Глава 2. Гора Саньян
Спасённые люди застыли в гробовой тишине...
Спасённые люди застыли в гробовой тишине, уставившись на нового «благодетеля» безучастными взглядами. Тот щёлкнул сложенным веером, выводя всех из оцепенения, и старик, вздрогнув от звука, тут же воскликнул:
— Благодарим благодетеля за спасение!
Вспомнив, что только что он так же называл свата, старик опасливо поправился, падая ниц:
— Благодарим бессмертного наставника за спасение! Деревенские невежды не знают этикета, умоляем простить наши прегрешения!
Зрелище было странным: спасённые люди трепетали перед Цзян Чжо, будто он был не благословенным бессмертным, подобным драгоценному нефриту, а плотоядным и кровожадным чудовищем.
— Старейшина, пожалуйста, не говорите, стоя на коленях, — сказал Цзян Чжо, — Пожалуйста, поднимитесь и присядьте.
Люди молча лежали ниц, не смея поднять голов, лишь старик, собрав остатки мужества, пробормотал:
— Бессмертный наставник превосходит смертных, а мы, вонючие деревенщины, уже осчастливлены самой встречей с вами…
Старик говорил только лестные слова, боясь разгневать спасителя, а Цзян Чжо, подперев подбородок, задумался. Народ, не понимая его настроения, затаил дыхание. Наконец, он вздохнул, и этот вздох поверг всех в ужас. Старик мысленно роптал: «Горе мне, горе! Сначала этот ужасный сват, а теперь грозный посланец Ведомства Судеб! Лишь бы не прогневать его, не то всем нам конец!» Внезапно Цзян Чжо поднялся, поправив полы одеяния:
— Что ж, коль не хотите вставать, я тоже преклоню колени, и побеседуем лицом к лицу.
Увидев, что он действительно собирается стать на колени, старик в панике вскочил и забормотал:
— Как мы смеем! Ваше прибытие — великая радость! Просто… бессмертные из Ведомства Судеб давно не жаловали…
— Так-так, — Цзян Чжо кивнул, — Вы боитесь не меня, а Ведомства Судеб.
Эти слова повергли всех в ещё больший трепет, люди побледнели и затряслись сильнее.
— Но будьте спокойны, — он поднял веер, — Я не имею к Ведомству Судеб ни малейшего отношения.
Едва он договорил, как невидимая сила подняла всех на ноги. Старик, увидев новое проявление сил Цзян Чжо, испугался ещё сильнее. В нынешние времена лишь Ведомство Судеб имело власть над богами и бессмертными, всех же прочих клеймили как еретиков. Осознав, что Цзян Чжо — еретик, старик… почувствовал облегчение.
— Сегодня сильный дождь, и уже так поздно, это не лучшее время для поклонения богам, — Цзян Чжо продолжал непринуждённую беседу, — Зачем вы поднялись на гору в полночь?
Видя его искреннюю учтивость, старик начал успокаиваться:
— Бессмертный наставник, разве мы пошли бы на это без крайней нужды? Этот дождь идёт уже несколько месяцев, затапливая поля и сёла у подножия горы. Мы пришли умолять владыку Мина прекратить ливень.
— Значит, это он наслал дожди?
— Бессмертный наставник прав, всё именно так.
— Если не ошибаюсь, эти места зовутся Горой Саньян и находятся под покровительством Саньяна. Зачем божеству из чужих земель являть здесь свою силу?
(П/П Саньян переводится как Три Овцы)
Тут старик сокрушённо вздохнул:
Опираясь на посох, он поведал свою историю. Когда-то гора Саньян находилась под защитой трёх кротких божественных овец, дарующих урожай и процветание. Народ почитал их единственными богами, и каждый год храм Саньян был полон паломников, а повозки стояли плотными рядами. Однако благоденствие длилось недолго, потому что десять лет назад кое-что произошло.
