Глава 28. Невозмутимый меч (Часть 9)
Это значит «вечное возвращение к истокам». Это значит «Первый под Небесами».
В следующее мгновение толпа людей в белых одеждах ворвалась с улицы. Скрутив торговцев солью одного за другим, они без лишних слов потащили их к выходу. Снаружи лил проливной дождь, а контрабандисты продолжали отчаянно молить о пощаде:
— Бессмертные мастера, пощадите! У нас помутнел рассудок от вина, мы заслужили быть избитыми! Заслужили!
Ученик даже глазом не моргнул:
— Когда поднимемся на гору, там у вас будет достаточно времени покричать. Чего сейчас глотку дерете? А ну, заткнулись!
Остальные посетители притихли, словно цикады в зимнюю стужу, и в страхе забились по углам, не смея даже взглянуть на него. Ученик бросил на стойку платок, которым только что вытирал руки, и спросил человека за прилавком:
— Отвечаю бессмертному мастеру... И да... и нет...
— Или да, или нет! Ты что, пытаешься меня обмануть?! Так ты, хозяин или нет?!
Колени лавочника подогнулись, и он с размаху рухнул на пол, закивав так часто, что чуть не свернул шею:
Едва он произнес это, раздался громкий звон, когда ученик смахнул стоявший на стойке кувшин с вином. Разбив его, он скомандовал стоящим позади:
В лавке тут же воцарился хаос. Люди в белом вломились внутрь, круша кувшины и разбивая чаши. Не обращая внимания на истошные вопли хозяина, они за считанные мгновения превратили уютную винную лавочку в настоящую свалку. Наступая прямо в лужи разлитого вина, ученик пнул хозяина ногой и сурово отчитал:
— Ты что, глухой?! Позволяешь им напиваться и нести всякий вздор! У тебя жиром заплыли мозги? Если бы не Великий министр, разве сидел бы ты здесь сегодня и торговал вином? Какая неблагодарность!
Хозяин обмяк на полу, дрожа всем телом:
— Бессмертный мастер, бессмертный мастер, смилуйтесь...
— Сегодня у меня есть дела поважнее, так что на этот раз прощаю. Но если подобное повторится, я отрублю твою голову, понял меня?
Хозяин, утирая слезы, поспешно закивал. Ученик, взмахнув рукавами, перешагнул через порог и ушел по своим делам. Все слышали, как он на улице раздает приказы и как торговцев солью волоком тащат по дороге, но никто не смел громко вздохнуть. Лишь спустя какое-то время, когда люди в белом скрылись вдали, хозяин лавки разрыдался в голос:
Он плакал так горько, что не заметил, как перед ним на корточки опустился человек и протянул кошель с деньгами. Цзян Чжо произнес:
— Я еще не расплатился за выпивку.
Увидев меч на поясе незнакомца, хозяин в ужасе отдернул руки, разве он посмел бы взять деньги?
— ...Бессмертный мастер может пить так... мне... мне не нужны деньги...
Цзян Чжо не стал тратить время на лишние разговоры и просто бросил кошель ему на колени:
— Твое вино очень вкусное. Есть что-нибудь покрепче? Я заберу всё.
Он не сказал «это милостыня», он сказал «я покупаю вино». Исполненный благодарности, хозяин бросился на задний двор и вытащил оттуда пузатый фарфоровый кувшин, который тут же отдал Цзян Чжо:
— В нашей глуши нет особо хорошего вина, кроме разве что вот этого кувшина «Свободного странствия». Мой отец привез его когда-то с горы Сикуй. Если молодой господин не побрезгует, выпейте его!
«Свободное странствие» славилось как отменное вино, которое можно было найти только на горе Сикуй. Цзян Чжо давно был о нем наслышан, но пробовать еще не доводилось. Он принял кувшин и, поблагодарив хозяина, сбил глиняную печать и прямо на месте осушил больше половины. На этот раз не только хозяин, но и остальные посетители вытаращили глаза, хором воскликнув:
От выпитого вина на душе у Цзян Чжо стало гораздо легче. Он уже откинул дверной полог, собираясь отправиться в путь, когда услышал голос хозяина:
— Молодой господин, там такой сильный дождь, почему бы не переждать, пока он закончится?
Хозяин огляделся по сторонам, достал из-за двери зонт и сунул его в руки Цзян Чжо:
— Молодой господин, вы человек благородный. Вашу сегодняшнюю доброту я никогда не забуду. Но осмелюсь спросить: вы ведь направляетесь на гору?
— Сейчас на горе много шакалов и тигров, обычные люди бегут оттуда без оглядки. Молодому господину стоит хорошенько подумать!
