Глава 8. День рассеивания
Бумажная куколка сменила позу, продолжая подпирать щёку рукой.
Цзян Чжо успокоился, мысленно отметив: «Я так и знал, да, я плохо ориентируюсь, но не настолько, чтобы не пройти и сотни шагов!». Потом ему стало смешно:
— Я здесь впервые, потому ожидаемо, что я заблудился. Но тебя здесь запечатали, почему же ты тоже не знаешь дороги?
Бумажная куколка сменила позу, продолжая подпирать щёку рукой. В её движениях сквозила непередаваемая лень, словно вопрос требовал больших умственных усилий. Цзян Чжо сказал:
— Сейчас я снова пройду этот путь, а ты не мешай мне.
Повернувшись, он пошёл в темноту. На сей раз он снова считал про себя шаги, и досчитав до семидесяти, снова упёрся в стену. Цзян Чжо не сдавался. Сначала он пошёл налево, но там тоже оказалась стена, затем пошёл направо, но и там прохода не было! Тут он и приуныл, пробормотав:
— Странно, неужели после спуска с горы Бэйлу моя способность теряться настолько усилилась?
Пока он ломал голову, с потолка вдруг посыпались пыль и каменная крошка. Цзян Чжо поднял путеводный фонарь и увидел, что над ним висит огромная змеиная голова. Кто-то другой, возможно, увидев её, убежал бы прочь, но Цзян Чжо не испугался, озарённый догадкой:
— Так это ты загородил мне дорогу!
«Стена», окружившая его, оказалась владыкой Мином. Бог упал вниз с расколотого алтаря вместе с ними и довольно долго лежал здесь в тишине. Ранее учёный мешал как следует разглядеть его, но теперь вблизи Цзян Чжо увидел, как владыка Мин несчастен: оказывается, у него были выколоты оба глаза! Более того, на месте глаз были написаны иероглифы «я».
Такие иероглифы, как «я», «лин», «цянь», относятся к разновидностям управляющих заклятий. Они могут удерживать людей, изгонять духов, принуждая околдованную сторону повиноваться. Некто был так жесток, что для усиления заклятия вырвал владыке Мину глаза. Цзян Чжо сказал:
— Эти иероглифы ужасно написаны. Я сотру их с тебя.
Он поднял руку и стёр с глаз владыки Мина два иероглифа «я», однако даже после этого бог не смог вернуться в нормальное состояние. Цзян Чжо видел, как с него осыпается чешуя, а внутренняя духовная энергия постепенно рассеивается... кажется, владыка Мин умирал.
Однако змей обрадовался, склонил голову к ногам Цзян Чжо и его вырвало. Цзян Чжо отступил на шаг:
Послышалось глухое бульканье, и владыка Мин изрыгнул несколько трупов. Эти останки долго пролежали у него в животе, смешиваясь с илом и соединяясь в единую липкую массу. Присмотревшись, Цзян Чжо различил несколько тонких рук, должно быть, тех самых невест, которых сбрасывали в реку в качестве подношения божеству. Цзян Чжо вздохнул:
— Видимо, ты, как и Саньян, не ешь людей и не приветствуешь человеческие жертвоприношения.
Из обрывков сказанного учёным перед смертью он догадался, что старейшина Хугуй обучил того какому-то злобному искусству, заставив поверить, что, съев достаточно людей, можно призвать Тайцина. Затем учёный, используя управляющее заклятие, превратил владыку Мина в котёл для переплавки обиды, и не только сам ел людей, но и заставлял божественного змея. Цзян Чжо спросил:
— Ты отдаёшь их мне, чтобы я похоронил их для тебя?
Владыка Мин обвил Цзян Чжо несколькими кольцами, и над трупами на земле замерцал фосфоресцирующий свет. Вскоре из останков начали подниматься бесчисленные призраки. У всех были синевато-бледные лица и тела, туманные, как дым. Эти девушки сидели или парили, тесно прижавшись к владыке к змею, и смотрели на Цзян Чжо пустыми глазами.
— Я понял. Ты боишься, что когда ты рассеешься, они станут бродячими духами, и их снова могут поймать, чтобы использовать со злым умыслом…
Не успел он договорить, как путеводный фонарь вдруг ярко вспыхнул, ослепительной дугой устремившись к призракам, и выпустил несколько злобных духов, которые тут же набросились на них! Цзян Чжо не ожидал такой внезапной беды, что фонарь выйдет из-под контроля!
Призраки издали пронзительный вопль, звук был злобным и резал слух Цзян Чжо. Владыка Мин резко взмахнул хвостом, отшвырнув путеводный фонарь, и обвил призраков защитным кольцом, угрожающе шипя на злобных духов. Сердце Цзян Чжо тревожно сжалось:
Злобные духи внутри фонаря оказались настолько свирепыми, что осмелились ослушаться приказа Цзян Чжо и всей стаей набросились на владыку Мина. Он мгновенно подцепил ногой осколок камня и швырнул его в путеводный фонарь. Камень с глухим стуком ударил по корпусу фонаря, сбив его на землю, и духи отшатнулись назад. Воспользовавшись моментом, Цзян Чжо произнёс заклинание:
Над злыми духами тут же вспыхнул кармический огонь, и в считанные секунды они сгорели дотла. Цзян Чжо поднял путеводный фонарь, который всё ещё хранил остаточное тепло кармического пламени. Бумажная куколка поднялась на ноги и тоже стала рассматривать фонарь. Цзян Чжо поворачивал его в руках, проверяя подушечками пальцев, не наложили ли на него другие заклятия.