— Даже сейчас страшно вспоминать, — старик поправил рукава, будто его пробрал внезапный озноб, и продолжил дрогнувшим голосом, — Тогда я был хозяином винной лавки. В один день поднялась такая буря, что ещё до полудня потемнело, и не было видно ни покупателей, ни прохожих. Решив, что дел сегодня не будет, я закрыл лавку и поспешил домой под дождём. Ветер выл так, что сбивало с ног, а на обычно оживлённых улицах не горело ни одного фонаря. Чем дальше шёл, тем страшнее становилось, и я чувствовал, что должно случиться что-то недоброе, и торопился домой. Но вскоре ветер унёс мой зонт, и дождь начал заливать глаза. Двигаться дальше не было сил, и я подумал, что лучше укрыться в ближайшем доме. К тому моменту небо совсем почернело, и я слышал только рёв ветра. Я добрёл до одного дома, опираясь на стену, и уже собрался постучать, как дверь сама распахнулась. Окликнув хозяев, я вошёл внутрь, чтобы укрыться от дождя... Там стояла кромешная тьма, так что нельзя было ничего разглядеть. Не смея идти дальше, я остановился у входа, но вдруг почуял запах гари. Следуя за запахом, я увидел на полу несколько обугленных поленьев. Но кто бы стал класть обгорелые дрова у порога? И форма у них была странная, словно это были сбившиеся в кучу люди. Я невольно присел, чтобы разглядеть получше... и то, что я увидел, ужаснуло меня. Это были не поленья, а несколько обугленных тел! Я никогда раньше не видел обгоревших трупов, тем более таких, которые умерли, должно быть, в страшных муках, и в ужасе отпрянул, рухнув на пол. В тот же миг из-под тел вырвались языки пламени, огонь взметнулся, словно змея, едва не опалив меня. Я в панике отполз, вскочил и бросился прочь. Выбежав на улицу, я увидел, что кругом полыхает огонь. Горели не только дома и скот, но даже деревья и трава... Повсюду слышались крики, из каждого дома, улицы и переулка.
Старик, дойдя до этого места, словно окаменел. Глаза его расширились, в них отражались золотые огненные рыбы, вышитые на одеждах Цзян Чжо. Этот багряный цвет, казалось, заворожил его, погрузив в кошмарное воспоминание. Цзян Чжо с шелестом раскрыл веер, сделанный из холодного и тяжёлого материала, словно гладь тихого и неподвижного пруда, и это зрелище вывело старика из оцепенения.
— О боги... — старик опомнился, — Я, старый глупец, так увлёкся рассказом, что забыл о приличиях!
Цзян Чжо не придал этому значения.
— Ничего. История и впрямь необычная. Но, старейшина, не погружайтесь слишком сильно в те воспоминания, иначе может помутиться рассудок. Продолжайте, что же было дальше?
— Сначала я подумал, что пожар начался в доме, но позже выяснилось, что огонь был не простой. Его нельзя было потушить, и стоило лишь прикоснуться, как тебя охватывало пламя. Все, кто пытался тушить пожар, обращались в пепел. Увидев это, больше никто не осмелился приблизиться, и вся гора Саньян превратилась в море огня. Не тронут огнём остался лишь храм Саньян, и толпа хлынула туда. Но храм не мог вместить всех, началась давка, люди кричали, плакали и толкались в полном хаосе... Многие, избежавшие пламени, были затоптаны насмерть. Я забился в угол и молил, чтобы скорее наступило утро. Люди в храме просили спасения у божества Саньян, но те не являлись. Не знаю, кому пришла в голову мысль принести детей в жертву, эти люди схватили нескольких ребятишек, привязали к алтарю и перерезали им глотки.
В этот момент дверь храма скрипнула, захлопнувшись на ветру. Собравшиеся вздрогнули, как перепуганные птицы, и сбились в кучу. Светящийся шар парил рядом с Цзян Чжо, озаряя всё вокруг мертвенным голубовато-белым светом. Люди боялись приближаться к нему, но и отходить далеко не хотели, этот бессмертный обладал силой, и рядом с ним безопаснее! Один из мужчин спросил:
— Дядя Лю, ты скоро закончишь свою историю? Очень страшно слушать такое посреди ночи!
Старика, которого назвали дядей Лю, это не смутило. Дрожащей рукой он поднял посох и указал на пустое место перед алтарём:
— Родители зарезанных детей сошли с ума и набросились на убийц. Кровь лилась рекой, и в тот день я наконец понял, что такое ад на земле.
— Люди убивали друг друга прямо в храме, и наконец Саньян услышали! Мой отец говорил, что три овцы спустились с гор, наслали заклятье, потушившее огонь, и спасли людей.