Цзян Чжо надвинул бамбуковую шляпу пониже и усмехнулся:
— Спасибо за совет. Но я как раз и иду по души этих шакалов и тигров.
Он покинул лавку и, не оглядываясь, стал подниматься в гору. Не прошло и получаса, как он нагнал учеников в белом. Ливень стоял стеной, но главный ученик почему-то не стал применять талисман отвода воды, а вместо этого заставил кого-то из младших держать над ним зонт.
— Старший брат Го, когда доберемся до лагеря, сначала нам следует почтить великого министра или...
— К чему глупые вопросы? Разумеется, сначала мы должны выразить почтение великому министру. Лучше скажи, как там товар, который мы везем с горы Чжуаньман? Вода на него не попала?
Оказалось, он был не с горы Лянь, а прибыл с горы Чжуаньман для доставки груза. Ученик ответил:
— Не волнуйтесь, старший брат. Мы бережем груз как зеницу ока и не допустим ни малейшей порчи.
Старший брат Го удовлетворенно кивнул:
— Этот товар пожалован великому министру самим главой Ведомства. К тому же, Великий министр сейчас ранен, и эти вещи нужны ему как никогда. Если мы доставим их в целости и сохранности, он точно обрадуется, а если он будет в хорошем настроении, значит, и наш перевод на новые должности станет делом решенным.
Цзян Чжо усмехнулся про себя: «Неудивительно, что он так рьяно защищал Цзин Юя там, внизу. Оказывается, тут замешана личная выгода».
Ученик согласно хмыкнул, но, пройдя несколько шагов, снова с тревогой спросил:
— Но ведь на днях глава Ведомства, кажется, высказывал недовольство Великим министром. Что, если...
— Эти оборванцы несли чушь, а ты, дурак, им поверил?! Если бы глава Ведомства действительно был недоволен Великим министром, стал бы он повышать его в должности именно сейчас? Все эти устные выговоры — просто показуха для остальных. Сам посуди: всё, что ему причиталось в награду, было выдано до последней монеты.
— И всё-таки, старший брат... разве то хлебное место в городе Сяньинь не отдали Сун Инчжи? Он всегда был с нами на ножах. Если он воспользуется этим шансом и выслужится, кто поручится, что глава Ведомства не сделает и его Великим министром?
Чем больше Цзян Чжо слушал, тем более странным ему всё это казалось. Почему Ведомство небесной судьбы похоже не на клан заклинателей, а на обычный бюрократический аппарат смертных? Послушать их, так у них тут куча фракций, сплошные интриги и жажда наживы, и ни одного порядочного человека.
Выслушав его, старший брат Го лишь усмехнулся:
— А кому еще отдать, как не Сун Инчжи? Он горд и заносчив, а поскольку Великий министр присвоил его заслуги, он сейчас, вероятно, кипит от ярости. Глава Ведомства поручил ему это дело, просто чтобы чем-то его занять. В конце концов, это сделано не ради него самого, а чтобы успокоить фракцию, которая за ним стоит... Но ты можешь не волноваться. Если говорить о том, кто ближе к верхушке, куда им до нас!
За такими разговорами они незаметно подошли к пропускному пункту Ведомства небесной судьбы. При прохождении контроля старший брат Го достал документы, а Цзян Чжо, воспользовавшись заклинанием невидимости, проскользнул внутрь вместе с ними.
Резиденция состояла из нескольких больших дворов, каждый из которых имел свое назначение. Положение старшего брата Го было довольно высоким: стража у ворот общалась с ним весьма почтительно, да и он сам сменил маску, одаривая всех вокруг приветливыми улыбками. Но чем дальше они продвигались, тем строже становилась охрана, пока, наконец, они не вышли к невероятно изящному особняку с резными балками и расписными колоннами. Навстречу им вышел один из учеников и горячо поприветствовал:
— Старший брат Го! Давно не виделись!
Старший брат Го расплылся в улыбке:
— И не говори! С тех пор как вы перебрались на гору Лянь, мы давненько не выпивали вместе. Как поживает Великий министр в последнее время? Его раны немного зажили?
Провожая их внутрь, ученик ответил:
— Раны еще нужно подлечить, ктому же, он уже несколько дней не спускался с горы, поэтому пребывает в плохом настроении.
Разговаривая, они миновали декоративную горку, перешли по маленькому мостику и остановились перед главным залом. Стоило Цзян Чжо приблизиться к этому зданию, как он почувствовал во всем теле дискомфорт. Подняв голову, он увидел, что на дверях и окнах вырезаны Талисманы подавления духовной энергии!
