17. Мёртвый гость
— Тем ребёнком был я. Меня зовут Чан Ань.
Хуа И знал, что дни, проведённые в странствии по густым лесам, могли привести к нагноению раны. Удар оборотня, рассёкший его грудь до самой кости, во время недавнего боя снова раскрылся, и судя по всему, в ближайшее время заживать он не собирался. Оставалось только терпеть до встречи с его людьми. Но это было далеко не самое опасное из того, что он переживал. Хуа И не паниковал, всё по-прежнему оставалось под контролем. Он сделал несколько глубоких вдохов, дожидаясь, пока острая, выворачивающая изнутри боль отпустит.
Десять лет назад, с огромным трудом сбежав от преследователей из собственного племени, Хуа И не стал скрываться. Он выбрал путь «мёртвого гостя».
На этом полном смертельных опасностей континенте каждый день толпы безрассудных юнцов стремились вступить в ряды мёртвых гостей. Они проходили самые суровые испытания, отправлялись в самые опасные земли, брались за то, на что другие не решались, и зарабатывали деньги, которые никто другой не осмеливался взять. Каждая сделка была на грани жизни и смерти, а награда неисчислима. Пока у тебя есть деньги и ты готов заплатить, мёртвый гость достанет тебе что угодно.
Вот только большинство этих безумцев погибали очень быстро. Быть мёртвым гостем — не означало жить, как хочется. Это означало вытаскивать каштаны из огня, раз за разом глядя в лицо смерти. Без образа мысли «если не стану сильнее, то не доживу до рассвета» большинство из них не проходили и первое задание.
Такой путь однажды выбрал Хуа И, и из наивного и чересчур заботливого подростка он постепенно превратился в того, кто умеет прятаться, сомневаться, быть осторожным и никогда не терять надежды, даже стоя на краю гибели. Мёртвый гость по прозвищу Серебряный Клык. Его имя знали по всему Северу, и с того самого дня, как о нём услышали, он ни разу не испытал поражения. Но мало кто знал, что раньше его звали Хуа И, и он был самым младшим и самым добрым сыном прежнего вождя племени Снежного волка у подножия горы Юйфэн.
Юноша-полуоборотень, до сих пор сидевший в углу, наконец пошевелился. Двигался он бесшумно, точно хищная кошка, казалось, прошёл один миг, и вот он уже стоит перед мужчиной. Мальчишка остановился в пяти шагах от него, заметив, как на руке мужчины, сжимающей короткий нож, вздулись вены. Осторожность Хуа И никуда не делась.
Юноша поднял обе руки и показал ладони, показывая, что не опасен, затем он сел на корточки, прямо перед Хуа И, и спокойно встретил его покрасневший от боли взгляд. Он не выглядел испуганным, несмотря на груды мёртвых тел вокруг, и не пытался расположить к себе улыбкой. Он смотрел на Хуа И как на раненого дикого волка, дышал медленно, неглубоко и не отводил глаз. Взгляд его был ясным и твёрдым.
Постепенно жажда убийства в глазах Хуа И постепенно утихла. Наверное, он сам понял, как глупо выглядит, сверля мальчишку диким взглядом. На лице появилось знакомое простодушное выражение с неуловимой насмешкой. Голос звучал устало, но лукавство никуда не делось:
— Что ты хочешь мне сказать? Не бойся, я не стану марать руки таким слабым существом, как ты…
Юноша не обратил на это ни малейшего внимания:
— Много лет назад, когда ты был в дороге, ты встретил человека с ребёнком. Ты спас ему жизнь и добыл для него рогатого оленя. Помнишь?
Хуа И замер, а юноша продолжил:
— Тем ребёнком был я. Меня зовут Чан Ань. Чжэ Янь велел мне запомнить тебя и отплатить. У тебя есть какое-нибудь желание?
Боль снова пронзила тело Хуа И, так что он крупно вздрогнул. Всё это звучало так неправдоподобно, что он не удержался:
— Чжэ Янь? Кто ещё такой Чжэ Янь?
После того как учитель Бэй Ши прогнал его с горы, Чан Ань первым делом зашёл к А-Янь, оставил ей еды, цветов и редкую огромную змеиную шкуру, которую непросто добыть. Её можно было обменять на что угодно, этого хватило бы на долгую безбедную жизнь. А затем он снова отправился в путь.
Он не понимал, чего хотел Бэй Ши , отправляя его в «мир людей». Там были только люди, а все животные слабее, чем на горе Юйфэн. Где же, спрашивается, ему там становиться сильнее? Так он и скитался, не желая общения, не знал, чем заняться, будто дикий человек охотился и тренировался в лесах, продолжая жить, как и раньше. Всё наставление учителя прошло мимо. Но мальчик помнил своего «спасителя».
