16. Серебряный Клык
Серебряная метка стала их ночным кошмаром.
Однако не успел тот договорить, как в хижине зазвучал ещё один голос: к ним, не стесняясь, вошёл старший оборотень с проседью в спутанных волосах. Несмотря на возраст, осанка его оставалась ровной. У него был один глаз.
Одноглазый быстро оглядел тесное помещение, на мгновение задержал взгляд на юноше-полуоборотне, будто не ожидал увидеть его здесь, а затем посмотрел на первого преследователя. Судя по всему их цели на добычу совпадали, старый оборотень сказал с усмешкой:
— Захотел забрать себе всё перед всеми этими людьми? Ты молод, а уже такой хваткий.
Полуобнажённый мужчина бросил на старика кривую ухмылку и, не скрываясь, продемонстрировал звериную лапу:
— У меня, старик, как видишь, только две хваткие руки.
Хуа И напряжённо думал про себя, но перед этими оборотнями только протёр глаза, обернулся и с наивным изумлением воскликнул:
— Ох, дедушка небесный! Это… это вы обо мне сейчас говорили? Вы все… за мной пришли?
Он уже отпустил юного полуоборотня, отступил к стене и забился в угол, широко раскрыв глаза и притворяясь испуганным:
— Здесь сидит такой красавчик, а вы все, сговорившись, смотрите на меня… С вами точно всё в порядке?
Оборотни, хоть и разные по темпераменту, все считали храбрость добродетелью. Даже самые чудаковатые из них, если не были от природы смелыми, старались хотя бы казаться грозными. Но чтобы при первых признаках опасности сворачиваться клубком и демонстрировать одну сплошную трусость, такого позора даже бывалым встречать не приходилось.
На секунду одноглазый старик усомнился, а вдруг сведения были ложные? Может, «та вещь» вовсе не у него? За свою долгую жизнь он ещё не встречал мужчины, готового так рьяно топтать свою честь.
Но полуголый следопыт не дрогнул перед этим спектаклем. Даже если бы Хуа И прямо сейчас снял штаны и продемонстрировал всем, что у него нет этой самой вещи, тот всё равно поверил бы своим источникам. Он сделал шаг вперёд, и его звериная лапа сверкнула в пляске света и теней. Он сказал угрожающе, чётко выделяя каждое слово:
— Хватит паясничать. Я знаю, эта штука у тебя. И ещё знаю, кто ты — Серебряный Клык. Прекрати ломать комедию!
Хуа И распахнул глаза, оскалился и процедил:
— Какой ещё золотой клык? У меня зубы, как у всех, свои, от родителей! Клянусь, если бы я был каким-то важным человеком, то не спал бы в придорожной ночлежке в глуши и не слушал бы, как ты тут строишь из себя кого-то крутого, а давно бы тебя прихлопнул.
Полуголый оборотень рассвирепел. Его когти с щелчком сомкнулись, издав звук, от которого сводило зубы. Хуа И вздрогнул, закатился в угол и, шаря под одеждой, вытащил свёрток. Он засунул в него руку, выхватил то, что первое попалось, и, вытянув перед собой, закричал:
— Ты! Не подходи! Я отравлю тебя! Убью! Веришь, нет?!
Оборотни у входа переглянулись, не зная, смеяться или опасаться. А юный полуоборотень, до сих пор пребывавший в каком-то заторможенном состоянии, лениво зевнул и наконец проговорил:
— Это же… просто паровая булочка.
— Ой! — вскрикнул Хуа И, торопливо запихивая булочку обратно в свёрток, — Перепутал! Но я вам клянусь, у меня точно есть яд! Настоящий! Не смейте меня недооценивать!
Полуголый оборотень ринулся к нему с явным намерением схватить, но одноглазый старик перегородил ему дорогу. В его взгляде сверкнул звериный хищный блеск, придавший ему вид дикаря, спустившегося с гор. Он криво усмехнулся и зловеще прошептал:
— Брат, я погляжу, ты уж слишком не уважаешь стариков.
Тот не стал спорить, поднял лапу и с ходу ударил. В тесной деревянной избушке завязалась настоящая драка. Хуа И схватился за голову:
— Ай-ай-ай! Драка! Сейчас кого-нибудь убьют! Помогите кто-нибудь!
Мельком взглянув на мальчишку-полуоборотня, который, несмотря на схватку на мечах, продолжал сидеть, будто прилип к полу, Хуа И едва не застонал. Да он, выходит, совсем тупой? Такой красавчик, а мозги, как у кирпича.
Как назло, именно в этот момент мальчишка посмотрел в сторону Хуа И. Тот поспешно зажмурился и подмигнул ему, подавая знак убираться подальше. Он подсказывал ему довольно долго, пока лицо не свело судорогой, но юноша так ничего и не понял и всё так же спокойно сидел, пару раз едва не попав под горячую лапу двух разъярённых оборотней. И даже тогда он не испугался, только любопытно моргнул, будто всерьёз изучая, как меняется выражение лица у Хуа И.
Хуа И, всё ещё прижавшийся к стене в позе загнанной крысы, наконец не выдержал и закатил глаза:
— Да не деритесь вы! — заорал он во всё горло.
