Глава 24. Невозмутимый меч (Часть 5)
Эта весть обрушилась на Цзян Чжо, словно гром среди ясного неба
— Бедняга, бедняга! Слышала я, что в ту ночь все, кроме нескольких учеников клана Лэйгу, отправившихся в дозор, погибли.
Цзян Чжо, не отставая, спросил:
— А что с Ли Юнъюанем? Где он сейчас?
Старуха с миской супа в руках вздохнула:
— Увы, он пожал плоды своих злодеяний и тоже погиб! Говорят, смерть его была ужасна: тело разорвано демонами в клочья… Теперь от него осталась лишь голова, и та висит на городских воротах.
Эта весть обрушилась на Цзян Чжо, словно гром среди ясного неба, и он побледнел как полотно! Рука, державшая миску, дрогнула, и голос его задрожал:
Город Сяньинь находился неподалёку от главной резиденции клана Лэйгу, и там же находился Ли Сянлин. Как же дела дошли до такого?! Старуха продолжала:
— Сейчас в городе Сяньинь собрались представители всех кланов и школ, которые поспешили сюда, услышав вести. Бедный Ли Сянлин не только должен расхлёбывать последствия действий, заваренных его младшим братом, но и приносить извинения перед всем миром. И самое печальное, что целый город и все его жители погибли в одну ночь. Если бы не своевременная помощь Небесного Ведомства, беда постигла бы и соседние города…
Цзян Чжо, поначалу растерянный, услышав эти слова, вдруг почувствовал, как в груди поднимается гнев, и моментально всё понял! Небесное Ведомство! Ах ты, Цзин Юй! Все их ухищрения были лишь частью этого спектакля! Он резко поднял меч, сунул кошелёк с деньгами в руки старухи, развернулся и соскочил с лодки.
Солнце стояло в зените. Полагаясь на коралловую подвеску, Цзян Чжо снова и снова использовал заклинание «Вперёд» и не прошло и мига, как он оказался у городских ворот Сяньиня. Ворота были распахнуты настежь, повозки и кони текли рекой, потому что ученики разных школ и областей собрались здесь в таком множестве, что было теснее, чем в праздничный день. Кто-то сказал:
— Так вот он какой, Ли Юнъюань? Хм, с виду довольно изящный. Кто бы мог подумать, что он окажется таким человеком.
— А ты думал, он был хорошим человеком? Говорят, в молодости во время странствий он присваивал чужие заслуги в Сикуе, враждовал с кланом Шаман и только и делал, что позорил своего наставника!
— Он всегда был высокомерным, считал себя «вторым под Небесами» и никого, кроме Ли Сянлина, не боялся. Я давно говорил, что клан Лэйгу слишком ему потакал, и это рано или поздно должно было привести к беде! И что же мы видим? Он погубил столько людей!
До чего же нелепо! Когда Ли Юнъюань был жив, «второй под Небесами» было его насмешливым прозвищем. Теперь же, когда он мёртв, это прозвище преподносится так, будто он сам себя так величал. Кто-то рассмеялся:
— И то верно. Раньше мы знали, что один из клана Лэйгу величает себя «первым под Небесами», но никак не ожидали, что и «второго» придётся отвоёвывать.
Все засмеялись, и кто-то добавил:
— Они самые высокомерные! По мне, что «первый», что «второй» — это лишь дань уважения старших. Кто из них действительно способен на такое величие? А эти двое из клана Лэйгу взяли и осмелились.
— «Первый» — и что с того? Ли Юнъюань погубил людей, и теперь «первый» тоже вынужден кланяться в ноги и повсюду просить прощения.
— Болтовнёй делу не поможешь! Это дело так просто не закончится!
— Верно! В первые годы после смуты клан Лэйгу возгордился своими заслугами и присвоил себе все двенадцать городов Чжунчжоу. Мы думали, Ли Сянлин на что-то способен! А теперь видно, что он ни на что не годен.
— Нельзя так говорить. Ли Юнъюань натворил дел, а Ли Сянлин тут при чём? Владение мечом у него действительно выдающееся.