Это был особый вид заклинаний, который подавлял духовные силы и нарушал циркуляцию энергии, обычно его использовали против врагов. Судя по всему, после ранения Цзин Юй стал крайне подозрительным и специально приказал вырезать эти символы, опасаясь покушения со стороны приходящих на поклон учеников. К счастью, этот талисман мог лишь подавить духовную энергию, но не блокировал её полностью.
— Поскольку ему нужен полный покой, будет неудобно впускать всех. Пусть войдет только старший брат Го.
Оставив меч у дверей, старший брат Го вошел внутрь один. В помещении царил полумрак, повсюду висели плотные занавеси, а в воздухе стоял густой запах лекарств. Не смея блуждать взглядом по сторонам, он опустился на колени прямо там, где стоял, и почтительно произнес:
— Приветствую Великого министра.
За пологом виднелся смутный силуэт, и чей-то спокойный голос произнес:
Старший брат Го осторожно поднял голову и увидел, как чья-то рука откинула занавеску, открывая утонченное и благородное лицо. Он никогда прежде не видел этого человека, поэтому невольно поразился:
Цзян Чжо затаил дыхание, охваченный бурей эмоций. Действительно, этот человек не только внешне был точной копией Ли Юнъюаня, но и перенял его манеру речи до мельчайших деталей. Если бы Цзян Чжо самолично не отсек голову мертвого Ли Юнъюаня у городских ворот, он, вероятно, тоже не смог бы отличить фальшивку от оригинала! Старший брат Го пришел в ужас:
— Разве вы... разве вы не мертвы?!
Взгляд «Ли Юнъюаня» оставался холодным:
Он отдернул занавеску, и в лицо ударил удушливый запах крови. Внутри все было залито красным, а на полу лежал труп в ярких одеждах, судя по всему, мертвый уже довольно давно. Старший брат Го едва не лишился чувств от страха:
— Вы убили Великого министра? Вы... вы...
В панике он вскочил на ноги и бросился к выходу. Стоявший позади «Ли Юнъюань» обнажил меч и занес его над головой беглеца! Старший брат Го с грохотом повалился на пол, истошно вопя:
В этот момент из-за полога раздался громкий смех. Цзин Юй, не переставая смеяться, откинул ткань и шагнул вперед:
Старший брат Го, осевший на пол и едва не обмочившийся от страха, поняв, что тревога была ложной, поспешно выдавил из себя подобострастную улыбку:
— Вы меня до смерти напугали! Я решил, что это действительно убийца, и намеревался позвать на помощь!
Цзин Юй неспешно вышел вперед, одетый непринужденно по-домашнему.
— Повезло тебе, ты оказался преданным и не замыслил ничего дурного.
Оказалось, эта жестокая шутка была устроена лишь для того, чтобы проверить преданность ученика! Старший брат Го, не получив приказа, не смел подняться на ноги и мог лишь ползать по полу:
— Снаружи ходят слухи, что Великий министр ранен, и я очень за вас переживал. А когда увидел кровь, от страха чуть не лишился рассудка!
— Разве было бы плохо, если бы я умер? Мое место досталось бы тебе.
— С моими скромными способностями, без покровительства Великого министра, я ровным счетом ничего не стою. Признаюсь честно, у меня до сих пор дрожат ноги!
Цзин Юй подошел к «Ли Юнъюаню»:
— Оставь свою лесть. Лучше скажи, как тебе этот «Второй под Небесами»? Похож?
Старший брат Го с готовностью поддакнул:
— Ты его даже не встречал. Как ты можешь судить, похож он или нет?
— Не видел, но ведь его обучали вы, Великий министр. Уверен, он мало чем уступает настоящему.
Цзин Юй взял «Ли Юнъюаня» за руку, и в его взгляде вдруг промелькнула необъяснимая нежность:
— Внешне он действительно неплох, но вот в искусстве владения мечом безнадежно отстает. Как по мне, он совсем не похож. Ничуть.
Старший брат Го, уловив скрытый смысл, предложил:
— Если вам угодно, то, как только дела в городе Сяньинь будут улажены, мы отправимся в Чжунчжоу и отыщем еще несколько учеников из клана Лэйгу...
— Мне не нужны ученики клана Лэйгу. К тому же, ни один из них не Ли Юнъюань. Какой смысл их искать?
С этими словами он перехватил руку «Ли Юнъюаня» и вместе с ним сделал несколько фехтовальных движений. К сожалению, сам он никогда не обучался искусству владения мечом, поэтому его действия были лишь неумелым подражанием.
