Кожа. Глава 125
В наушниках раздалось тяжёлое и учащённое дыхание, и Мэн Чжао сдвинул брови. Он хорошо знал эту реакцию Лу Шичэня, у него наверняка снова началась головная боль. Что происходит? Мэн Чжао тут же открыл дверь машины, но когда он уже готов был выскочить на улицу, в трубке прозвучал голос Лу Чэнцзэ:
— Шичэнь, ты помнишь её? Это твоя бабушка…
Бабушка Лу Шичэня? Та старуха, которую держали в подвале санатория, а потом она таинственно исчезла? Она всё ещё жива? Мэн Чжао замер, не зная, стоит ли ему идти туда сейчас.
Судя по прошлому опыту, головная боль Лу Шичэня каждый раз яростно накатывала, но не причиняла реального вреда. Примерно через десять с лишним минут мигрень постепенно ослабевала. Мэн Чжао вышел из машины и, слушая в наушниках звуки страданий, мучительно зашагал взад-вперёд.
Слушая голос Лу Чэнцзэ, Мэн Чжао оценивал текущее состояние Лу Шичэня, быстро приближаясь к жилому дому. Постепенно тяжёлое дыхание в наушниках стихло. Боль ушла? Мэн Чжао облегчённо выдохнул и тоже замедлил шаг.
В гостиной было тихо, и звук взламываемого замка, казалось, раздавался прямо у уха. Лу Чэнцзэ в последний раз взглянул на лежащего без сознания Лу Шичэня и поднялся.
Кто за дверью? Обычный вор? Полиция, которую привёл Шичэнь? Или…? Лу Чэнцзэ бесшумно подошёл к окну на балконе, раскрыл его, и привязал один конец заранее подготовленной верёвки к оконной стойке, а другой сбросил вниз. Затем он достал нож, прижался к стене у входа в гостиную и стал осторожно наблюдать за металлической дверью, оставаясь вне зоны видимости.
Если это полиция, ему нужно немедленно убраться отсюда, ведь главное дело ещё не завершено. Но если сюда хочет проникнуть кто-то другой, не окажутся ли в опасности Шичэнь и его мать?
Замок продолжал дребезжать. Лицо Лу Чэнцзэ посуровело, он не сводил глаз с металлической двери, не смея отвлечься. Кто бы ни пытался проникнуть в комнату, ему нужно было среагировать в самый первый миг. Наконец замок с щелчком открылся. Вместе со звуком отворяемой металлической двери Лу Чэнцзэ крепче сжал нож, приготовившись атаковать, но, к удивлению, за ней никого не оказалось.
Полиция, прибывшая для задержания преступника, никогда не делала пауз для того, чтобы ворваться. Сделав этот вывод, Лу Чэнцзэ не спешил убегать, а продолжил наблюдать за ситуацией в коридоре. Время текло секунда за секундой. Хотя он не знал, кто именно открыл эту дверь, он чувствовал, что этот человек тоже выжидает подходящий момент.
Внезапно из темноты метнулcя силуэт и мгновенно устремилась прямо к нему! Этот человек был ловким и тренированным. Полиция или...? Сжимая нож, Лу Чэнцзэ немедленно среагировал, наклонился и нанёс удар по тени, но тот, казалось, уже предвидел это и точно парировал удар армейским ножом. В момент столкновения лезвий их взгляды встретились. В глазах Лу Чэнцзэ мелькнуло изумление, а затем сразу же вспыхнула ярость, и он, не помня себя, ринулся в атаку!
— Вэй... Чан...хэ! — словно разъярённый зверь прошипел Лу Чэнцзэ, выговаривая имя, лишавшее его рассудка.
Не выдержав этой внезапной огромной силы, Вэй Чанхэ отвёл армейский нож вверх и быстро отступил, отдаляясь от Лу Чэнцзэ. Увидев, что тот перестал набрасываться на него, взломщик снял маску и мрачно, зловеще уставился на противника, угрюмо сказав:
— Мы снова встретились, адвокат Лу. Если вы так безошибочно смогли признать меня, видимо, действительно ненавидите до мозга костей. Прошло уже двадцать лет, из-за вас я опозорен и разорён, а вы всё отказываетесь пощадить меня и оставить возможность жить?