— Верно, твой отец хорошо помнит. Это Саньян всех спасли.
Тот, кто говорил, был тщедушным и молодым. Теперь, когда свата не стало, а Цзян Чжо оказался доброжелательным, юноша осмелел и выпалил:
— Мой отец также говорил, что Саньян никогда не ели людей! Но в ту ночь им пришлось принять человеческую жертву, и с тех пор они возненавидели нас и покинули гору Саньян, чтобы никогда не возвращаться!
Услышав это, дядя Лю пробормотал:
— Да... Они больше не вернутся.
— Без них наша гора Саньян совсем пропала. Нас настигло несколько лет засухи, и множество людей умерли с голоду. Эх, так и погибли мои дед с бабкой.
Дядя Лю повернулся к Цзян Чжо:
— Парень молод и несдержан, простите его, бессмертный наставник, но он говорит правду. После ухода Саньян здешний народ сильно бедствует. Я повсюду расспрашивал людей и узнал, что сват обладает способностью призывать божеств из других мест, поэтому пригласил его наслать дождь.
— Выходит, этот сват и впрямь был искусен, раз смог призвать владыку Мина.
— Но добиться этого было непросто! Владыка Мин послал дождь, как мы и просили, но вот прекратиться ему было не суждено, — сокрушался дядя Лю, — Я снова пошёл умолять свата остановить дождь. А он сказал: «Остановить дождь нетрудно, нужно только послать владыке Мину несколько невест». Я спросил, что значит «послать несколько невест». Он ответил, что нужно поднести девушек божеству. Что за нелепость! Владыка Мин обитает в воде, и послать ему невесту значит утопить девушку! Я не согласился. Тогда сват, решив, что проблема в утоплении, предложил иной способ: подняться сегодня ночью на гору и доставить невесту в этот храм.
Такова была причина их ночного путешествия с «невестой», а дальнейшее Цзян Чжо уже знал. Он окинул взглядом стены храма:
— Гора Саньян всегда почитала только трёх овец, и этот храм, вероятнее всего, сват переместил сюда заклинанием из другого места, поэтому здесь так зловеще.
Несдержанный юнец встревожился:
— Значит, владыка Мин действительно обитает в этом храме? Тогда мы все здесь словно овцы в волчьем логове! Мы сами пришли к нему в пасть!
— Я был бы рад повидаться с ним здесь, но он оказался слишком робок. Увидев, что сват побеждён, он бесследно исчез. На мой взгляд, дождь не прекратится в ближайшие дни, поэтому вам лучше остаться здесь, отдохнуть и дождаться рассвета, чтобы утром вернуться домой.
Люди, измученные тяготами пути и напуганные до смерти, с облегчением услышали слова Цзян Чжо. Они уселись поудобнее, чтобы немного передохнуть. Дядя Лю, прислушиваясь к бесконечному дождю, забеспокоился:
— Теперь сват мёртв, а владыка Мин сбежал, но дождь не прекращается. Что же нам делать? Бессмертный наставник, вы могущественны, укажите путь нам несчастным!
— С дождём можно не торопиться. А что касается свата... Отрубленная голова ещё не означает смерть. Вы же видели, как он... — Цзян Чжо внезапно воскликнул, — Хм! Куда же подевались его руки?
Все посмотрели на то место, где лежали отрубленные руки, но их там не оказалось. При тусклом призрачном свете шара мало что можно было увидеть, однако вслушиваясь в шум ветра и дождя, и чувствуя витавший в воздухе слабый запах гари, все вспомнили только что услышанную историю и похолодели от ужаса.
— Кто меня потрогал?! — вдруг закричали в толпе.
Перепуганные до полусмерти люди сбились в кучу перед алтарём, а Цзян Чжо приподнял алтарную скатерть, достал из рукава платок и, накрыв им что-то на полу, поднял эту вещь над головой.
— Вот одна, — беззаботно произнёс он, — А где же вторая?
В призрачном свете шара все увидели «руку» в руке Цзян Чжо, которая извивалась и дёргалась, точно паук на тонких ножках. Люди, столпившиеся перед ним, мгновенно отпрянули и в панике отползли в противоположный конец храма. Один из мужчин, только что пришедший в себя, увидел это, и снова закатил глаза, рухнув без чувств.