Глава 23. Невозмутимый меч (Часть 4)
Твои заклинания — самые бесполезные
— Ты такой лёгкий, вытащить тебя оказалось нетрудно, — сказал тот человек.
Цзян Чжо слабо улыбнулся, и в голосе его послышалась беспомощность:
— Ты говоришь очень уклончиво. Вытащить меня нетрудно, но как ты затащил меня внутрь? Если я не ошибаюсь, ты не можешь просто так покидать эту пещеру?
Человек передразнил его вздох:
— Какой же ты умный. Да, я не могу просто так покидать эту пещеру.
Одежда незнакомца снова зашуршала, когда он, видимо, сменил позу, а потом послышалось, как он негромко усмехнулся из-за каменной стены:
— Ты спрашиваешь об этом и не боишься рассердить меня?
Голос его слегка охрип, но даже в этом затруднительном положении в нём чувствовалась некая утончённая беспечность, словно ради этого вопроса он готов был сломать ещё несколько костей. Тот человек ответил:
— На то, что ты и с другими наверняка так же разговариваешь, — произнёс тот.
Цзян Чжо, слегка посерьёзнев и с толикой невинности в голосе, возразил:
— Вовсе нет. Не всякий станет меня спасать и не всякий станет кормить фруктами.
Он говорил правду. Хотя он был склонен к опрометчивым поступкам, но вёл себя так далеко не со всяким, поэтому, подумав, добавил:
— У меня сломано несколько костей, я лежу здесь в полном упадке духа. Если бы я потерял ещё последнее хладнокровие и стойкость, разве не был бы жалок? К тому же ты очень хороший человек, готов поговорить со мной. Я…
Цзян Чжо, что случалось редко, ответил откровенно:
Как только он произнёс эти слова, внутри пещеры, казалось, стало жарче, и появился едва уловимый аромат… Цзян Чжо лежал очень близко к каменной стене, и хотя не касался её, но чувствовал исходящий от неё жар, и встревожился:
Тот человек не ответил, и маленькое отверстие в стене вдруг тихо запечаталось. Цзян Чжо, не понимая, что происходит, с трудом повернул голову, чтобы приблизиться к стене:
— Друг… тебе очень жарко? Ты мне не ответил. Ты болен?
Тот человек спустя долгое время тихо выдохнул:
— Не обращай на меня внимания.
Цзян Чжо, почувствовав неладное, спросил:
Человек молчал. Цзян Чжо догадался, что жар в пещере связан с ним, но не знал, что именно с ним происходит, и спросил:
Меч Буцзин был выкован из северной горной ледяной стали, и на ножнах были выгравированы надписи. Если прочесть заклинание оружия и прижать его к себе, он мог отогнать и жар, и зло. Тот человек помолчал, а затем внезапно выкрикнул.
— Не надо! Ты знаешь, кто я? И уже смеешь отдать мне свой меч! Глупец… глупец!
— Кто же ты? Если я отдам тебе меч, ты захочешь меня съесть? Не упрямься.
Незнакомец больше не произнёс ни слова. Похоже, его сильно трясло от жара, и Цзян Чжо слышал лишь его сбивчивое, прерывистое дыхание. Оно было очень тихим, то появлялось, то исчезало, и Цзян Чжо боялся пропустить хоть один вздох. Из-за этого их разговор прервался, и как ни звал Цзян Чжо, тот не отвечал. Вскоре иглы снова дали о себе знать, но, возможно, из-за того, что в пещере было очень жарко, боль оказалась не такой сильной, как в первый раз. Однако Цзян Чжо был слишком слаб и, недолго пробыв в сознании, снова погрузился в сон. Когда он проснулся вновь, в пещере было тихо. Цзян Чжо посмотрел на стену, увидел, что маленькое отверстие снова открыто, и спросил:
Тот человек находился в скверном настроении, хмыкнув в знак согласия и протянув руку через отверстие, сказал:
В руке снова лежал золотистый плод. Цзян Чжо замялся:
— Сколько у тебя их? Я съел один и ещё не очень голоден.
