благодетель, годы бедствий унесли столько жизней... Преподносить девицу противно и Небу, и человечности...
— Ладно! Я знал, что на вас нельзя положиться. Подношение невесты было лишь предлогом. Хм! Вас как раз шестнадцать человек, это идеально, чтобы утолить голод владыки Мина.
Все побледнели от ужаса, и старик прошептал:
Уголки рта свата внезапно изогнулись двумя крючковатыми линиями, отчего он стал похож и на человека, и на демона одновременно.
— Разве я не говорил? Я — сват, специализируюсь на браках между духами и людьми. У владыки Мина острые клыки, и каждый день ему требуется по «невесте» на пропитание. Он голодал несколько дней, чтобы вызвать этот дождь.
Старик наконец осознал серьёзность ситуации и закричал остальным:
— Назад, бежим отсюда! Мы в ловушке!
Тело свата изогнулось, словно верёвка, его широкая коричневая одежда взметнулась в воздухе. Удерживая в руках путеводный фонарь, он с презрением смотрел на толпу:
— Из этого храма ещё никто не выходил живыми. Хотите уйти? Что ж, я исполню ваше желание! Владыка Мин, время трапезы!
Занавески в храме затрепетали без ветра, набрасываясь на людей и вызывая всеобщие крики ужаса. Неведомая сила принялась тащить их к алтарю с табличкой божества. В глубине алтаря, в кромешной тьме, угадывалось нечто огромное. Сват, увидев их отчаяние, залился громким горловым смехом, а колокольчики на опрокинутом паланкине зазвенели неистовее, чем дождь за стенами.
Старик, понимая, что мирно эту ночь не закончить, с горечью подумал: «Эх, эх! Знать бы раньше, поднялся бы на гору в одиночку, отдал бы свою старую жизнь в обмен на дождь, зачем было втягивать в это столько людей!» Охваченный раскаянием, он крикнул в сторону алтаря:
— Владыка Мин, внемли! Это я один молил о дожде! Если ты жаждешь плоти, то начни с меня!
С этими словами он бросился ниц перед алтарём, закрывая глаза в ожидании смерти. Однако ожидаемая боль не пришла. Вместо этого он услышал чей-то смех. Ошеломлённый старик поспешил открыть глаза и первым делом увидел тёмно-красный рукав одежды с чёрной окантовкой, расшитый золотыми нитями в виде пылающих рыб.
В храме горел лишь путеводный фонарь в руках свата, и алтарь тонул во мраке. Сват прошептал заклинание, пытаясь призвать владыку Мина, но что-то пошло не так, и божество не появилось. Тут незнакомец спросил:
Голос его был чистым, и в нём скрывалась затаённая улыбка, словно его владелец совсем никогда не гневался. Сват, заподозрив, что именно незнакомец виноват в провале ритуала, изо всех сил швырнул в него фонарь:
Фонарь, вращаясь, полетел в цель, и из его зелёного, словно горошина, фитиля вырвались несколько злобных духов и устремились к незнакомцу, обнажив клыки и когти. Тот поднял руку и остановил фонарь в воздухе, а злые духи тут же рассеялись в дыму.
— Надо же, сбегая, ты пытаешься осветить мне путь? Кажется, ты воистину добрый челок, — произнёс он.
— Какой ещё побег? Кто сбегает?!
Сват, увидев, как легко тот завладел фонарём, понял, что имеет дело с могущественным противником. В душе он уже приготовился к бегству, но на словах не сдавался:
— Вздор! Я никогда не бежал...
Не успел он договорить, как незнакомец снова рассмеялся. Сват почувствовал, как по его спине пробежал холодок, и спросил:
— Твоей глупости. Увидел меня, а сам не бежишь, — ответил тот.
Слабый свет путеводного фонаря выхватил из тьмы фигуру незнакомца. Тот сидел в небрежной, свободной позе на алтаре, одной рукой придерживая фонарь, а другой раскрыл веер из чёрного дерева. Веер был матово-чёрным, без украшений и узоров, составляя разительный контраст с белизной его руки. Сват уставился на эту руку, а возможно, на веер. Догадка пронзила его, как молния, а лицо перекосилось от ужаса:
— «Тёмный веер, призрачный свет, ни божеств, ни духов не чтит»! Ты... Цзян Чжо!
Не успели слова сорваться с его губ, как он уже рванул к выходу из храма. Пусть он никогда не бежал прежде, сейчас он нёсся быстрее всех. За стенами ливень не собирался стихать. Шепча заклинание, он уже почти выскочил за дверь, как вдруг с глухим стуком его голова упала на землю.
— Цзян Чжо! — прохрипела голова, приподнимая тонкие брови, — Мы с тобой не сводили счетов!
С громким хлопком две его руки тоже отвалились. Один из присутствующих, увидев эту сцену, лишился чувств. Ноги свата продолжали бежать, но едва он ступил под дождь, как голова завопила:
— Горячо! Горячо! Цзян Чжо, ты наслал на меня призрачный дождь!
Капли дождя падали на тело свата, и он в мгновение ока обратился в прах, словно бумага, объятая пламенем. В воздухе повис лёгкий запах гари. Голова всё ещё вопила, когда её подняла за волосы девушка-мечница лет шестнадцати. Она отставила голову подальше и безразличным голосом спросила:
— Четвёртый брат, что мне с этим делать?
Цзян Чжо приоткрыл веер и махнул им в сторону девушки:
— Подержи пока, я скоро подойду.
Порыв ветра подхватил мечницу и голову свата, унося их прочь. Старик, не оправившийся от ужаса, смотрел заторможено, словно лишился рассудка. Пока он пребывал в прострации, его по плечу легонько стукнули веером. Он встрепенулся, словно очнувшись ото сна, и тут же принялся благодарить:
Подняв голову и увидев лицо нового спасителя, он ахнул и застыл на месте. Дело было не в том, что старик забыл о приличиях, просто этот благодетель и впрямь был необыкновенным. У него были глаза цвета янтаря, а улыбка походила на рябь на поверхности тихого пруда, она завораживала, лишая рассудка и памяти. Но самым необычным были три красные точки у внешнего уголка его левого глаза, веером расходящиеся к виску. Именно они не позволяли сходу понять, кто перед тобой — демон или небожитель.