Глава 16. Урна для праха
Чжиинь, мой ящик остался снаружи
Когда Цзян Чжо снова открыл глаза, перед ним была лишь густая тьма. Проследив взглядом до своей ладони, он увидел, что Ло Сюй всё еще замер в позе рисующего талисман. Оба в изумлении уставились друг на друга: где же они?! Цзян Чжо заговорил первым:
На лице Ло Сюя отразилось раскаяние, и он ответил предельно искренне:
— Это был талисман пресечения зла, но я явно переборщил с пресечением.
Подобное случалось нередко. Начертание заклятия — процесс куда более сложный, чем его чтение, и даже у одного и того же талисмана малейшее изменение в нажиме кисти или изгибе черты может привести к совершенно непредсказуемым результатам. В той суматохе восемь из десяти мастеров наверняка допустили бы ошибку, поэтому Цзян Чжо не придал этому значения. Напротив, он подбодрил спутника:
— Не страшно, мы можем подождать его здесь.
У него в рукаве как раз нашёлся недавно купленный освещающий талисман, который он тут же использовал. Бумага вспыхнула без огня, озарив пространство слабым сиянием. Оба огляделись и поняли, что по иронии судьбы они снова оказались в пещере.
Этот грот был узким и тесным, а стены отливали густым киноварным цветом, будто покрытые краской, хотя ровный пол и сухость намекали на естественное происхождение. Осмотревшись, они поняли, что путь назад завален грудой камней, и оставалась только одна дорога, ведущая вперед. Пока сват в женском платье ещё не явился, Цзян Чжо предложил:
Из-за узости прохода они могли идти только друг за другом, а Ло Сюю даже пришлось пригнуть голову, чтобы не удариться. Пройдя немного по узкой тропе, они вдруг наступили на несколько медных монет. Откуда в глухом лесу, в недрах странной пещеры, взяться монетам? Цзян Чжо наклонился, поднял одну и, изучив её, обнаружил выгравированное заклятие против злых духов.
— Странное место, — заметил он, — Кто станет чеканить заклинания на медных грошах?
Вскоре монет на земле стало больше, а пространство впереди резко расширилось. Только теперь они поняли, что это была не просто природная пещера, а таинственная погребальная камера.
Усыпальница имела прямоугольную форму, а в самом центре высилось каменное ложе за ширмой. Ложе было выше человеческого роста, и из-за ширмы разглядеть его поверхность было невозможно. Цзян Чжо направил свет талисмана вперёд, но, едва увидев узоры на ширме, невольно ахнул.
На камне было высечено изображение Сюйле, причём в его самом яростном и пугающем обличье.
— Неужели это гробница кого-то из племени Сыхо? — предположил Цзян Чжо.
— Похоже на то, — отозвался Ло Сюй, — Посмотри наверх.
Цзян Чжо поднял голову и встретился взглядом с парой выпученных гигантских глаз, которые принадлежали тому же Сюйле. Осветительный талисман описал круг, открывая невероятную картину: стены и пол были сплошь покрыты резьбой с ликом божества, тысячи одинаковых Сюйле смотрели на них, и в колеблющемся свете казалось, будто их зрачки шевелятся, пристально следя за незваными гостями.
В гробнице не было ни дуновения ветра, но Цзян Чжо не покидало ощущение холодка за спиной. В поселении Сыхо явно творилось неладное, и начиная с вымершего города, всё здесь казалось зловещим. Он уже хотел поделиться с Ло Сюем слухами об этом племени, как вдруг из-за ширмы, окружавшей каменное ложе, донеслось странное постукивание.
Этот звук возник так внезапно, что осветительный талисман тут же погас, и всё погрузилось в кромешную тьму. В гробовой тишине Цзян Чжо, затаив дыхание, услышал, как нечто с костяным скрежетом выбирается наружу. Налетел ледяной ветер, и Цзян Чжо выкрикнул:
Они мгновенно переместились к самому подножию каменного ложа. Из-за темноты разглядеть противника не удавалось, они лишь почувствовали, как просел пол под чьим-то весом, а затем прямо к лицу потянулась белая костлявая лапа! Цзян Чжо резко раскрыл веер, выставив его как щит, и противник вцепился пятью пальцами в край, пытаясь вырвать оружие из рук. Призывая Тайфэн, Цзян Чжо воскликнул:
— Давай всё обсудим! Зачем тебе мой веер? Прочь!
Удар ветра отшвырнул существо назад, но, ко всеобщему изумлению, тело отлетело, а рука так и осталась висеть, вцепившись в веер. Цзян Чжо резко довернул кисть, высекая искру Кармического пламени.
Раздался шипящий звук, и вспыхнул кармический огонь Посо, озарив нападавшего. Это оказался скелет, облачённый в длинное одеяние с узкими рукавами! Цзян Чжо на миг замер, не в силах понять, человек это или призрак.
У скелета на поясе висели гирляндой изящные фарфоровые сосуды, похожие на маленькие урны для праха, а его голову венчала кожаная шапка. Лишившись кисти, он не проявил ни капли беспокойства, и уставившись на Цзян Чжо своими пустыми глазницами, ледяным тоном выплюнул два слова:
Это было не заклинание, а приговор племени Сыхо, который должен был сопровождаться истинным огнём янского солнца, однако ритуал призыва этого огня был невероятно сложным, и требовалось участие двадцати пяти человек одновременно. Этот скелет тянул максимум на полчеловека, так как же он смог его призвать? Тем не менее, произошло нечто необъяснимое, и стоило ему произнести заклинание, как по периметру гробницы вспыхнуло бирюзовое истинное пламя. Два огненных потока сплелись в жгут и, подобно плети обрушились на Цзян Чжо.
