Сквозь Небесные врата
October 31

Глава 37. Глупый призрак

Ты просто глупый призрак.

***

Сумерки сгустились, у самого берега стоял какой-то человек, глядя на них пустым взглядом. Вокруг не было ни души, да и место само по себе считалось глухим, поэтому внезапное появление человека выглядело крайне жутко. К тому же этот человек был бледен как бумага, а его глаза казались безжизненными, а наблюдал он за ними уже очень давно.

Аньну тихонько прошептал:

— Он одет в белое, может он из Небесного ведомства?

Цзян Чжо обменялся с тем человеком долгим взглядом и медленно покачал головой:

— Нет, фасон его одежды старинный, на ней нет облачных узоров Небесного ведомства.

Хотя чиновники из Небесного ведомства носили белые одежды, это вовсе не значило, что каждый встречный в белом принадлежал к их числу. Вспоминая времена двадцатилетней давности, многие секты почитали белый цвет превыше всего, поскольку «белый — это цвет чистоты и непорочности», которым все вокруг щеголяли, чтобы подчеркнуть собственную возвышенность, отрешённость от мира и равнодушие к славе.

Тянь Наньсин спросила:

— Почему он всё время пялится на нас?

Аньну подхватил:

— Вот именно! Если он не из Небесного ведомства, зачем ему так глазеть на нас? К тому же тут висит мой череп, а он даже не испугался!

По-юношески бесстрашная Тянь Наньсин, заметив, что незнакомец неотрывно смотрит на них, помахала ему рукой:

— Эй, дружище, что ты делаешь у реки? Там опасно, иди сюда, поговорим!

Её звонкий голос разнёсся далеко вокруг, но человек никак не отреагировал и продолжал стоять истуканом, будто вовсе не понимая её слов. Тянь Наньсин удивилась ещё сильнее:

— Он же прекрасно слышал, почему же не откликается?

Ло Сюй заметил:

— Потому что он не может сюда подойти.

Тянь Наньсин спросила:

— Почему?

Цзян Чжо тоже решил высказать предположение:

— Причин тому три: во-первых, у него нет ног, во-вторых, он призрак, ну а в-третьих, здесь только что призывали Тайцина, и до сих пор сохраняется запах Огня убывающей луны. Будь он хоть капельку умен, то ни за что бы сюда не сунулся.

Впрочем, раз гора не идет к человеку, значит человек идет к горе. Раз призрак не желал приближаться, им пришлось самим подойти к нему. Оказавшись рядом, Цзян Чжо постучал веером по ладони:

— Какой славный молодой господин.

Черты лица призрака были тонкими и мягкими, словно на картине, но каким бы мягким ни был человек при жизни, после смерти его лицо неизменно становится мертвенно-бледным и серым, словно подёрнутым дымчатой вуалью.

Ло Сюй чуть крепче вцепился в его рукав, но сделал вид, что ничего не произошло.

— Славный? Мм, и правда славный, только это жуткий здоровенный призрак.

Цзян Чжо уже привык к его боязни призраков, но всё равно не понимал, как "не совсем человек" может бояться собственных сородичей. Ему захотелось улыбнуться:

— Ладно-ладно, остановимся здесь, только больше не тяни, а то рукав порвёшь.

Стоявший рядом Аньну разглядел лицо призрака и изумлённо произнёс:

— Я никогда его раньше не видел, он не из моего рода!

Его удивление объяснялось тем, что в этом мире, за исключением духов, подконтрольных заклинателям, или духов, скованных заклятиями, большинство составляли бесприютные скитальцы, которые обычно околачивались лишь в тех местах, где при жизни испытали самые сильные потрясения. Поэтому даже если здесь и обитал призрак, он никак не мог оказаться чужаком!

Тянь Наньсин сказала:

— Не спеши, дай я сама спрошу его. Уважаемый, кто вы?

Призрак растерянно моргнул и долго смотрел на Тянь Наньсин. Девушка уже подумала, что он не умеет говорить, и раздумывала, не прилепить ли бумажный талисман, чтобы помочь ему, как призрак заговорил сам:

— Я... я не знаю, а ты кто такая?

Тянь Наньсин ответила:

— Я с горы Бэйлу, почему ты стоишь здесь один?

Призрак сильно озадачился:

— ...Я... зачем я здесь стою? Я и сам не помню...

Аньну воскликнул:

— Ой! Ты просто глупый призрак.

Призрак пробормотал:

— Я глупый призрак? Нет... я... раньше я всё помнил очень чётко...

Глядя на его богатые и изысканные одежды, Цзян Чжо решил, что при жизни тот принадлежал к какой-то знаменитой школе, и произнёс:

— Не страшно. Друг мой, позволь задать тебе пару вопросов?

