Экстра 3. Спецагент — приёмный отец
Чу Хуань припарковался у супермаркета, вышел, купил одэн на вынос и пакет молока, потом открыл багажник машины, вытащил из него маленькую девочку с испуганными глазами и поставил её на землю:
(П/П одэн — традиционное блюдо осенней и зимней кухни. В Западной Японии это блюдо иногда называют канто-даки (яп. «варево из Канто»), как и в набэ, в его состав входят многочисленные ингредиенты, которые варятся в бульоне даси. Основные ингредиенты – овощи, тофу и рыба)
Девочка была крошечной, даже стоя в полный рост, она едва доставала Чу Хуаню до бедра. Она застыла на месте, а потом молча взяла еду и неохотно откусила кусочек фрикадельки. Похоже, она и правда была очень голодна: стоило сделать один укус, как остановиться она уже не смогла, доела одэн полностью, после чего неуклюже расправилась с упаковкой молока и, слегка нахмурившись, спросила:
— А ты как узнал, что я в твоей машине?
Чу Хуань долго шарил по карманам, пока не вытащил небольшой маячок, который служил простеньким передатчиком. Он поднял руку и прилепил его девочке на лоб, потом, подтянув штанины, присел на корточки:
— Ну надо же. Пять лет от роду, а уже убегаешь из дома? Ты, я погляжу, молодец. За столько лет ты первая, кто осмелился прицепить мне на спину трекер.
Эту девочку звали Минмин, и она внучка старого Вана. На самом деле у него внуки-двойняшки: мальчик и девочка. Мальчишка — самый обычный, шумный, шкодливый, но стоит поругать, как он становится послушным и исправляется. А вот девочка… было неясно, какой радиации она подверглась в утробе матери, раз родилась таким маленьким чудовищем.
Она была явно умнее сверстников, игры с детьми ей были неинтересны, по характеру она была нелюдимой и крайне непокорной. Возможно, подсознательно она тянулась к сильным личностям. Родители давно махнули на неё рукой, потому что ни один с ней не мог справиться. В итоге единственные, кого она хоть немного слушалась, это дед Ван и, странным образом, Чу Хуань, её не то дядя, не то крёстный, с которым её родство было, мягко говоря, условным.
Чу Хуань посмотрел на неё без выражения:
— Отвезти тебя назад, чтоб ты потом снова сбежала? Ты поссорилась с братом, не даёшь матери и слова сказать, чуть что, сразу убегаешь из дома. Ну и характер у тебя. Мать и его тоже отругала, но он почему-то это нормально воспринял.
Чу Хуань тяжело вздохнул. Он чётко видел, что эта девчонка вырастет настоящей хулиганкой. Он подхватил её за ворот, как котёнка, и закинул в машину на заднее сиденье:
— Ладно, гений. Из-за тебя я могу опоздать на самолёт.
Минмин, устроившись в кресле, замахала руками от восторга:
— Дядя Чу Хуань, а можно я поеду с тобой ?
— Сиди спокойно и не дёргайся. У меня в машине нет детского кресла, — бросил он на неё взгляд и хладнокровно добавил, — Ты вообще в курсе, что билет на самолёт можно купить только твоей родне?
Минмин замерла, об этом, похоже, её гениальная дошкольная головка не подумала:
— Не волнуйся. Твой дед уже купил тебе билет.
— А ты как думаешь? Твоя мама тоже в курсе, — Чу Хуань продолжал уничтожать труды её планирования, — Ты думаешь, что месяц строила грандиозный план побега? Скажу тебе честно: они позволили тебе сбежать, потому что доверяют мне.
Хрупкая самооценка маленькой девочки получила сокрушительный удар, особенно учитывая тот факт, что эти слова произносил её кумир. Тщательно спланированное великое бегство обернулось полной шуткой, и даже талантливая пятилетка не могла справиться с этой огромной неудачей.
Чу Хуань за последние годы набрался немалого опыта в общении с дикими детьми из клана Хранителей гор и всё лучше играл роль строгого воспитателя. Его суровый тон почти достигал уровня самого Патриарха Люгэ. Даже повзрослевшая Хуа Гудо теперь его побаивалась. Он твёрдо решил, что Минмин стоит проучить, и хладнокровно игнорировал её слёзы, пока девочка ревела всё путешествие до деревни клана Лии.
За последние годы благодаря экономическому росту дороги между городами и деревнями сильно улучшились. Теперь на машине можно доехать почти до самой реки всего в сорока ли от деревни. Остальной путь, даже без лошади, легко преодолеть пешком. Больше не нужно, как раньше, преодолевать путь, подобный восхождению на гору Тяньшань под звёздами и лунным светом.
