Глава 26. Невозмутимый меч (Часть 7)
Повсюду рыскали преследователи. На окраине города Цзян Чжо прибег к нехитрой магии отвода глаз и, сделав еще несколько кругов для верности, наконец полностью оторвался от погони. Сразу после этого он скрыл свое присутствие, затаил дыхание и вновь вернулся в город, намереваясь пробраться на постоялый двор, где останавливался ранее, чтобы забрать свое алое одеяние с огненными рыбами.
Из-за проведения Собрания десяти тысяч школ все городские постоялые дворы оказались реквизированы, и теперь в них временно разместились ученики самых разных кланов. Тайно проникнув на задний двор трактира, Цзян Чжо действительно увидел два развевающихся флага с символикой школ, а под ними нескольких учеников несли ночной дозор и негромко переговаривались. Один из них, по виду старший ученик, наставлял остальных:
— Сегодня глава клана был в ярости. Если пойдете к нему в ближайшее время, будьте предельно осторожны. Помните, следите за каждым словом, ведите себя сдержанно и не задавайте никаких лишних вопросов.
— Да, старший брат, мы сделаем всё, как ты говоришь. Но что всё-таки произошло сегодня на собрании? Отчего поднялся такой переполох?
— На собрании внезапно объявился последователь школы Посо. Сначала он выказал крайнее непочтение к главе Яню, а затем и вовсе заявил, что восхищается Ли Юнъюанем...
Пока они разговаривали, Цзян Чжо бесшумно поднялся по деревянной лестнице и отыскал свою комнату. Внутри царила полная тишина, никого не было. Он бесшумно проскользнул внутрь, обошел стоявшую в комнате ширму и, приблизившись к находящемуся за ней шкафу, негромко произнес:
(天解 - Тяньцзе (букв. Небесное разрешение)
Это было тайное заклинание, снимающее иллюзии. Поскольку этот трактир круглый год принимал заклинателей, обладающих сверхъестественными способностями, все комнаты были оборудованы потайными ящиками с защитными чарами, чтобы постояльцам было удобно хранить свои сокровища. Без знания конкретного пароля открыть их было абсолютно невозможно.
Едва Цзян Чжо закончил говорить, как шкаф трансформировался в покрытый лаком длинный сундук. Он отпер замок, достал оттуда свое алое одеяние с огненными рыбами и вернул сундук на место, дождавшись, пока тот примет прежний вид. Но стоило ему подняться на ноги, как на деревянной лестнице послышался отчетливый скрип шагов. До боли знакомый голос с усмешкой произнес:
— Сегодняшнее Собрание десяти тысяч школ прошло успешно лишь благодаря присутствию главы Яня. Иначе, начнись в конце потасовка, ваш покорный слуга не на шутку бы растерялся.
— Он не умеет сдерживать порывы и больше всего на свете любит быть в центре внимания. Так что роль председателя подошла ему как нельзя лучше.
Они толкнули дверь и вошли внутрь. Цзян Чжо затаил дыхание. Разглядев сквозь силуэты на ширме вошедших, он узнал в них тех, кого видел еще днем: одного звали Сун Инчжи, вторым же был глава клана Пан. Действительно, мир тесен! Оба вошедших уселись в стоящие в комнате кресла с высокими спинками. Глава Пан сначала тяжело вздохнул и лишь затем заговорил:
— Не скрою от тебя, брат, как только я услышал, что Ли Сянлин собирается войти в город, я несколько ночей не мог сомкнуть глаз. Сегодня мы вполне могли воспользоваться инцидентом с последователем школы Посо, чтобы отобрать у нее Горного тигра, но она оказалась слишком сильна... Эх! Такая прекрасная возможность упущена впустую. Остается лишь надеяться, что раны брата Цзина заживут как можно скорее, и он сможет вернуться в город, чтобы протянуть мне руку помощи. Сун Инчжи принялся его утешать:
— Брату Пан не стоит так сокрушаться. В подобных делах спешка ни к чему. Сейчас самое важное — решить, как прибрать к рукам город Сяньинь. К тому же Цзин Юй ранен весьма серьезно, и ему придется провести еще какое-то время на горе Лянь, восстанавливая силы.
Находившийся за ширмой Цзян Чжо не на шутку изумился. Слыша, как они называют друг друга братьями, он понял, что они уже тайно заключили союз, а стоило им упомянуть Цзин Юя, как его взгляд невольно помрачнел. Глава Пан спросил:
— Всё хотел спросить, но так и не выдалось случая: как именно пострадал брат Цзин?
Сун Инчжи взял чайник, налил чай и не торопясь произнес:
— Он слишком торопился. В ту ночь, увидев, что город Сяньинь оказался в беде, он не стал дожидаться моего прибытия и самовольно вступил в схватку с Ли Юнъюанем, в результате чего получил ранение от меча бессмертного мастера Ли.
Глава Пан кивнул, его тон выражал одобрение тому, что говорил Сун Инчжи:
— Как по мне, он так спешил лишь потому, что хотел присвоить всю славу себе. Что ни говори, а спасение города Сяньинь в этот раз целиком и полностью твоя заслуга, брат. А из-за того, что он влез не в свое дело, все почести теперь достались ему.