Цзян Чжо больше не церемонился и, как в прошлый раз, съел плод в несколько укусов. Только теперь ему не пришлось ждать, пока мужчина вытащит косточку пальцами, а сам кончиком языка вытолкнул её, отдавая обратно. Спустя минуту человек снова протянул руку, и на этот раз его пальцы сжимали небольшой листок.
Оказывается, лист был слегка вогнутым и наполнен чистой водой, но в отличие от плода, она легко проливалась, если не подобрать нужный угол. Пальцы мужчины в попытке напоить его сначала коснулись щеки Цзян Чжо.
Длинные пальцы слегка согнулись, замерев в нерешительности, и скользнули к его губам. Цзян Чжо приоткрыл рот и зажал лист зубами, однако человек придержал его двумя пальцами за подбородок:
— Не кусай, это тоже нельзя есть.
Капли воды медленно потекли в рот, оставляя ощущение прохлады и сладости. Пальцы мужчины снова слишком сильно ощущались на коже, из-за их жара Цзян Чжо едва не зашипел снова. Его кадык дрогнул, когда он сделал медленный глоток, а выдох коснулся чужих пальцев, словно он тяжело дышал прямо в ладонь. Остатки воды вдруг вылились, и человек спросил:
Цзян Чжо пристально смотрел на его руку. Эта рука могла хорошо держать меч или держать что угодно, она была красива, но очень горяча. Когда подушечки пальцев касались его подбородка, то словно обжигали. Вероятно, он смотрел слишком долго, поэтому незнакомец перевернул лист и накрыл им глаза Цзян Чжо.
Цзян Чжо, застигнутый врасплох, не стал спорить, и лишь слегка изогнул уголки губ:
— Тебе не нравится, когда я тебя зову, и не нравится, когда я смотрю на тебя. Я тебе противен?
Мужчина приподнял указательный палец и рассеянно провёл им по левому уголку глаза Цзян Чжо, словно заблудившись. Затем, спустя долгое время, он большим пальцем вытер с его губ пролившуюся воду, и не ответив на вопрос, спросил:
— Ты всё ещё плохо себя чувствуешь?
— Немного. Тело совсем не слушается… Ты слышал об иглах, которые загоняют в кости?
Человек, убирая лист, задумчиво проговорил:
— Значит, из-за этих игл тебе больно? Они запечатывают дух?
Цзян Чжо в ответ заметил кое-что:
— Как странно, странно и удивительно! Когда ты вытаскивал меня из реки, разве ты не осмотрел меня?
Он, наконец, окольными путями догнал нужную мысль. Незнакомец равнодушно ответил:
— В последнее время я ничего не вижу, наверное, я ослеп.
— Тогда как ты узнал, что я плыл по реку?
Как только он задал этот вопрос, в пещере воцарилась тишина, и спустя долгое время человек произнёс:
— Потому что я не человек. Даже будучи слепым, у меня есть способ узнать, что ты плывёшь по реке.
Тот наконец ответил на этот вопрос, и это успокоило Цзян Чжо, поэтому, усвоив эту информацию он предположил:
— Божества и горные духи в большинстве своём не говорят на человеческом языке. Ты призрак?
— Нет, мне просто любопытно. Призраки порождены энергией инь и должны быть очень холодными. Почему же ты такой горячий?
Тот человек, покормив его, повеселел и стал более расположен к разговору. Он продолжил тем же подразнивающим тоном, что и вчера:
— Потому что во мне слишком много злобы, и Небо карает меня, заставляя испытывать такие муки.
— Просто разговаривай со мной.
Хотя он и не договорил, оба поняли, что полностью фраза должна была звучать так: «Просто разговаривай со мной, и мне не будет больно». Потому что вчера Цзян Чжо говорил то же самое. Он вздохнул:
— Эта река течёт через город Сяньинь, неподалёку от клана Лэйгу в Чжунчжоу. Ты говорил, что не можешь покидать пещеру. Это из-за них?
— Нет, — тот не желал углубляться в эту тему и спросил в ответ, — Куда тебя ранили?