Потеря памяти после превращения в призрака случалась сплошь и рядом, поскольку в этом мире не существовало перерождений, и стоило духу долго скитаться на одном месте, как его воспоминания и духовное тело постепенно рассеивались. Раз этот призрак ещё не исчез, значит, память в нём всё-таки теплилась.

Призрак ответил:

— Спрашивайте.

Цзян Чжо немного подумал и спросил:

— Почему ты одет в белое?

Призрак опустил взгляд на свои одежды, долго молчал, а затем ответил:

— Потому что... это одежда моей школы... мы все... носим белое.

Воспоминания действительно сохранились в нём. Похоже, пытаясь противостоять растворению, он предпочёл в первую очередь забыть себя самого, сохранив всю скудную память для воспоминаний о школе. Впрочем, имея такую зацепку, вести дела становилось намного проще.

Цзян Чжо произнёс:

— Я знаю немало школ, чьи последователи носят белые одежды. Позволь узнать, к какому ветви ты принадлежишь?

Призрак ответил:

— Простите, я не помню.

Это выглядело несколько странно. Раз он ставил школу выше собственной личности, значит, испытывал к ней глубочайшие чувства, так почему же он забыл её название?

Цзян Чжо задал другой вопрос:

— Ваша школа почитает Даа?

Призрак ответил:

— Нет.

Цзян Чжо сказал:

— Я понял, вы почитаете Тайцина.

Услышав имя Тайцина, призрак заворочал глазами, и на его лице наконец проступило иное выражение, нежели глупая растерянность. Он прижал руку к груди и забормотал:

— Да... мы почитаем Тайцина... Откуда ты знаешь?

Всё было предельно просто: раз он так дорожил школой, но не помнил её названия, значит, она отличалась от прочих, и упоминать её всуе возбранялось. Но ведь все школы Поднебесной берут начало от праматери Цзюму, и если нет какой-то лютой вражды, о чём нельзя говорить открыто? Только в том случае, если его школа почитала кого-то иного, а не Цзюму, из-за чего и требовалось хранить обет молчания. А раз поклонение не воздавалось почитаемому божеству, оставалось всего два возможных варианта: Даа или Тайцин.

Цзян Чжо посмотрел на него:

— Я догадался. Теперь я знаю не только то, кого вы почитаете, но и как вы называетесь.

Призрак нетерпеливо спросил:

— И как же?

Ло Сюй слегка подался корпусом вперёд и перехватил инициативу:

— Школа Шоюэ.

Стоило этому прозвучать, как и призрак, и остальные замерли. Аньну разинул рот:

— Подождите! Брат Цзян, ты же раньше говорил, что сват — просто мошенник?!

Цзян Чжо ответил:

— Ну да, я говорил, что сват — вовсе не последователь школы Шоюэ, но я не утверждал, будто самой секты не существует.

Призрак подтвердил:

— Школа Шоюэ... верно, моя школа почитает Убывающую луну, я... я последователь Шоюэ!

Вспомнив о своей школе, он невероятно обрадовался и хотел подплыть к Цзян Чжо, но на полпути его выражение лица резко переменилось, и он в ужасе отпрянул назад:

— Ты... от тебя исходит огонь убывающей луны, как это страшно, как страшно...

С чего бы Цзян Чжо излучать огонь убывающей луны. Он обернулся: сзади стоял только Ло Сюй. Тогда он повернулся обратно к призраку и произнёс:

— Здесь действительно недавно призывали Огонь убывающей луны, но можешь не бояться, он уже погас. Вы же почитаете Тайцина, неужели до сих пор боитесь подобного?

Призрак закрыл лицо руками, отступая и наотрез отказываясь приближаться к Цзян Чжо:

— Боюсь, боюсь! Умоляю, не подходи ко мне, я... я... простите, но мне действительно страшно.

Хотя он испытывал страх, манеры у него сохранялись безупречные, и Цзян Чжо благоразумно сделал шаг назад:

— Не бойся, я не подойду, поговорим так.

Тянь Наньсин, пожалев несчастного призрака, тоже сказала:

— Не бойся, четвёртый брат всегда держит слово.

Лишь Аньну продолжал любопытствовать:

— Дружище, раз ты ученик школы Шоюэ, как тебя занесло в эти края?

Призрак по-прежнему прикрывал лицо руками, а память его, судя по всему, стала проясняться:

— Я помню... помню, что искал кое-что.

Аньну спросил:

— И что же?

Цзян Чжо уже догадавшись об ответе, почувствовал укол сожаления. И действительно, в следующее мгновение он услышал слова призрака:

— ...Сердце. Я ищу сердце, похоже, кто-то вырвал его у меня...