В тот же миг звериная лапа полуголого оборотня вцепилась в плечо одноглазого старика. Кожа мгновенно покрылось грубой звериной шкурой, но лицо всё равно исказила боль. Он зарычал и, вопреки возрасту, поднял меч и с силой опустил его вниз. Хуа И вдруг расплылся в лукавой усмешке и обратился к тем оборотням, что толпились у двери, не зная, войти ли им внутрь или ждать приказа от предводителей:
— Ох, хорошо, ну и деритесь, я же вам говорил, что можете меня обыскать! Никакого клада у меня нет.
И с этими словами он действительно вытащил небольшой узелок и неторопливо начал его разворачивать. Двое дерущихся не обратили на это внимания, а вот стоящие у двери заволновались. Они переглянулись и одновременно рванули в проём, застревая и врезаясь друг в друга, а потом как по команде обернулись в зверей и, сцепившись, покатились прочь.
Оборотень с обнажённым торсом на секунду отвлёкся, увидев, что Хуа И раскрыл узелок, и именно этой секунды хватило его изворотливому противнику. Один взмах, и огромная звериная лапа была отрублена и отлетела в сторону, оставляя за собой дугу кровавых брызг и крики боли. Она шлёпнулась прямо перед ногами юноши, чуть не задев его.
Юноша спокойно отдёрнул ногу, чтобы не испачкаться, и мельком глянул на Хуа И. На лице того всё ещё играла странная, кривая усмешка, и парень сделал вывод, что этот тип, похоже, всё контролирует, и опасности нет. Он зевнул, прислонившись к каменной стене, закрыл глаза и, как ни в чём не бывало, уснул. К счастью, все вокруг были слишком заняты, чтобы заметить этого странного мальчишку.
После того как вожак одного из отрядов отрубил лапу, остальные оборотни ринулись в дом, но тесная деревянная избушка совсем не годилась для такой бойни. Драка превратилась в неразбериху, и про Хуа И почти забыли. Тем временем Хуа И, в лучших традициях провокаторов, ткнул пальцем в раненого и завопил:
— Да вот же, вот все мои вещи! Что вы ко мне привязались?! Чего вам от меня надо?! Это кто тут на меня навешивает чужие кражи? Ах да! Вспомнил! Это же тот самый одноглазый стащил юбку твоей жены, помнишь? Тот, что косой! Господи, да за что же мне такое?! Да твоя баба одним задом осла задавит, кто, кроме того слепого, плешивого урода, мог бы на неё позариться?!
Юноша усмехнулся, не открывая глаз, а Хуа И тем временем продолжал нести чушь:
— Из-за этой дырявой юбки ты устроил на меня охоту посреди ливня! Ради чего, скажи на милость? Завидуешь, что я красивее тебя, что ли?! Это ж не моя вина, что мама с папой так постарались!
И тут из самой гущи драки вырвался одноглазый старик-оборотень. Его рука обратилась в когтистую лапу, и он ринулся к Хуа И:
— Хватит болтать! Ты у меня...
Но договорить он не успел, Хуа И резко вскинул руку, и в глаза старика ударила плотная белая пыль. Старик вскрикнул и зажмурился, инстинктивно задержав дыхание. Перед глазами всё поплыло. В этот момент раздался весёлый голос Хуа И:
— Я же вас предупреждал, я мастер в отравлении.
Слепо пятясь прочь, старик налетел на дерущихся у входа, споткнулся, не удержав равновесие, и почувствовал, как в горло впивается холод. Кто-то засмеялся прямо у его уха, тихо, почти ласково, а дальше… Дальше он уже ничего не слышал. Мёртвые не слышат.
Белый дым, с которого всё началось, похоже, вовсе не был ядовитым, но он окутал помещение густой пеленой и не спешил рассеиваться. Внутри царил хаос: крики, вопли, кровь, борьба. Двадцать оборотней носились по тесной избушке, не разбирая, где враг, где союзник. Кто-то пытался войти, кто-то вырваться, а у двери два зверя со всего размаху налетели друг на друга и грохнулись на пол.
Наконец дым развеялся. Те, кто ещё был жив, наконец увидели, что происходит. На полу успела образоваться груда тел, а в центре комнаты стоял мужчина, который ещё недавно прятался в углу. В одной руке он держал короткий клинок длиной в девять цуней, другая превратилась в когтистую лапу. Кровь капала с его пальцев. Он наклонил голову, неторопливо слизал кровь с когтя, и, оглядев ошарашенные лица за дверью, усмехнулся:
— У меня ничего нет, кроме пары леденцов в узелке. Кто-то всё ещё хочет ограбить меня?
Кто-то шепнул: «Серебряный Клык...». Один из тех, кто было шагнул внутрь, резко отшатнулся, будто увидел привидение, испугавшись серебряной метки на звериной лапе Хуа И. Когда они под проливным дождём гнались за легендарным Серебряным Клыком, им было не страшно, даже азартно. Но теперь, когда они собственными глазами увидели, как этот человек убил предводителей двух отрядов… серебряная метка стала их ночным кошмаром.
Эти «храбрые» воины, славящиеся командными нападениями, наконец перестали скрывать свой страх. Они побежали, бросив мёртвых, оружие и остатки гордости. Лишь когда в дом вновь вернулась тишина, Хуа И глухо застонал и покачнулся, опустившись на одно колено. Лапа снова стала рукой, и он прижал её к груди. Ткань на рубашке медленно темнела от просачивающейся крови.