Цзян Чжо, опустив подробности о трёх ударах Цзин Юя, сказал:
— В меня вонзили четыре иглы, дух и сила запечатаны, а кости сломаны.
— Что именно? — переспросил Цзян Чжо.
Незнакомец прислонился к каменной стене:
— Понятно, почему мне так плохо.
Эта фраза была многозначительной и похожей на шутку, поэтому Цзян Чжо не воспринял её всерьёз. Сейчас температура в пещере упала, и ненадолго утихшие иглы снова начали причинять боль, сначала в конечностях, а затем в груди холод медленно пронизывал его до костей, и Цзян Чжо задрожал. Тот человек тут же сказал:
Цзян Чжо, задыхаясь от боли, прошептал:
Но духовная сила разбушевалась, и его снова начало тошнить кровью. Иглы были слишком сильны, он стиснул зубы и проглотил кровь, уже подступившую к горлу. Вдруг рука незнакомца снова потянулась и, ощупывая его двумя пальцами, добралась до груди Цзян Чжо. Мужчина спросил:
Резкий точечный жар проник в грудь, сквозь ткань Цзян Чжо почувствовал, как тот ищет место, где засели иглы, и вдруг откуда ни возьмись, у него появились силы, чтобы перехватить чужака за запястье.
— Не здесь, — сердце Цзян Чжо бешено колотилось, от этой смены холода и жара голова шла кругом, а голос охрип сильнее, — Ты… ты собираешься дотронуться до меня?
Возможно, он спросил слишком бестактно, температура в пещере мгновенно поднялась, и каменная стена стала похожа на тёплую печь. Казалось, что незнакомец, которого он держал запястье, сдерживался изо всех сил:
— Нельзя звать, нельзя смотреть, дотрагиваться тоже нельзя. Ты, однако, слишком деспотичен.
Мужчина ловко вывернул запястье и, схватив руку Цзян Чжо, сжал его непослушные пальцы. Даже в этот миг почти теряя сознания, он подумал: «Почему его рука сильнее моей? Почему он такой горячий…»
— Эти иглы трудно извлечь, — сказал человек, — Ты должен находиться в сознании.
Теперь отступать было поздно. Тот так крепко сжимал его, причиняя Цзян Чжо жгучую боль, жар пронзал его тело распространяясь в поисках игл. Духовная сила, словно стая испуганных птиц, беспорядочно заметалась по телу, а холод сменялся жаром, и это было ничуть не легче, чем во время первого приступа!
В какой-то момент тело Цзян Чжо скорчилось, дыхание участилось, но он не издал ни единого стона. Этот процесс продолжался довольно долго, и когда всё закончилось, Цзян Чжо выглядел так, будто его только что вытащили из воды. Незнакомец спросил:
Цзян Чжо не ответил, он был до крайности изнурён, но чувствовал, как дух и сила возвращаются, а рука, кажется, вновь обрела подвижность. Пока он молчал, тот человек ослабил хватку, но не разжал пальцы полностью. Цзян Чжо уже хотел заговорить, как вдруг увидел, что его ладонь лежит рядом с его ладонью, а их пальцы слегка переплелись. Голос мужчины прозвучал так близко, словно раздался у самого уха:
Сердце Цзян Чжо забилось чаще, он позволил этим переплетённым пальцам пылать жаром, но сам не шевелился, словно действительно потерял сознание. Никогда прежде он не был так близок с другим человеком и теперь не знал, как ему заговорить, не теряя лица. Но как бы он ни хотел притвориться спящим, его сбивчивое дыхание выдавало его. Незнакомец попытался убрать руку, но Цзян Чжо сжал её сильнее и после долгих раздумий сказал:
— Это ты должен бояться меня, — ответил тот.