У Цзян Чжо была при себе Огненная рыба, способная защитить от жара истинного пламени, но лишь на мгновение. Если бы этот огненный бич толщиной в руку захлестнул его, пострадала бы не только одежда, и было бы чертовски больно! Он уже собрался взяться за дело всерьёз, как вдруг его запястье крепко сжали. Ло Сюй начертил в воздухе круг и скомандовал:
Тут же во все стороны брызнули каскады воды. Сначала они обрушились на плеть истинного янского солнца, а затем захлестнули скелет. Вода бушевала и пенилась в тесном склепе, и если бы не деревянный ящик Ло Сюя, служивший щитом, обоих наверняка приложило бы о стену гробницы, но даже так они вымокли до нитки. Цзян Чжо прикрывался веером от брызг:
Казалось, Ло Сюй не до конца контролирует мощь своих чар, и каждый раз его талисманы срабатывали так, что это превосходило все ожидания Цзян Чжо. Пригнувшись за ящиком, оба принялись выжимать рукава. Когда поток стих, они разошлись в разные стороны, чтобы разведать обстановку.
Скелет был полностью разбит, его кости рассыпались по полу и мелко с сухим скрежетом дрожали. Повсюду валялись медные гроши и те самые крошечные урны. Сосуды были выполнены в форме мужских фигур, сделаны столь искусно, что на спинах имелись открывающиеся дверцы. Обычно в таких хранят останки, но из-за крошечного размера внутри была лишь земля.
Цзян Чжо высыпал немного земли и растер её между пальцами. Почва показалась ему пугающе знакомой. Поразмыслив, он внезапно догадался: неужели это снова прах Тайцина?
Если люди Сыхо бывали в гробнице Хугуй, они могли получить эту землю у старейшины. Но они всегда были дружелюбны к окружающим и не питали такой лютой ненависти, как старейшина клана Хугуй, так зачем им прах Тайцина? Задавшись этим вопросом, Цзян Чжо спросил:
— Брат, твой дом на горе Дунчжао, неподалеку от места заточения Тайцина. Слышал ли ты когда-нибудь, для чего может понадобиться эта земля?
Ло Сюй коснулся пальцем одной из урн:
— Говорят, если принести землю в жертву, можно призвать Его, но Он столь свиреп и неистов, что вряд ли станет покорно внимать чьим-то мольбам.
— Верно, — подтвердил Цзян Чжо, — Если бы Тайцина было так легко призвать, Его бы не держали под печатью по сей день. К тому же, вся эта земля имеет лишь громкое название с места погребения бога, и толку от неё никакого.
Они расставили урны в ряд и принялись их осматривать. Оказалось, что мужские фигурки на сосудах были одна причудливее другой: у одних конечности вывернуты назад, у других голова и туловище перепутаны местами. Более того, лица их с плотно закрытыми глазами застыли в ужасающем крике, будто они терпели невыносимую муку. Это выглядело непостижимо.
Пока они изучали находки, снаружи послышались шаги. Человек вошёл в туннель, с громким звоном попирая рассыпанные монеты. Он бродил и причитал:
— Холодно, как же холодно! Аньну, скорее закрой гробницу! Снаружи три злых духа, они хотят убить меня!
Это вернулся сват в женском платье!
Цзян Чжо огляделся и заметил, что каменное ложе можно отодвинуть, и под ним было пусто. Он прошептал на ухо Ло Сюю:
— Спрячемся внизу. Посмотрим, что он затевает.
Не долго думая, они так и поступили. Он юркнул внутрь и устроился довольно вольготно, чего не скажешь о Ло Сюе. Мастеру кисти пришлось сильно изогнуться, чтобы задвинуть за собой каменную плиту. Стоило им затаиться, как в усыпальнице послышались шаги. Странно, но сват не зажёг огня, а просто бесцельно блуждал в темноте. Подойдя к ложу, он снова заныл:
— Холодно, холодно! Я сейчас замёрзну насмерть... Аньну, где ты?
Цзян Чжо затаил дыхание, гадая, кто же такой этот Аньну. Прислушиваясь, он почувствовал тяжесть на плечах, когда Ло Сюй навалился на него. Он был слишком высок, и упираясь рукой в стенку, невольно прижал Цзян Чжо к себе.
Сват, не дождавшись ответа, с размаху уселся на каменное ложе. Похоже, недавний поток воды повредил какой-то механизм, раз им удалось так легко сдвинуть плиту, но теперь под весом свата камень начал проседать. К счастью, Цзян Чжо среагировал мгновенно и подставил руку, удерживая плиту на весу.
Ло Сюй склонил голову ещё ниже, оказавшись лицом к лицу с Цзян Чжо. Не успел юноша облегченно вздохнуть, как его уха коснулось горячее дыхание. Он услышал своё имя:
Дыхание Цзян Чжо сбилось, и стало щекотно. Скосив глаза, он мог видеть лишь смутный силуэт Ло Сюя. Они не смотрели друг на друга в упор, но их дыхание смешивалось. Возможно, никто не делал этого специально, и пространство было слишком тесным...