Старший брат Го с удивлением спросил:
— Почему Великий министр проявляет такой интерес к Ли Юнъюаню?
— В ту ночь, когда я схватил его, он уже был поражен тремя моими заклятиями пронзенного сердца...
— Заклятие пронзенного сердца! Оно вырывает сердце и ломает кости, заставляя человека в невыносимых мучениях молить о смерти. И как он отреагировал? Наверняка тут же рухнул на колени и стал молить о пощаде?
Цзин Юй коротко рассмеялся, словно в неподдельном восхищении:
— Нет, ты его не понимаешь, его дух был крепче стали. Он сжал этот самый меч и велел мне убираться прочь. Мне стало любопытно, что он предпримет, и я действительно отступил на пару шагов.
Эти слова разожгли любопытство старшего брата Го:
— Он применил три громовые техники. Помню, я еще подумал, до чего же глупый человек, прекрасно знает, что меня защищает черный туман, но все равно читает заклинания. Но голос у него был удивительно приятным, и мне захотелось, чтобы он сказал это еще пару раз. Кто же знал, что это всего лишь отвлекающий маневр? Застав меня врасплох, он применил против меня Технику Меча Куньпэн. Первый удар пришелся мне в грудь, но из-за черного тумана он не смог причинить мне ни малейшего вреда. Решив немного с ним поиграть, я сломал ему запястье. Видел бы ты его лицо в тот момент! Абсолютно холодное, он лишь слегка нахмурился. Он и не подозревал, что именно это мимолетное движение бровей выдало его особенность. Мне вдруг показалось, что он стал еще красивее... и при этом таким жалким. Я был словно околдован, схватил его за руку и потребовал, чтобы он нахмурился еще раз, специально для меня, но он лишь окинул меня ледяным взглядом и нанес второй удар. Этот выпад пришелся мне в левое плечо, выпустив немного крови. Я притворился, что сдаю позиции, и он поверил... Ха-ха! Он глупец! Увидев, что я ранен, он бросился в наступление, а я только этого и ждал. На этот раз я сломал ему вторую руку, но он больше не пожелал нахмуриться для меня. Заклятия пронзенного сердца накатывали одно за другим, и его снова вырвало кровью. Желая раззадорить его, я сказал: «Достопочтенный мастер, теперь обе ваши руки сломаны, и отныне вам больше не придется соревноваться с Ли Сянлин. Разве это не повод для радости?». Он ожидаемо разозлился, и тогда я добавил: «Я знаю, всю свою жизнь вы пытались доказать, чего стоите, но вечно терпели неудачи. Если бы ваш наставник был жив и увидел вас в таком состоянии, боюсь, он был бы сильно разочарован». И угадай, что было дальше? Сплюнув несколько сгустков крови, он наконец-то проявил толику печали, его поистине утонченное лицо, тронутое этой грустью, стало на удивление пленительным. В тот момент я нащупал его слабое место. Догадавшись, что он очень дорожит своим мечом, я протянул руку, чтобы забрать его, но он не захотел отдавать его просто так и применил оружейное заклятие. Удар «Прорыв Брони» разорвал мой черный туман, и я действительно получил рану. Тогда я сказал: «Какая жалость, какая жалость! Из-за того, что ты вечно пытаешься что-то доказать, всем жителям города придется умереть вместе с тобой». Именно эти слова привели его в ярость, а может, он и с самого начала не планировал уходить оттуда живым. Зачерпнув энергию собственной крови, он выпустил шесть оружейных заклятий подряд. В одно мгновение ослепительный фиолетовый свет разорвал небеса, это был его последний выпад. Он не только снова ранил меня, но и разрушил половину моего построения призыва обиженных душ. Если бы Сун Инчжи не подоспел вовремя, неровен час, он бы смог спасти город Сяньинь. Жаль только, что во всем мире лишь я один видел тот удар, такой стремительный и безжалостный. Когда он умирал, я подхватил его, и он заплакал... Представляешь, заплакал! Тот, кто даже не поморщился, когда ему вырывали сердце и ломали кости. Я слышал, как он позвал: «Наставник», а затем прошептал: «Прости». А затем он умер. Этот меч упал на землю, и кто бы ни пытался им воспользоваться, он больше не сиял так, как в ту ночь. Теперь я немного сожалею об этом, ведь я постоянно называл его «достопочтенным мастером» и ни разу не обратился по имени. Ли... Юн... Юань. Как думаешь, что значит «Юнъюань»? Это значит «вечное возвращение к истокам». Это значит «Первый под Небесами».