Цзян Чжо выдохнул, подавив волнение, и заговорил своим обычным тоном:
Вдруг рука мужчины сжалась, и его выступающие костяшки снова стиснули пальцы Цзян Чжо. Он подумал, что это из-за слова «боюсь», и сказал:
— С тобой тяжело. «Боюсь» тебе тоже не нравится, как и «не боюсь»…
Мужчина вдруг резко дёрнул руку Цзян Чжо на себя, и в одно мгновение он приблизился к каменной стене, почувствовав по звуку дыхания, что тот находится прямо за ней. Если бы не эта стена, они стояли бы лицом к лицу. Наконец мужчина сказал:
Незнакомец наклонил голову, и его дыхание, как и температура тела, стало обжигающим:
— Вот так: сначала затаскиваю сюда, потом рву на части и глотаю целиком, вместе с кожей и костями.
Голос его был низким, и каждое слово он произносил медленно, однако в этом чувствовалась совсем иная опасность. Цзян Чжо выпалил:
— Если встретишь меня в следующий раз, убегай подальше и не позволяй мне прикасаться к тебе и, тем более, не улыбайся мне.
— Нельзя. Знаешь, почему я в этой пещере? Потому что я не просто «нечеловек», а «нечеловек», который очень легко теряет контроль. Если улыбнёшься ещё пару раз, то я сойду с ума.
Цзян Чжо вспомнил про вчерашнее:
— Я знаю несколько заклинаний, которые очищают разум.
— Никакие заклинания не помогут.
— Чужие, может, и не помогут, а мои сработают, — возразил Цзян Чжо.
— Твои — самые бесполезные, — ответил тот.
Цзян Чжо подумал: «Это ещё почему? В конце концов я из школы Посо, неужели я не начерчу ни одного очищающего заклинания? Раз он нуждается в этом, я перед уходом помогу ему».
При мысли о том, что нужно будет уйти, настроение испортилось, а он и так держался из последних сил, и постепенно его снова начало клонить в сон. В полузабытьи он услышал: «Хочешь ещё пить?». Он рассеянно кивнул, и немного погодя его снова взяли за подбородок, и несколько капель воды попали в рот, успокаивая горло.
Сон был долгим. Во сне ему казалось, что он слышит плеск речной воды и чей-то голос, зовущий его Цзян Чжиинем. Когда Цзян Чжо снова открыл глаза, то не знал, который сейчас час, и свет в помещении слегка резанул по глазам. Он опешил, резко сел и обнаружил, что все его раны зажили, а сам он находится на лодке. Занавеска вдруг колыхнулась, и вошла одноглазая старуха:
— Гость проснулся? Выпей-ка горячего супа!
Цзян Чжо, всё ещё будто во сне, спросил:
Старуха, согнувшись, указала на окно:
— Гость не помнит? Вы упали в воду.
Цзян Чжо, конечно, помнил, что упал в воду, но он лежал в пещере, а по соседству был кто-то, с кем он разговаривал. Как же он, проснувшись, оказался здесь? Видя его недоумение, старуха сказала:
— Вчера ночью я ловила рыбу и увидела гостя в воде, вот и вытащила.
Цзян Чжо оглядел себя: на нём была та же одежда, что и при падении в реку. Его охватили сомнения, но, повидавший на своём веку немало, он не подал виду:
— Благодарю, госпожа. Скажите, где мы?
— Здесь река Сяньинь встречается с рекой Циюань. Если плыть дальше, будет город Сяньинь, — ответила старуха.
Цзян Чжо подумал про себя: «Значит, это был не сон. Я упал в реку Сяньинь, а он отправил меня в сторону реки Циюань. Но почему он не разбудил меня?»
Мысли его были в смятении, но он ничего не мог поделать. Река Циюань вытекала из Небесного Рва и была очень широка. Пришлось временно отложить эти размышления и расспросить старуху о других делах. От её слов он пришёл в ужас: оказывается, он исчез на целых полмесяца, и за это время в городе Сяньинь случилось нечто ужасное!
— Полмесяца назад тамошнее божество пало, а Ли Юнъюань из клана Лэйгу, скрыв правду от вышестоящих и обманув нижестоящих, запер все городские ворота.
Старуха, разливая суп, вздохнула:
— О Ли Юнъюане, который «второй под Небесами». Гость не слышал о нём? Теперь он опозорен навеки из-за того, что запер ворота, и весь город погиб!