Он поднялся на гору Юйфэн в семь лет. Людей, которых он узнал за это время, можно было по пальцам пересчитать: тех, к кому он испытывал ненависть, уже не было в живых, но вот отплатить за добро он не успел.
«Найди человека с серебряной меткой оборотня на руке, по имени Хуа И, и отплати за спасённую жизнь» — так звучало поручение Чжэ Яня. Пока оно не было выполнено, Чан Ань не мог жить спокойно.
Но континент был бесконечно велик. Найти одного человека, всё равно что найти иголку в стоге сена. Невыполненное обещание стало его личной болью, и вот, спустя месяцы бесцельных блужданий, в заброшенном гостевом приюте он вдруг нашёл нужного человека среди мертвецов.
Хуа И, напротив, с трудом вспоминал тот случай. Но когда Чан Ань прямо спросил, есть ли у него какое-нибудь желание, он не сдержался и громко рассмеялся. Опираясь на землю, он кое-как сел, прижавшись спиной к стене. Боль чуть утихла, уступив место онемению. И тогда, усмехнувшись, он с ленцой бросил:
— И как ты собрался мне отплатить? Собой что ли?
Выражение лица Чан Аня осталось бесстрастным. Бэй Ши давно отточил терпение, так что даже грубые слова не вызывали в нём гнева. Он лишь указал на рану Хуа И и спокойно спросил:
Хуа И вновь взглянул на него. Лицо юного полуоборотня было спокойно, как гладь озера. Внезапно мужчине всё показалось скучным, он стёр улыбку и после короткой паузы произнёс:
— Спасибо, братец. Если тебе не трудно… разожги огонь?
Чан Ань молча зажёг костёр в земляной печи. Хуа И подержал над пламенем нож, пока металл не накалился, а затем одним резким движением срезал воспалённую плоть с раны. Его лицо исказилось, холодная капля пота со лба упала в огонь и зашипела, но он сдержался. Ни звука не сорвалось с его губ, и он просто насыпал на рану лечебный порошок.
Челюсти Хуа И сжались до боли, а губы побелели. В тесном гостевом приюте наступила тишина, было слышно лишь тяжёлое, сдержанное дыхание мужчины и редкие потрескивания влажных веток в печи.
После продолжительного времени, Хуа И наконец выдохнул, и вдруг… будто бы что-то всплыло в памяти. Он вспомнил, что, кажется, в одном из своих испытаний действительно столкнулся с одноруким полуоборотнем… и младенцем. С тех пор, припомнил он, за ним и закрепилось прозвище «Шадагэ». Он повернулся, глянул на спокойно сидящего Чан Аня, и, смягчив голос, спросил:
— Ты говорил об… одноруком мужчине?
Хуа И надсадно закашлялся и долго не мог отдышаться, а потом хрипло спросил:
Чан Ань опустил глаза и лениво поворошил огонь в печи:
— Сначала, кашлял, как ты, а потом умер.
Хуа И ничего не ответил, но понял, что этот странный мальчишка точно не умеет разговаривать с людьми по–человечески. Мужчина окинул Чан Аня оценивающим взглядом. Прошло слишком много лет, лица того человека и ребёнка уже стёрлись в памяти. Он только помнил, что тот малыш был крошечный, помещался в одной руке и едва слышно всхлипывал.
Теперь он вырос, но всё так же не выглядел могучим или хотя бы сильным. Бледное лицо в свете ночи казалось ещё прозрачнее, как тонкий фарфор, что обжигают в печах на Юге: изящный и хрупкий, но стоит лишь дотронуться, и он расколется.
— У тебя есть желание? — повторил Чан Ань, заметив, что тот задумался.
Хуа И усмехнулся, покачал головой, вынул из сумки свёрток с белой тканью и небрежно сказал:
— Тогда перевяжи рану, раз уж ты мне должен.
Чан Ань принял бинт, опустился на одно колено рядом и начал уверенно его перевязывать. Это удивило Хуа И. Обычно полуоборотни не охотятся, не покидают свои племена, а значит, редко получают ранения. Многие за всю жизнь и крови-то толком не видят. Он посмотрел на сосредоточенного Чан Аня. Тот работал молча и старательно, будто выполнял важное задание. На шее мальчишки из-за ворота торчал красный шнурок, а на ней поблёскивала отполированная костяшка.
Чан Ань покачал головой. Хуа И хотел было задать ещё вопрос, как вдруг бинт затянули с такой силой, что у него перехватило дыхание. Лицо скривилось от боли, но Чан Ань уже закончил и ловко завязал узел:
— Это остановит кровотечение быстрее всего.