Лу Чэнцзэ изо всех сил пытался успокоить бушующий внутри гнев и вернуться к рассудку. Он отлично понимал, что хотя Вэй Чанхэ теперь за шестьдесят, и его сила, скорость, выносливость несравнимы с его собственными, всё же когда-то он был отлично обученным полицейским, и легко победить его не удастся. В борьбе с таким человеком, если дать гневу затмить разум… Лу Чэнцзэ взглянул краем глаза на сына, лежащего без сознания на диване, и насильно подавил свои эмоции.
— Ты смог найти это место, — сказал он Вэй Чанхэ, пытаясь отвлечь его, и начал медленно перемещаться, незаметно вставая между противником и диваном, где лежал Лу Шичэнь.
— Вы слишком меня недооцениваете. Вы столько времени следили за мной через других и думали, я совсем ничего не замечу? По-моему, это вы не поняли, кто за кем следил. Это вы двадцать лет назад пошли на всё, чтобы донести вышестоящему руководству и свергнуть меня? Прошло столько времени, а вы не только хотите меня опозорить, но теперь ещё собираетесь убить меня?
Лу Чэнцзэ смотрел на стоящего перед ним Вэй Чанхэ. Гадкое лицо этого человека чётко отпечаталось в его памяти. Он изо всех сил сдерживал ярость, но всё равно почувствовал привкус крови во рту:
— Пока я жив, я не оставлю тебя в покое.
— Насколько мне известно, вашего человека уже схватила полиция. Сейчас вы, как и я, объект преследования. Мы можем взаимно уничтожить друг друга или же, пощадив меня, вы пощадите и себя. Вы же умный человек, адвокат Лу, и должны понимать, как измеряются выгоды и потери.
Вэй Чанхэ пытался убедить Лу Чэнцзэ, но не ожидал, что эти слова лишь ещё сильнее разожгут его гнев.
— Молодой человек, ты такой умный, и должен понимать, как измеряются выгоды и потери.
Эти слова, сказанные начальником управления общественной безопасности Вэй Чанхэ в начале его карьеры, снова прозвучали в ушах Лу Чэнцзэ. Он больше не мог сдерживать ярость, и, сжимая нож, внезапно бросился на врага, целясь прямо в живот!
Увидев это, Вэй Чанхэ тут же отпрыгнул в сторону. Выражение лица Лу Чэнцзэ дало ему понять, что тот вообще не думал о спасении собственной жизни. Его предыдущие действия как раз и были направлены на то, чтобы умереть вместе с ним. Этого человека волновала только смерть того, кого он ненавидел всем сердцем.
Тогда Вэй Чанхэ очень пожалел, что пришёл сюда. Сначала он рассчитывал убедить Лу Чэнцзэ оставить его в покое, либо, полагаясь на свои навыки, легко убить его, но, кажется, он недооценил ярость Лу Чэнцзэ. Взгляд этого человека говорил о жажде уничтожения.
Пользуясь замешательством Вэй Чанхэ, Лу Чэнцзэ снова прицелился в висок и без малейших колебаний яростно ударил его ножом!
Столкнувшись с абсолютной яростью адвоката, Вэй Чанхэ оказался в плену страха перед смертью, который резко понизил скорость реакции его мозга и тела. Ему не удалось контратаковать или увернуться, и подчиняясь инстинкту, он вскинул левую руку, чтобы прикрыть голову.
Нож глубоко вонзился в левую руку, из которой тут же хлынула кровью. Боль мгновенно вызвала реакцию тела, и Вэй Чанхэ попытался ударить армейским ножом Лу Чэнцзэ в шею, и именно в этот момент, в погоне за противником, он заметил лежащего на диване Лу Шичэня.
Глядя на молодого человека, который был почти вылитой копией Лу Чэнцзэ, Вэй Чанхэ быстро оценил ситуацию и принял решение. Воспользовавшись тем, что Лу Чэнцзэ уворачивался, он не стал преследовать его, а, забыв обо всём, ринулся в сторону дивана!