И, как и следовало ожидать, когда Чу Хуань прибыл, у поворота его уже ждал Нань Шань, держа под уздцы белого коня. Юноша всегда встречал его, при любой погоде, в любую пору года. Каждый раз, когда на конце дороги вырисовывалась знакомая фигура, Чу Хуань невольно думал, что для него между «захолустьем» и «живописным местом» разница всего лишь в одном Нань Шане.
Он поднял глаза на Патриарха, и, не зная, как представить девочку, мягко подтолкнул её в спину:
— Не неси чепухи, — буркнул Нань Шань, — Откуда взялся этот ребёнок?
— Это внучка моего крестного отца, — объяснил Чу Хуань, — Я привёз её на пару дней поиграть. Потом, когда пойду на работу, заберу обратно с собой.
Нань Шань опустил голову и заметил, что девочка, не мигая, уставилась на него. Кожа у неё была нежная, личико чистенькое, одета в аккуратное платьице, за спиной болтался рюкзачок в виде кролика. Она была совсем не похожа на детей из его племени, больше напоминавших диких мартышек. Нань Шань инстинктивно понизил голос, боясь её спугнуть, спросил её тихо и мягко и протянул девочке руку:
Маленькая Минмин была нелюдимой не только с ровесниками, но и стеснялась взрослых, однако она сразу воспылала дружелюбием к Нань Шаню и уже через пару минут радостно сидела на лошади «тётушки», позабыв про своего бесчувственного кумира.
— Хорошо, что ты вернулся, — Нань Шань, осторожно придерживая Минмин, обернулся к Чу Хуаню, — Ночью Врата перевернулись, все Хранители врат и братья здесь, в клане сейчас оживлённо.
Чу Хуань на секунду опешил, потом мельком взглянул на Минмин, не скрывая сложного выражения лица, и неопределённо хмыкнул. Девочка была очень похожа на мать в детстве, и он не знал, что подумает Юань Пин, когда её увидит.
За эти годы Юань Пин бесчётное количество раз просил Чу Хуаня передать от него отцу какие-то подарки, но сам не ступал за реку ни разу. Он с важностью говорил, что Хранитель врат не может переходить на ту сторону — таков закон. Но они оба знали, что Люгэ хоть и суровый человек, но совсем не бессердечный, и особенно нерационально снисходителен по отношению к своему безотвественному «приёмному сыну». Если бы Юань Пин захотел вернуться, разве Люгэ бы его остановил?
Но Юань Пин не мог переступить через самого себя. Мёртвых не вернуть, он сам уже не вполне человек. Вспоминая ушедших, он всё время колебался, близость родного дома только пугала его. Он просил Чу Хуаня снять для него видео с отцом, и, получив, смотрел их ночи напролёт, пока не садился телефон. Но дорогу домой он откладывал снова и снова, пока не стало поздно: отец умер в прошлом году.
И, конечно, когда Юань Пин впервые увидел Минмин, он замер. А девчонка тут же спряталась за ногу Нань Шаня, прижалась к нему и выглянула лишь одним глазом. Дело было не в том, что Юань Пин выглядел пугающе, просто за ним ползла огромная змея.
Зелёная змейка совершенно не думала о диете. Пока она жила на той стороне, это было полбеды, но стоило ей попасть к Священному источнику, как она начинала жадно пить и расти. За пару месяцев её ширина выросла от ремешка до столба. Ещё немного, и она сможет носить на голове человека.
Нань Шань поднял Минмин и посадил себе на плечи, затем повернулся к змее:
— Ребёнок тебя боится. Не подходи близко.
Зелёная змея, которая считала себя вполне обаятельной и элегантной, впервые в жизни получила оскорбление из-за внешности. Сникнув, она положила голову на плечо Юань Пина, но тот даже не подумал её утешить и лишь в оцепенении смотрел на девочку, прошедшую мимо. Заикаясь, он схватил Чу Хуаня за рукав:
Юань Пин выдохнул, а потом его лицо медленно померкло. Он опустил глаза, то ли растерянный, то ли опечаленный:
— Ага, — отозвался Чу Хуань, — Скоро в школу пойдёт.
— А как её зовут? Что она любит?
Юань Пин вздрогнул. В этот момент Чу Хуань кому-то махнул рукой:
Юань Пин резко обернулся и по какой-то причине испытал чувство вины. Люгэ кивнул Чу Хуаню, поманил к себе змею и, задержав на Юань Пине тяжёлый взгляд, сказал:
— Если хочешь уйти — я не буду мешать.
