Глава 9. Словно божественная помощь
Едва эти слова были произнесены, как пришедший вспыхнул от негодования:
— Что ещё за «проваливайте»! Цзян Чжо, ты не только дерзишь, но также ведёшь себя высокомерно и неуважительно. Сегодня я как следует проучу тебя от имени Ши Ицзюня!
— Кто ты такой, чтобы упоминать почтенное имя моего учителя?
Пришедший начал топать ногами:
— Почему я не имею права? По старшинству я твой дядя-наставник...
Всю свою жизнь Цзян Чжо больше всего ненавидел два типа людей: неблагодарных и тех, кто кичится своим возрастом. Этот человек подходил под оба типа, так когда же ещё он мог поквитаться, если не сейчас? Он раскрыл складной веер и произнёс:
В тот же миг грянул гром, и небеса разбили сверкающие молнии. Возможно, благодаря помощи духовной энергии владыки Мина, сейчас гроза пришла необычайно быстро, раскаты следовали один за другим, и почти мгновенно достигли цели! Вспышки молний сверкнули несколько раз подряд, заставив мелких слуг Небесного Ведомства побросать оружие и доспехи и обратиться в бегство, явив собой жалкое зрелище. У пришедшего повалил дым из всех семи отверстий на голове, и он ухватился за длинный меч у пояса:
Это был первый приём фехтовального искусства школы Посо. Он означал «извлечь меч из ножен, явить миру остриё». Используя этот приём, пути назад уже не было и нужно было сражаться до конца! К несчастью, Цзян Чжо не мог вынести того, что тот использовал техники школы Посо, и собирался непременно заставить его сломать клинок и убрать в ножны!
Цзян Чжо не отступил, а, напротив, шагнул вперёд. Сначала он применил перемещающее заклинание и оказался сбоку от противника, затем сложил веер и стукнул им по тыльной стороне руки:
— Рисовал тигра, а вышло подобие собаки. Ты даже меч как следует держать не можешь, так зачем притворяешься учеником школы Посо? К тому же, с того дня, как ваш род из Чичжоу покинул горы Бэйлу, у вас не осталось ничего общего с моей школой.
Этот щелчок, казавшийся таким лёгким, на самом деле был тяжёл, словно удар молнии, так что противник содрогнулся. Меч, извлечённый наполовину, с глухим звуком вернулся в ножны. Это был поистине полный крах и потеря лица, опозорившись, тот не смог сдержать ярости:
— Чего ты хочешь? Если не можешь извлечь клинок, то иди подстригать траву, выщипывать перья или собирать репу. Только прекрати ходить повсюду и говорить от имени школы Посо, а не то я...
— А не то что?! — раздался грозный окрик издалека, — Ты, нижестоящий высокомерный наглец, восстающий на вышестоящего, давно заслуживаешь, чтобы тебя выгнали пинками!
С обеих сторон поднялся шквальный ветер, а дождь полил как из ведра. Говоривший быстро приблизился, это был старый мечник с лебединым лицом и станом, как у горлицы. Он нёс на спине длинный меч, а в руке держал короткую ветку, брови его были грозно сдвинуты, словно и небо, и земля, и сам Цзян Чжо вызывали у него крайнее отвращение. Цзян Чжо слегка постучал веером по ладони:
— Странно, странно. Он не может вытащить меч, а ты ругаешь меня, а не его. Неужели я научил его этим приёмам?
— Ты негодяй! Как ты смеешь такое говорить? Он происходит из одной ветви с твоим учителем, а ты при встрече не только не отдал почтительного приветствия, но ещё и наговорил дерзостей. Неужели твой учитель так тебя воспитывал?
— Дядя-наставник Цзян Юэмин, я вижу, ты до сих пор носишь кольцо Огненной рыбы, и потому считаю тебя наполовину человеком школы Посо. Просто советую: находясь за пределами школы, поменьше вмешивайся в дела нашей горы Бэйлу.
— Вмешиваться мне или нет — не тебе меня учить! Что ты только что сказал ему? Повтори это мне! Что там про траву, перья и репу!
Цзян Чжо знал, что он вспыльчив, как порох:
— Хорошо, раз ты расслышал неясно, я повторю: у него мягкие руки и ноги, всё тело бессильно, он недостоин использовать приёмы нашей школы, ему следует идти подстригать траву, щипать перья, таскать...
Как и ожидалось, Цзян Юэмин крепче сжал короткую ветку:
— Хорошо! Он недостоин, а я достоин?!