Тогда Лу Чэнцзэ тоже понял намерения Вэй Чанхэ. Когда тот отвлёкся на Лу Шичэня, то стал совершенно беззащитным и уязвимым перед ним — это был отличный момент для новой атаки! Лу Чэнцзэ схватил Вэй Чанхэ, снова прицелился ножом в его висок и яростно ударил. Острое лезвие уже было в нескольких сантиметрах от головы, но рука Лу Чэнцзэ вдруг замерла.
— Почему не колешь? — обернувшись, он смотрел на адвоката.
Глядя на лежащего без сознания Лу Шичэня, к горлу которого было прижато холодное лезвие армейского ножа, Лу Чэнцзэ остановился. На несколько секунд он застыл, словно статуя, в его взгляде бурлила ярость, но он так и не смог вонзить нож в Вэй Чанхэ. После нескольких мгновений оцепенения, Лу Чэнцзэ заговорил ледяным тоном:
— Если посмеешь тронуть его, ты знаешь, что будет.
— Отойди, — так же холодно ответил Вэй Чанхэ, — Думаешь, сейчас я боюсь смерти? Хочешь проверить, кто успеет первым: ты заколeшь меня или я прикончу твоего сына?
Увидев, что Лу Чэнцзэ не двигается, Вэй Чанхэ снова рявкнул:
Спустя несколько секунд Лу Чэнцзэ начал медленно отступать и встал примерно в двух метрах от Вэй Чанхэ.
Ещё через несколько секунд раздался металлический лязг, когда оружие выпало из его рук. Тогда Вэй Чанхэ без малейших колебаний ринулся на Лу Чэнцзэ, направив остриё ножа прямо в область сердца!
На этот раз у Лу Чэнцзэ уже не было времени уворачиваться, но, похоже, он и не собирался этого делать. Он схватил лезвие ладонью, одновременно пальцами крепко сжимая правую руку Вэй Чанхэ. Тот ошеломлённо замер, не в силах вырваться. Не обращая внимания на хлещущую из правой руки кровь, Лу Чэнцзэ напряг мышцы другой руки и изо всех сил ударил врага кулаком в висок. Сознание Вэй Чанхэ помутнело, но он всё же тщетно попытался ударить его армейским ножом.
Теряя силы, Лу Чэнцзэ схватил его за горло. Пальцы, словно железные клещи, сжались, полностью перекрыв дыхательные пути врага, затем он с силой ударил его затылком о стену. Под звук упавшего армейского ножа Вэй Чанхэ с разинутым ртом, налившимся кровью лицом и вздувшимися венами окончательно потерял способность сопротивляться.
Лу Чэнцзэ смотрел на него, медленно сжимая пальцы. Глядя на постепенно синеющее лицо Вэй Чанхэ, он знал, что это означало: жизнь ненавистного человека утекает под его руками.
— Думаешь, я не знал, что ты тоже ищешь меня? Думаешь, информацию о моём местопребывании так легко найти?
Лу Чэнцзэ снова усилил хватку. Внутри него поднималось ликующее чувство отмщения. Он слишком долго терпел и ждал этого момента. Стиснув зубы, он произнёс:
— Я знал, что ты сам явишься, начальник Вэй. Двадцать лет назад, когда ты вступил в сговор с У Цзяи, думал ли ты, что однажды вы оба по очереди умрёте от моей руки?
Сопротивление Вэй Чанхэ становилась всё слабее. Через несколько секунд он наконец перестал двигаться, но Лу Чэнцзэ по-прежнему не собирался отпускать его. Со стороны лестничного пролёта донёсся звук быстрых шагов, однако Лу Чэнцзэ сохранял свою позу. Контролируя жизнь и смерть Вэй Чанхэ, он уже ничего не боялся.
— Дядя Лу! — увидев эту сцену, Мэн Чжао замер в дверях, не зная, что сказать.
— Это ты, Сяо Мэн. Я так и думал, что ты рядом, — глядя на ошеломлённого Мэн Чжао, Лу Чэнцзэ удовлетворённо кивнул.
Наконец-то он разжал хватку, отпустив обмякшее тело Вэй Чанхэ. Собравшись с духом, Мэн Чжао наконец заговорил:
— Дядя Лу, всё это… действительно сделали вы?