— Ну и что, что из этого? Разве мастерство меча делает его хорошим человеком? Если он «первый» в мече, значит ли это, что он «первый» и в нравственности? По мне, отношения в их клане просто ужасны. Ли Сянлин знал о высокомерии Ли Юнъюаня, но никогда его не наставлял, и наверняка ждал этого дня! Теперь, когда Ли Юнъюань стал мишенью для всеобщего презрения, Ли Сянлин, должно быть, доволен.
Они говорили громко и свободно, а стоящие рядом ученики клана Лэйгу побагровели, сжимая мечи в руках, но не смея вымолвить ни слова. Кто-то, заметив это, обрадовался:
— И правильно, что голову вывесили. Пусть висит три-пять лет, не вздумайте снимать! Только так они, глядя на неё, будут помнить, чем закончилась эта история…
Не успел он договорить, как за спиной послышался свист ветра, а затем раздался глухой звук падения, и говорящий уже лежал на земле! Все вскрикнули, решив, что это напали ученики клана Лэйгу, и загалдели: «В чём дело?», «Дерзость!». Но раздался громкий смех, и, оглянувшись, толпа увидели позади себя юношу. Это был Цзян Чжо! Глаза его налились кровью, он обвёл их всех взглядом и сказал:
— Какие псы посмели лаять перед молодым господином? Вон отсюда!
Увидев, что он одет не как ученик клана Лэйгу, они снова подняли крик:
— Какая наглость! Кто ты такой, чтобы поднимать на нас руку?
На лице Цзян Чжо не было и тени улыбки. Он перехватил меч за ножны и применил приём «Недеяние», вторую форму меча кармического пламени Посо, способную сокрушить тысячи воинов! Никто не ожидал, что он действительно начнёт действовать, всех, кто попал под удар энергии меча, сбило с ног, и они беспомощно покатились по земле.
— Школа Посо! Ты из школы Посо!
Цзян Чжо не ответил. Он наложил «Тайфэн» и, воспользовавшись силой ветра, взобрался на городские ворота. На глазах у всех он снял голову Ли Юнъюаня! Что такое «Недеяние»? Это значит «делать то, что, как известно, делать нельзя»! Толпа заволновалась, и кто-то закричал:
— Ты что делаешь? Эту голову нельзя снимать без согласия всех собравшихся школ!
— А я сниму. Что ты мне сделаешь?
— С ума сошёл! Ты хоть знаешь, что натворил Ли Юнъюань? И ты осмеливаешься снимать его голову?
Эти люди были слабы в мастерстве, но зато остры на язык. Кто-то подхватил:
— Школа Посо тоже уважаемая школа, очень могущественная. Сегодня он снимает голову Ли Юнъюаня, а завтра захочет править всем миром!
— Не смешите! Несколько сотен лет назад никто не мог сравниться со школой Посо, но теперь кто не знает, что их люди почти все мертвы? Нечего им тут важничать!
Эти слова были язвительны и обидны. Один из учеников клана Лэйгу не выдержал и выругался:
Надо знать, что за три поколения назад почти все ученики школы Посо погибли в войне. Они почитали Праматерь Цзюму и Огненную рыбу и могли бы укрыться на горе Бэйлу, но ради девиза «усмирять бедствия и зло» множество учеников один за другим отдавали свои жизни. У подножия горы Бэйлу и поныне есть Урочище сломанных мечей, где торчит бесчисленное множество сломанных клинков. Каждый из них в своё время был знаменит на все шесть областей. Цзян Чжо не рассердился, а, наоборот, засмеялся:
— О? Неужели я не могу быть важным?
Сказавшие эти слова поняли, что сморозили глупость, а увидев, что он собирается обнажить меч, без лишних слов бросились наутёк, а ученик клана Лэйгу, опасаясь, что Цзян Чжо бросится за ними в погоню, поспешно подошёл и стал уговаривать:
— Брат Чжиинь, не принимай эти слова близко к сердцу! Сегодня мой клан Лэйгу натворил бед, и тебя тоже задели. Мы искренне сожалеем.
Цзян Чжо видел его раньше, но не помнил имени. В прошлом они, младшие ученики, часто дрались из-за его шицзе, и кто бы мог подумать, что настанет день, когда они будут утешать друг друга. Этот человек сказал:
— Меня зовут Ли Цзиньлинь, моё второе имя — Жулун, я ученик главы клана. Раньше мы только дрались, а поговорить не доводилось… Брат Чжиинь, ты тоже пришёл на Собрание десяти тысяч школ?