Сун Инчжи повел себя крайне благородно:
— Слава меня не заботит. В конце концов, всё это делалось ради спасения людей.
— Твое великодушие не может не вызывать восхищения! К тому же в искусстве стратегии и интриг ему с тобой ни за что не сравниться. Если бы ты сам не проявил мягкосердечие и не уступил ему, должность Великого чиновника Ведомства небесной судьбы по праву принадлежала бы тебе.
— Между должностями «Чиновника Ведомства» и «Великого чиновника Ведомства» разница всего в один иероглиф. Раз уж ему так нравится соперничать, пусть забирает. К тому же, не прояви он такое рвение в борьбе за заслуги, разве выдалась бы мне возможность разделить эту чашу чая с братом Пан?
Они переглянулись, обменялись улыбками и снова принялись пить чай.
Скрывавшийся за ширмой Цзян Чжо мысленно отметил: «Какая опасная улыбчивая лиса! Судя по его словам, изначально операцией в городе Сяньинь должен был руководить он сам, но Цзин Юй в погоне за первенством не стал его дожидаться и напал на достопочтенного мастера Юнъюаня. Вот только когда я упал в воду, тот уже находился под действием проклятия, как же тогда Цзин Юй умудрился получить ранение от его меча?»
Пока он предавался размышлениям, глава Пан снова заговорил:
— Как говорится, нет худа без добра. Сейчас, пока Цзин Юй залечивает раны на горе Лянь, ты находишься здесь и можешь в полной мере проявить свои таланты. Однако, судя по тому, что я видел сегодня, Ли Сянлин настроена весьма решительно. Боюсь, она так просто не уступит город Сяньинь.
— Уступит она его или нет, теперь решает не она. Брат Пан, ты ведь помнишь, как сегодня глава Янь спросил ее, готова ли она исключить Ли Юнъюаня из списков клана, и что она ответила?
— Она сказала: «Этому не бывать».
Сун Инчжи приподнял пиалу с чаем и мягко улыбнулся:
— Совершенно верно, она сказала «этому не бывать». Стоит признать, клан Лэйгу пользуется таким огромным влиянием в Чжунчжоу лишь потому, что в прошлом Ли Сянлин вела дела исключительно по справедливости, за что завоевала всеобщее уважение. Но теперь, когда клан Лэйгу сам совершил ошибку, она не желает ни вычеркивать Ли Юнъюаня из списков, ни отдавать земли города Сяньинь. Разве так поступают? Получается, когда другие совершают проступки, она судит их по всей строгости закона, а когда дело коснулось ее собственного клана, ей ничем не нужно платить?
Глава Пан слушал его с нарастающим трепетом в душе:
— ...Так вот почему ты сегодня надоумил Янь Синъюаня задать ей этот вопрос. Оказывается, вот в чем заключался твой замысел! Брат, что тут говорить про Цзин Юя, даже мне в делах планирования и интриг до тебя бесконечно далеко!
Выслушав его, Сун Инчжи лишь покачал головой:
— Какое там планирование? Я продумываю всё это лишь ради того, чтобы действовать наверняка. Вот только, брат Пан, если ты хочешь прибрать к рукам город Сяньинь, тебе всё же стоит поостеречься Цзин Юя.
— Согласно уставу Ведомства Небесной судьбы, — продолжал Сун Инчжи, — Великий чиновник наделен правом принимать под свое покровительство подвластные земли. И раз глава Ведомства вознамерился щедро наградить его, тот вполне может положить глаз на земли города Сяньинь.
Услышав это, глава Пан затрепетал от тревоги:
— Да... Действительно! Он сразил Ли Юнъюаня и уничтожил Сяньиньскую свечу, и теперь вся поднебесная прославляет его имя. Если он лично попросит отдать ему город Сяньинь, едва ли кто-то найдет в себе силы отказать.
— Именно так. Изначально было неважно, кому достанется город Сяньинь, но я поразмыслил и понял, что в сравнении с Цзин Юем ты, брат Пан, подходишь на эту роль куда лучше. Оставим в стороне то, что ты происходишь из праведного клана, сами твои человеческие качества вызывают у твоего покорного слуги глубокое почтение... Хм, у меня есть одна задумка, которая поможет избавить брата Пана от этих забот.
Глава Пан загорелся от нетерпения:
— Что за задумка? Скорее поведай мне!
Свеча в комнате горела тускло, и Сун Инчжи слегка подался вперед, точно собирался выдать сокровенную тайну:
— Меч Ли Юнъюаня до сих пор находится в руках Цзин Юя. Если бы брат Пан сумел раздобыть этот меч, всё бы разрешилось само собой.
Глава Пан распалялся всё сильнее:
Их силуэты, один выше, другой ниже, отчетливо проступали на ширме, пока они, склонив головы, вполголоса обсуждали детали плана. Сун Инчжи негромко пояснял:
— Перед смертью Ли Юнъюань применил против Цзин Юя заклятие оружия. В клинок его меча впиталась грозовая молния — верный след уничтожения нечисти. Брат Пан, ты и сам знаешь: Цзин Юй уверял всех, будто к моменту его появления Ли Юнъюань уже окончательно лишился рассудка...