Лу Чэнцзэ ничего не сказал, лишь улыбнулся и кивнул. Затем он медленно подошёл к ящику в углу гостиной, достал оттуда бинты и начал перевязывать рану на правой руке. Глядя на спокойного, будто ничего не произошло, Лу Чэнцзэ, Мэн Чжао испытал сильное потрясение. Хотя он собственными глазами видел, как тот душил Вэй Чанхэ, он всё ещё не мог принять происходящее:
— Зачем вы это сделали? Дядя Лу, почему именно вы?
— Сяо Мэн, если бы ты был на моём месте… — Лу Чэнцзэ замер, не закончив перевязку, и посмотрел на Лу Шичэня. Спустя мгновение он тяжело вздохнул и тихо произнёс, — Ничего уже не вернуть.
После этих слов наступила гробовая тишина.
Оба не заметили, как указательный палец лежавшего на полу Вэй Чанхэ дёрнулся. Неизвестно, притворялся ли он, что был без сознания, но теперь он очнулся, открыл глаза и, цепляясь за единственный проблеск инстинкта выживания, изо всех сил потянулся к упавшему рядом армейскому ножу. Хотя тело уже не могло подняться, он на коленях пополз к Лу Шичэню.
Раз Лу Чэнцзэ не убить, тогда он убьёт его сына. В безвыходной ситуации Вэй Чанхэ решил утащить хоть кого-то с собой в могилу!
Лу Чэнцзэ краем глаза заметил движение Вэй Чанхэ. Понимая его намерение, он тут же развернулся и, забыв обо всём, бросился вперёд, пытаясь остановить его. Сцена перед глазами была словно в замедленной съёмке старого кино. Лу Чэнцзэ ясно почувствовал, что не успеет, ощущая острое сожаление, грудь сжалась от нахлынувшего чувства беспомощности и отчаяния, а мозг погрузился в пустоту. Но в следующее мгновение кто-то решительно заслонил собой Лу Шичэня. Это был Мэн Чжао!
Удар, нацеленный в сердце Лу Шичэня, вонзился в бедро Мэн Чжао. Кровь брызнула во все стороны, но Мэн Чжао посмотрел на Вэй Чанхэ, и в его взгляде бушевала ярость, не меньшая чем во взгляде Лу Чэнцзэ. Он сжал кулак и ударил бывшего полицейского в переносицу. Под звук ломающейся носовой кости тот рухнул, а Мэн Чжао, опираясь на диван, упал на пол. Кровь продолжала хлестать из правой ноги, а сильная боль не давала ему подняться.
Увидев, что сын вне опасности, Лу Чэнцзэ наконец облегчённо выдохнул. Немного успокоившись, он взял бинт, подошёл к Мэн Чжао и начал перевязывать его рану, тихо сказав:
Глядя на перевязывающего ему рану адвоката Лу, Мэн Чжао испытал смешанные чувства, не в силах справиться с разрывавшими его противоречиями.
— Я могу оказать только первую помощь, дальше вызови скорую, — Лу Чэнцзэ быстро закончил перевязку, остановив кровотечение, затем взглянул на Лу Шичэня и умоляюще посмотрел на Мэн Чжао, — Сяо Мэн, доверяю Шичэня тебе.
Сказав это, Лу Чэнцзэ поднялся, подошёл к Вэй Чанхэ и, схватив его за волосы, потащил к выходу.
— Дядя Лу! — Мэн Чжао, опираясь на диван, попытался встать и остановить Лу Чэнцзэ, но, едва поднявшись, пошатнулся.
— Папа… — позади раздался слабый голос, когда Лу Шичэнь очнулся.
Лу Чэнцзэ вздрогнул, прекратив тащить Вэй Чанхэ, обернулся и посмотрел на сына. Лу Шичэнь всё ещё лежал на диване, пытаясь подняться, но приступы тупой головной боли не давали ему полностью осознать происходящее:
Помолчав, Лу Чэнцзэ повернулся к Лу Шичэню спиной:
— Всё закончится, там где началось. Позаботься о бабушке и живи хорошо.