— Что за Собрание десяти тысяч школ?
— Ты не знаешь? Из-за… того, что произошло, все школы очень недовольны разделением земель в двенадцати городах Чжунчжоу. Сейчас они собрались в городе, чтобы обсудить это дело. Поскольку здесь почти все школы шести областей, это и называют «Собранием десяти тысяч школ».
Это было важное событие, но, услышав о нём, Цзян Чжо почувствовал боль в груди. Он опустил взгляд на голову Ли Юнъюаня и вспомнил ту ночь, когда тот несколько раз защищал его от Цзин Юя. Это был благородный и гордый воин, а теперь всё закончилось так.
— Брат Жулун, достопочтенный наставник Ли Юнъюань ни за что не стал бы творить зло. Пожалуйста… позаботься о его останках.
Ли Цзиньлинь не знал, что произошло между ними, он принял голову и вдруг, с покрасневшими глазами, проговорил:
— Я тоже считаю, что дядя Юнъюань не был таким человеком. Но все погибли, и никто не знает, что на самом деле случилось той ночью.
— Я знаю. Проведи меня к своему наставнику.
Его наставником был нынешний глава клана Лэйгу Ли Сянлин. Ли Цзиньлинь воскликнул:
— Ты знаешь! Хорошо, хорошо! Я проведу тебя, но Собрание десяти тысяч школ уже началось, и наш глава, наверное, не сможет уйти оттуда!
Недоумевающий Цзян Чжо последовал за Ли Цзиньлинем в город. Когда он прибыл на место проведения Собрания десяти тысяч школ, он понял, что это означало. Оказалось, что оно проходило на высоком помосте, вокруг которого были расставлены сотни мест для сотен школ. На самом помосте сидели самые уважаемые и известные мастера из шести областей. По обычаю, главенствующее место принадлежало четырём школам великих столпов, поддерживающих небеса: школе Посо с горы Бэйлу, клану Шаман с горы Сикуй, клану Куу у горы Дунчжао и школе Цянькунь с горы Наньхуан. Однако два столпа рухнули, восточная и южная линии пришли в упадок первыми, а северная и западная сильно пострадали в смуте. Поэтому теперь о четырёх великих школах почти не упоминали, а силу измеряли по размеру владений в шести областях, так что большинства сидящих на помосте Цзян Чжо не знал. Ли Цзиньлинь, поискав взглядом, сказал ему:
— Глава клана не спал последние полмесяца, его всё время допрашивают. Я уже несколько дней не могу с ним увидеться.
Взгляд Цзян Чжо блуждал по чёрной массе голов, выискивая Цзин Юя. Вдруг кто-то крикнул:
Все вытянули шеи, устремив взгляды в указанном направлении. Имя «Меч, что потрясает сотни рек, первый под Небесами» было слишком громким, и едва ли в мире существовал человек, который не слышал его, поэтому все затаили дыхание. Вскоре показался человек в зелёном халате с мечом за спиной. Он шёл медленно, но под взглядами тысяч людей с достоинством поднялся на помост. Кто-то ахнул и воскликнул:
— Да, «первым под Небесами» оказалась женщина, при этом очень элегантная и могущественная. Говорили, что в восемь лет Ли Сянлин постигла божественную силу, а в восемнадцать, принимая на себя ответственность в трудный час, встала во главе клана во время смуты, и с тех пор клан Лэйгу укрепился в шести областях, потрясая весь мир. Она любила выпить и была близкой подругой наставницы Ши И, поэтому в народе две школы, Северную и Центральную, часто в шутку называли «союзом сестёр».
Цзян Чжо не понимал их удивления: его наставница, его старшая и младшая сёстры... большая часть учеников школы Посо состояла из женщин, а его фамилия «Цзян» была унаследована от наставницы Цзян Сюэцин.
Тем временем Ли Сянлин уже взошла на помост. Один из сидящих, обвиняя, выступил первым:
— Клан Лэйгу навлёк на себя такую беду, а ты, Ли Сянлин, осмеливаешься являться сюда с мечом?