Он не стал извлекать длинный меч за спиной, а ухватился за верхушку короткой ветки и исполнил приём «Обнажи меч». Листья на ветке ещё не были полностью ободраны, словно её сломали у дороги на скорую руку, но эта самая заурядная ветка в его руках превзошла остроту лезвия в сотни раз.
Почти материальная энергия меча в форме полумесяца сметала окружающие деревья и скалы горизонтальной волной. Этот старик, подобно свирепому тигру, сходящему с гор, исполнил приём «Обнажи меч» с размахом, способным поглотить горы и реки и обрушить небо!
Цзян Чжо, опасаясь, что энергия меча заденет призраков в рукаве, произнёс:
«Могила» — это искусство мастера призраков, обычно требовавшее очертить область связкой соломы или верёвкой. Находясь в пределах этой области, заклинатель мог не опасаться вторжений чужаков, находясь за защитным барьером. Однако для барьера требовались талисманы, а для «Могилы» — нет.
Сначала Цзян Чжо полагал, что его поспешно выполненная «Могила» не продержится и мгновения, но она выстояла. Подождав, пока энергия меча Цзян Юэмина пронесётся мимо, он завёл одну руку за спину, укрыв рукав с призраками:
— Дядя-наставник, за двадцать лет твой нрав стал ещё хуже, чем прежде.
Человек, всё это время прятавшийся за спиной Цзян Юэмина, сказал:
— Если ты называешь моего старшего брата дядей-наставником, так должен и меня назвать дядей-наставником!
Цзян Чжо специально не стал исполнять его желание:
— Цзян Бай, Цзян Бай, Цзян Бай! Ну что, я трижды назвал тебя по имени, ты доволен?
Цзян Бай, пылая от гнева, ничего не мог с ним поделать и обратился к Цзян Юэмину:
— Старший брат! Это место — территория Небесного Ведомства, к тому же здесь наблюдается необычайная аномалия рассеивания божества. Он вышел из реки и, скорее всего, всё это его проделки!
Этот человек был смешон: в таком возрасте, столкнувшись с проблемой, первым делом жалуется старшему брату. Цзян Юэмин даже не взглянул на него и холодно произнёс:
— Нужно схватить его и задержать. Время поджимает, нам ещё нужно спуститься в реку и проверить состояние владыки Мина.
Лицо Цзян Юэмина потемнело. С тех пор как он вступил в Небесное Ведомство Судеб, ему постоянно приходилось подчиняться самым разным распоряжениям, что оказалось совсем ему не по душе. Увидев, что Цзян Бай торопится в реку, он отшвырнул короткую ветку:
— Если хочешь спуститься, то можешь идти без меня!
— А что делать с Цзян Чжо? Он ведь никогда меня не слушается!
— Я понаблюдаю здесь за ним, разве он посмеет помешать?
Цзян Чжо вмешался, слушая, как они говорят о нём:
— Конечно, я посмею. Но раз владыка Мин уже рассеялся, зачем тебе туда спускаться?
— Небесное Ведомство курирует всех больших и малых божеств по всей земле, число которым около тысячи. Если происходит рассеивание, необходимо изъять именную табличку божества и вычеркнуть его из Книги Судеб, а также собрать его духовную энергию и останки. Разве ты не знаешь?
Цзян Чжо, конечно, не знал. Он был занят подсчётом птиц и разглядыванием обезьян на горе Бэйлу, откуда ему знать о внешних делах? То, что он слышал, было в спешке пересказано для него Тянь Наньсин перед самым спуском.
— Когда я прибыл, мне доложили, что этот владыка Мин без разбора пожирал людей в горах, наводя ужас на жителей окрестных деревень. Поэтому, помимо сбора его духовной энергии и останков, необходимо также задержать всех связанных с ним демонов и призраков. Раз ты вышел из реки, ты не можешь сделать ни шага!
Цзян Чжо сделал шаг, затем ещё один:
Цзян Бай был в миге от того, чтобы умереть от злости, и лишь надеялся, что Цзян Юэмин свяжет его и отлупит, однако тот пристально глядя на Цзян Чжо, спросил:
Этот старик был поистине проницателен и даже сквозь рукав мог почувствовать злобную энергию призрака. Если бы не его упрямое желание в прошлом расколоть школу Посо надвое, Цзян Чжо очень бы им восхищался. Цзян Юэмин, увидев, что Цзян Чжо не отвечает, стал ещё подозрительнее и шагнул к нему:
Цзян Чжо завёл обе руки за спину, делая вид, что не понимает:
— Ты спрашиваешь про левую или про правую руку?