Когда-то этот фонарь был подношением алым Огненным рыбам. Всего их было два, и второй разбился в день кражи. Сначала Цзян Чжо думал, что кто-то заменил фитиль, но теперь стало ясно, что над ним поработали иначе. К сожалению, тот, кто это сделал, был крайне осторожен и не оставил ни следа.
— Он больше ни на что не годен, — запечатав его заклинанием, Цзян Чжо засунул фонарь в рукав, — Будем идти в темноте.
Он вернулся к владыке Мину, поднял с земли чешуйку и спросил:
— Эта чешуйка мне очень нравится, можно её забрать?
Владыка Мин выглядел усталым, но, услышав вопрос, слегка кивнул в знак согласия. Цзян Чжо сжал чешуйку в руке и вдруг переменил тему:
— Принимая твой дар, я должен оказать тебе услугу, но ты знаешь, что мёртвых не воскресить. Даже если праматерь Цзяому вернётся, она не сможет оживить их. Я унесу их в лес на горе, слеплю несколько глиняных фигурок и позволю им стать духами гор.
Владыка Мин не ответил, и Цзян Чжо продолжил:
— Не беспокойся, мои талисманы не позволят другим завладеть ими.
Только тогда владыка Мин снова кивнул. Этот слепой змей на последнем издыхании заботился лишь о чужих делах. Как Цзян Чжо мог остаться равнодушным? Жаль, что учёный запятнал его имя, и после рассеяния о нём, наверное, и вовсе забудут.
Это глубокое уединённое место, хорошо подходило для ухода. Духовная энергия владыки Мина рассеивалась, распространялся пьянящий аромат, способный привлечь жадных существ. Для тех, кто общается с духами, этот запах — наилучшее снадобье для укрепления духовных способностей, иначе учёный не стал бы использовать владыку Мина как котёл.
Цзян Чжо не стал задерживаться и собрал призраков, словно облако, уложив их в рукав. Попрощавшись с владыкой Мином, он пошёл дальше и, завершив сотый шаг, действительно наступил на лестницу в небо. На её дне был отпечатан магический талисман, стоило встать на ступень, как она вспыхнула и доставила Цзян Чжо прямо к треснувшему алтарю. К счастью, из пещеры учёного был только один путь, и Цзян Чжо снова заплутал бы, только если бы ослеп. Но, пройдя по свадебной тропе и покинув храм Мингун, он оказался перед чёрной речной бездной и грустно посмотрел на небо.
— Я помню, — он шагнул вперёд, — я пришёл с этой стороны.
Бесцельно покружившись, он потерял храм Мингун из виду. Бумажная куколка успела сменить несколько поз но, увидев, что Цзян Чжо всё сильнее отклоняется от курса, не выдержала и призвала водяную ленту, обвившуюся вокруг талии Цзян Чжо. Тот не успел среагировать:
Не успев договорить, как всё его тело опутала лента и резко с огромной силой потащила прямо к реке! Скорость была невероятной, и в мгновение ока он прорвался сквозь толщу воды и взлетел в воздух.
Возможно, чтобы не обжечь его, бумажная куколка на сей раз не стала ловить его. Проворный и зоркий Цзян Чжо слышал только свист ветра, но успел быстро произнести заклинание «вперёд», чтобы не упасть обратно в воду. Едва коснувшись земли, он заметил краем глаза, как с двух сторон сверкнули стальные клинки!
— Как не стыдно! — уклоняясь, Цзян Чжо обратился к бумажной куколке. — Мы же братья, ты мог бы доставить меня в безлюдное место!
Не слишком общительная бумажная куколка, проворно нырнула в рукав Цзян Чжо. Тот собирался вытащить её, как вдруг услышал, что кто-то другой зовёт его по имени.
— Цзян Чжиинь, — говорил голос, от которого веяло ледяным холодом, — как ты смеешь снова появляться на территории Небесного Ведомства!
В небе бушевали ветер и дождь, которые вызвало рассеяние владыки Мина. Видимо, аномалия привлекла внимание чиновников Небесного ведомства, и они явились в самый неподходящий момент. Стряхнув воду со складного веера, Цзян Чжо напустил на себя беспечный вид:
— Куда в этом мире я не могу пойти? Территории Небесного ведомства? Я, Цзян Чжиинь, не побоялся бы наступить даже на алтарь Небесного Ведомства.
— Хорошо, прекрасно! Видно, за двадцать лет стояния лицом к стене ты не достаточно настрадался!
— Моё стояние у стены было мне не в тягость. А вы, льстецы и подхалимы, пользующиеся чужим влиянием, стали ещё противнее, чем двадцать лет назад. Проваливайте, пока у меня хорошее настроение!
Спасибо, спасибо! В это тяжелое время меня спасут только кофе и углеводы, на которых держится моя последняя нервная клетка.