Обезумевший заклинатель, ни за что не стал бы использовать заклятие оружия для истребления зла. И даже если от меча остались одни обломки, стоило передать их клану Лэйгу, как ложь Цзин Юя тут же вышла бы наружу, вот почему он унес этот меч с собой.
К главе Пан наконец пришло озарение:
— Так вот, оказывается, в чем уязвимость Цзин Юя... Однако этот меч слишком важен, он непременно спрячет его в надежное место. Боюсь, найти клинок будет непросто.
— Гора Лянь не так уж велика. Если брат Пан отправит туда людей для тайных поисков, меч никуда не денется... Кто здесь?!
Уловив снаружи едва заметный шорох, оба мгновенно вскочили с мест, но когда обошли ширму, то никого не нашли, лишь оконные створки всё еще слегка покачивались. Глава Пан размашистым шагом приблизился к окну, выглянул наружу и заключил, что это всего лишь ночной порыв ветра.
— Похоже, собирается дождь, — он притворил окно, — Братец...
Прямо под окном, затаив дыхание, замер Цзян Чжо. Этому искусству отвода глаз его в свое время обучила шицзе, и поскольку ей приходилось спасаться бегством чуть ли не каждый день, владела она им в совершенстве, и кто бы мог подумать, что сегодня это умение окажется особенно полезным. Он не стал тут же убегать, а подождал под окном некоторое время. И не прогадал, хотя глава Пан, сказал, что всё в порядке, но не двигался с места и не отходил от окна. Лишь половину караула послышались их удаляющиеся шаги.
Тогда Цзян Чжо побежал. Помня о бесчисленных преследователях, он всю дорогу оставался начеку и снял заклятие невидимости лишь тогда, когда полностью оставил позади границы города Сяньинь. К этому моменту уже близился час Тигра, на небе не было ни единого проблеска света, а гулявший по полям ветер морской волной бил в лицо. Он достал коралловую подвеску:
— Добрый брат, нам нужно держать путь на гору Лянь. Знаешь дорогу?
Подвеска тут же слабо замерцала, указывая ему направление. Однако не успел Цзян Чжо сделать нескольких шагов, как почуял неладное: в эту ночь коралл тянул его вперед с какой-то необычайной, почти принудительной силой, словно намеревался вести за собой против воли. Он попробовал призвать его обратно, но тот так и остался висеть в воздухе, не шелохнувшись.
В бескрайнем пустом поле отзывался лишь завывающий ветер, однако Цзян Чжо доподлинно знал, что прямо перед ним кто-то стоит. Прошло добрых полминуты, прежде чем этот кто-то тихо хмыкнул, словно окончательно сдаваясь перед его упрямством. Цзян Чжо спросил:
— Ты всё это время шел за мной?
На лице молодого господина впервые промелькнуло явное смущение, и он слегка отвернулся, будто не желая, чтобы кто-то видел его в столь неприглядном виде. Он был весь перепачкан в грязи, его всю дорогу преследовали и осыпали проклятиями, так что от былого лоска не осталось и следа. Незнакомец отозвался:
— Я не... шел за тобой всё это время.
Фраза прозвучала весьма двусмысленно, но раз уж он сказал «нет», Цзян Чжо безоговорочно ему поверил. Ветер слегка покачивал покоившийся у пояса меч Буцзин, и Цзян Чжо прижал его ладонью к бедру:
— Совершенно верно, — подтвердил Цзян Чжо.
Тот выпустил коралловую подвеску из рук. Решив, что ему уступают дорогу, Цзян Чжо сделал несколько шагов вперед, но тут же налетел прямо на своего спутника. Тот не проронил ни слова, лишь плавно поднял руку. Цзян Чжо не успел сообразить, что происходит, как его глаза оказались скрыты прохладной шелковой лентой. Вокруг больше не было каменных стен пещеры, и когда незнакомец наклонился к нему, его волосы и широкие рукава коснулись плеч Цзян Чжо, принеся с собой едва уловимый, диковинный аромат, напоминающий запах воскуренных благовоний.
Тот закрепил узел ленты и, словно пристально всматриваясь в его лицо, отозвался:
— Потому что я не являюсь человеком. Стоит тебе увидеть мой облик, как ты в ужасе сбежишь.
Цзян Чжо не поверил его словам и спросил о другом:
Он опустил руку и мягко перехватил Цзян Чжо за запястье. Тот слегка вздрогнул и отпрянул, кожа незнакомца оказалась невероятно горячей, куда горячее, чем тогда, в пещере. Должно быть, это мимолетное движение заставило его спутника насторожиться, потому что длинные изящные пальцы скользнули чуть ниже, надежно переплетаясь с пальцами Цзян Чжо.
— Потерпи немного, — негромко, будто добиваясь его согласия, произнес тот, — Как только пойдет дождь, этот жар спадет.