Хуа И не смог вымолвить ни слова, но теперь он был точно уверен, что этот парень — никакой не лекарь. С таким подходом восемь из десяти пациентов у него просто не выжили бы. Сам Чан Ань, похоже, и не подозревал, что унаследовал от Бэй Ши все его качества убийцы без ножа, и с воодушевлением спросил:
Хуа И поспешно замотал головой, пожалуй, предыдущего опыта ему хватило, но Чан Ань настаивал:
— Этого недостаточно, чтобы отплатить. У тебя есть ещё желания?
Хуа И отдышался, вытер пот и с недоумением посмотрел на странного юнца:
— Желаний у меня много. Вопрос в том… что ты вообще умеешь?
Чан Ань ответил с непоколебимой уверенностью:
— Говори, какие. Что-нибудь да смогу.
— Если попрошу тебя убить… ты согласишься? — тихо спросил Хуа И.
Чан Ань выпрямился и сел с видом полного сосредоточения, будто только что получил серьёзное поручение. Он даже подался вперёд, весь напрягся и с невозмутимым видом спросил:
Хуа И молча уставился на него и вдруг расхохотался. Одним движением он развернул кусочек сахарного леденца, что всегда носил с собой, и вложил в руку юноши, а сам сделал лицо праведное и доброе, как у деревенского старосты, и сказал:
— Лучше съешь конфету, мальчик. Ты ещё молод… зачем тебе, в самом деле, убивать?
Чан Ань положил сладость в рот, но его прямой взгляд, словно проник за постоянно меняющееся лицо мужчины, как бы тот ни старался спрятаться за масками. Этот взгляд пронзил его сердце, и Хуа И на миг отвёл глаза. Чан Ань понял, что когда оборотень произнёс слова «убить человека», в его глазах не просто мелькнула, там явно давно жила настоящая, затаённая жажда убийства. Он знал этот взгляд, знал эту натянутую, как струна, жестокую решимость. Знал, что есть один человек, которого Хуа И и правда хочет убить.
Хуа И, не сказав больше ни слова, собрал свои вещи, накинул дождевик, нахлобучил шляпу и, направляясь к выходу, бросил через плечо:
— Ладно, у меня есть дела поважнее. Я не могу взять тебя с собой. Береги себя. Если суждено, мы встретимся ещё раз.
Сказав это, он шагнул под дождь и не обернулся.
Ноги оборотня двигаются куда быстрее, чем у любого полуоборотня. Для Хуа И эта случайная встреча была не более чем забавным эпизодом. Он подумал, что если доживёт до старости, если сумеет развязать все узлы мести и горя, если ему повезёт обрести дом и детей, которые будут путаться у ног, хлюпая носами и ещё не умея толком говорить, он расскажет им об этом странном дожде. О том, как он повстречал юношу с глазами, похожими на лепестки цветка жимолости. Тот парень был красив, словно герой из старинных легенд, как дух или бессмертный, а говорил он так прямолинейно и со странным простодушием. Такая занятная встреча.
Хуа И обогнул племя, не останавливаясь ни на секунду, и всю ночь шёл без передышки. И только под утро, когда небо стало светлеть, позади раздался шорох. Он резко обернулся и замер, тот самый юноша из гостевого приюта каким-то образом его догнал. За спиной у него был огромный свёрток, будто он тащил целую балку для строительства дома.
Хуа И был поражён. Кто бы мог подумать, что этот мальчишка на что-то способен? Но он также знал, что дорога впереди опасна до безумия. Если позволить такому неопытному и упрямому юнцу идти за ним, он приведёт его к гибели. И тогда Хуа И обернулся в зверя. Серебристый оборотень отряхнулся и рванул вперёд под дождём прочь от юноши, надеясь оторваться.
Каждый раз, превращаясь, он задавался вопросом: зачем им вообще человеческий облик? Зачем сохранять эту хрупкую, слабую форму? В теле зверя были заключены сила, кости, мускулы, мощь. Только в этой форме он по-настоящему чувствовал, как кровь несётся по жилам и как свободен бег.
Хуа И не понимал, если они могут быть такими, зачем тогда жить в племенах, притворяться людьми, делить жизнь с женщинами и полукровками? Что вообще хорошего в человеке? Он не знал, как долго бежал, проносясь мимо ещё нескольких гостевых приютов, но ни в одной не задержался.
Небо начало светлеть, дождь почти стих, но землю размыло сильнее. Как раз когда он подумал, что вот-вот выйдет из леса, раздался низкий рык. Хуа И не остановился, но мгновенно резко прыгнул вправо, тем самым уклоняясь от зверя, бросившегося на него сбоку. Тот промахнулся, взревел, и в тот же миг из чащи показались ещё восемь взрослых оборотней, которые поджидали его здесь.
Похоже, без драки не обойтись.
Хуа И тяжело вздохнул, остановился, и вонзил мощные лапы в землю, оставив в грязи глубокие следы. Он обнажил клыки.