Когда-то Нань Шань только намекнул о связи с пришельцами из-за реки, и Люгэ чуть не поднял восстание. А теперь он как ни в чём не бывало пошёл на главную уступку в своей жизни и позволил Юань Пину вернуться. Сказав это, он тут же, будто боясь передумать, повернулся и ушёл, увлекая за собой змею. Юань Пин, забыв про девочку, так похожую на Лулу, бросился за ним:
О чём они говорили с Люгэ, никто не знал, но когда Юань Пин вернулся, то выглядел так, будто ничего из-за реки его больше не беспокоит. Он болтал с Минмин, пытался шутить, за что удостоился презрения от умной девочки, а потом выпросил её прощение поджаренным мясом с мёдом. Их дружба была корыстной и поверхностной, о жизни за рекой он больше не сказал ни слова, будто никогда и не был по ту сторону.
Минмин поела и оставила Юань Пина, переключившись на Чу Хуаня. Тот с усталым лицом затолкал её на чердак дома Патриарха и сел в изголовье её кровати:
— Опять сказку? Предки, да что ж ты за напасть такая… Ладно. Жила-была черепаха и заяц-задира…
— Дядя Чу Хуань, — перебила его Минмин с хмурым видом, — ты серьёзно думаешь, что я отстаю в развитии?
— Ну, тогда слушай. Жила-была принцесса, мать умерла, она осталась с отцом, а тот взял в жёны злобную мачеху…
— Хорошо! — терпение у Чу Хуаня лопнуло, — Жил-был один ребёнок. Он не ложился спать и всё время просил сказки. И однажды… он умер. Конец. Спать.
Минмин ощутила невыносимо небрежное отношение к себе, и, как ребёнок с опытом, пустила в ход тяжёлую артиллерию: губы задрожали, глаза наполнились слезами.
— Ну всё-всё-всё! — Чу Хуань сдался, — Я не знаю ребёнка хуже тебя.
Он задумался на секунду, потом начал:
— Ладно. Жило-было одно маленькое семя. Оно хотело вырасти, настолько, чтобы стать целым миром. И все законы этого мира, к примеру, что земля вращается, гравитация существует, трава зелёная, а сахар сладкий — придумало оно…
Он рассказывал не особенно увлекательно, но Минмин всё больше оживлялась. Через полчаса у него пересохло во рту, он посмотрел на неё, но девочка не собиралась засыпать. Тогда он потрепал её по голове:
— Ну вот. Мы сожгли это семя. Конец. Спи.
— Я поняла! — оживлённо сказала Минмин, — Это история про Вселенский Супервзрыв!
— …Ребёнок, «Вселенский Супервзрыв» — это название какого-то дурацкого мобильного шутера?
Минмин, хотя и была поумнее своих ровесников, всё же оставалась дошкольницей. Она наморщила лоб, подбирая слова:
— Это когда что-то очень-очень маленькое…
— Да! А потом «бух!» — и стало что-то очень-очень большое…
— Вселенная, — сказал Чу Хуань, снимая очки.
— Да! Она же до сих пор растёт, верно?
Он упрямо укрыл её одеялом и сказал:
Он уже собирался выйти, но Минмин вцепилась в его рубашку:
— Мы что, тоже живём внутри семечки?
— Может, внутри. А может, снаружи. Может, в хорошей. Может, в плохой… Правильно?
Чу Хуань чуть приподнял бровь: не исключено, что она и правда не от мира сего.
— Ну и где же мы? — спросила она.
— Я не знаю, — мягко ответил он, — Никто не знает, где они, понимаешь? …Ладно, знаю, что не понимаешь. Просто, пожалуйста, засни уже.
— Я не могу спать, а что если во сне я попаду в плохую семечку?
Он долго колебался, но потом нагнулся и тихо сказал:
— Если в какой-то момент ты не знаешь, где находишься, значит, ты можешь быть где угодно. Просто живи этот момент и не гадай. А если вдруг ты поймёшь, что ты в плохом месте, не обманывай себя. Делай всё, чтобы выбраться… Ладно. Это просто сказка. В семечках только червячки живут. Спи.
Он аккуратно освободился из её рук, выключил свет и вышел. Пока он рассказывал, снаружи звучала флейта. Когда Чу Хуань закрыл за собой дверь, Нань Шань опустил её и улыбнулся, протягивая ему руку.
Если не обманывать себя, если в каждом мгновении помнить, что я действительно есть, то всё не напрасно.