— Протяни обе руки и дай мне взглянуть!
Он не мог одолеть Цзян Юэмина, с ним мог бы справиться разве что его учитель, а раз не можешь победить, то лучше быстрее бежать. Так наставлял его учитель: быть избитым позорнее, чем быть преследуемым! Цзян Чжо отпрыгнул в сторону и ещё трижды произнёс «Вперёд», не касаясь ногами земли, и пустился наутёк. Остолбеневший Цзян Юэмин стоял в оцепенении, прежде чем крикнуть ему вслед:
— Бесстыдник! Чему твой учитель вас научил? Перед лицом могучего врага школа Посо всегда только наступает, но не отступает!
Цзян Чжо и ухом не повёл, изо всех сил мчась вперёд. К несчастью, Цзян Юэмин не отставал, двигаясь чрезвычайно быстро и в мгновение ока оказавшись позади него. Он протянул руку, чтобы схватить беглеца за воротник, но Цзян Чжо применил «Ловушку», пригнулся, избегая захвата, и парировал атаку веером, по-прежнему улыбаясь:
— Дядя-наставник, под небом нет пира, что длится вечно. Зачем ты до сих пор преследуешь меня? Неужели хочешь последовать за мной на гору Бэйлу?
Три иероглифа гора Бэйлу были занозой в сердце Цзян Юэмина, и от тычка Цзян Чжо он разозлился ещё сильнее:
— Что ты несёшь? Я требую, чтобы ты показал то, что спрятано у тебя в рукаве!
— Там письмо... от моего учителя.
Цзян Юэмин замер, и голос его задрожал:
Только тогда Цзян Чжо договорил:
Цзян Юэмин выглядел растерянным и подавленным, сердце его трепетало, будто подброшенное в воздух. Он выругался:
— Какой же ты негодяй! Западный ветер!
«Западный ветер» был вспомогательным заклинанием школы Посо, способным призвать стремительный ураган. Едва Цзян Юэмин произнёс эти слова, как мощный порыв ветра обрушился на Цзян Чжо, подхватил его и взметнул в воздух. Один призрак не удержался и выскользнул у него из рукава. Цзян Юэмин гневно воскликнул:
— Ты вёл себя скрытно и подозрительно только ради того, чтобы спрятать демонов? Воистину ты попираешь закон и правила и сам себя опускаешь до скотского состояния!
Сказав это, он потянулся, чтобы схватить призрака. Цзян Чжо никогда не нарушал данного обещания. Если он поклялся владыке Мину устроить призраков, значит, ни один из них не должен пропасть. Увидев, что Цзян Юэмин не отступает, ему ничего не оставалось, как сложить веер и также крикнуть:
Порыв ураганного ветра, подобный свирепому дракону, врывающемуся в реку, поднял белёсые волны до небес и отбросил Цзян Юэмина на несколько ли вдаль! От этого даже Цзян Чжо остолбенел. Он, конечно, был силён, но отнюдь не настолько.
Цзян Чжо с удивлением посмотрел на веер, чувствуя, что сегодня все произнесённые им заклинания были необычайно могущественны, словно ему помогали сами божества. Сначала он думал, что это влияние духовной энергии владыки Мина, но теперь это казалось маловероятным. Он поднял руку, отодвинул рукав и увидел, что маленькая бумажная куколка лежит внутри, уставившись в пространство:
Бумажная фигурка лениво подняла голову и снова упала назад. Она раскинула руки и ноги, не желая вылезать наружу, в рукаве Цзян Чжо витал лёгкий, едва уловимый аромат, от которого ей хотелось сладко вздремнуть.
Цзян Бай, увидев, что Цзян Юэмина отбросило заклинанием, засуетился, словно муравей на раскалённой сковороде, опасаясь, что его старший брат пострадал. Он закричал издалека:
Он и так не отличался красноречием, и, выпалив несколько раз «негодяй», сначала отправил людей в погоню за Цзян Чжо, а потом бросился искать своего старшего брата, создав неразбериху и хаос.
Поскольку за ним гнались, Цзян Чжо не хотел задерживаться. Он поймал выпавшего призрака и, не утруждая себя разговором с бумажной куколкой, взмыл в воздух. Однако, когда он пролетал над речной гладью, на него внезапно напало смутное и знакомое чувство.
Небо такое огромное, земля такая безбрежная, но где же дорога?