Глава 32. Старые обиды
Это… воистину необыкновенная история.
— Дружба, завязавшаяся в трудный час — самая редкая. Это воистину удивительная история. Брат Тао пережил отчаянную ситуацию, должно быть, было и продолжение после того, как он выбрался из беды.
— Верно. Когда брат Тао выплакался, он сказал тому человеку: «Брат, спасибо тебе за вино», и добавил: «Я только что говорил непочтительно, прошу, не держи на меня зла. Этот долг я непременно тебе отплачу». Но тот человек ответил: «Мы оба скитальцы, которых судьба забросила в чужие края. Возможность выпить вместе — уже счастье, не принимай это близко к сердцу». С этими словами он вытащил брата Тао из сточной канавы и привёл к себе домой лечиться. В доме того человека за братом Тао ухаживали слуги, и он ни в чём не нуждался. Тот человек навещал его каждые два-три дня, составлял ему компанию за вином и чаем, играл с ним в го и беседовал о науках. Так прошло несколько месяцев, их дружба окрепла, и они стали близкими друзьями. Однажды они играли во дворе в го, как вдруг снаружи поднялся шум, и не дожидаясь доклада слуг, несколько человек ворвались внутрь. Брат Тао, взглянув, узнал тех самых учеников клана Лэйгу, которые бросили его в сточную канаву. Эти ученики, не найдя тела брата Тао, догадались, что его кто-то спас, и, разузнав, где он, явились прямо к нему домой! Ворвавшись, они принялись кричать на брата Тао, обвиняя его в воровстве и утверждая, что во время их прошлой схватки он у них что-то украл. Брат Тао пришёл в ярость, схватил меч и бросился с ними спорить, но он только начал оправляться от ран, поэтому не мог им противостоять. Когда он снова стал проигрывать, тот человек вмешался, применил несколько необычных заклинаний и выгнал их прочь. Казалось, на этом всё кончилось, но через несколько дней те же люди явились снова и потребовали, чтобы брат Тао вернул украденное. Брат Тао был человеком честным и чистым, и ложные обвинения привели его в ярость, тот человек тоже не выдержал и вступился за брата Тао, но его осыпали оскорблениями, облили грязью. Они снова подрались, но на этот раз ученики приготовились заранее и привели с собой очень сильного человека, чтобы тот их поддержал. Они схватили брата Тао и того человека, разграбили их дом и сожгли его дотла.
— Это действительно были ученики клана Лэйгу? В их клане очень строгие правила. Если бы Ли Сянлин узнала об этом, она бы выгнала их из клана!
— Были они учениками клана Лэйгу или нет, теперь это неважно. В ту ночь они снова подверглись унижению, и брат Тао в очередной раз осознал, что в этом мире сильный всегда угнетает слабого… Однако им удалось вырваться и спастись бегством, хотя тот человек был тяжело ранен и потерял много крови. Брат Тао носил его по всем врачам, но везде им отказывали. Наконец тот человек сказал: «Довольно, видно, такова моя судьба. Ты не печалься». Брат Тао, рыдая, ответил: «Брат, это я тебя погубил». Тот человек утешал его: «Если мы братья, зачем говорить такие слова». Брат Тао, услышав это, залился слезами и проклял себя за то, что был бедой, которая погубила сначала семью, а теперь и друга. Они добрались до реки Циюань, и брат Тао опустил своего друга на землю. Тот человек сказал: «Я прожил трудную жизнь, полную невзгод, и вот, когда пришёл мой смертный час, у меня осталось одно неоконченное дело». Брат Тао спросил, что это за дело. Тот ответил: «Месть за мою семью». Брат Тао спросил: «Кто твой враг? Я убью его ради тебя». Тот человек сказал: «Нет, мой враг силён, тебе его не одолеть». Брат Тао заплакал: «Будь проклята моя слабая духовная сила, я даже не могу отомстить за друга». Тот человек тяжело вздохнул. Брат Тао, увидев, какое бледное у него лицо, боялся, что тот закроет глаза и больше не откроет их, и принялся звать его по имени. Тот человек долго молчал, закрыв глаза, а затем вдруг схватил брата Тао за руку и сказал, заливаясь слезами: «Брат, если я не отомщу, то не смогу умереть спокойно! Когда я умру, прошу тебя, вырежи моё сердце».
— Тебя тоже это поразило? Когда я это услышал, был так же потрясён!
Ло Сюй, в отличие от них, оставался спокоен и лишь спросил:
— И что же, он вырезал его сердце, а затем съел?
— Именно! Тот человек так и сказал: он велел брату Тао вырезать его сердце и принять его вместе с одним лекарством. Брат Тао не мог в это поверить, но тот человек сказал: «Брат, не бойся, это один из тайных методов моей школы, он может увеличить духовную силу, это не злое колдовство». Он говорил убедительно, но брат Тао счёл это невероятным: «Какая же школа использует своих учеников как лекарство! Мой друг, должно быть, бредит». Однако тот человек, чувствуя, что умирает, с кровью на губах произнёс: «Брат, если ты откажешься, значит, наша дружба была пустой тратой времени. Я никогда никого не просил, и только в безвыходной ситуации я вынужден тебя умолять. Если ты действительно не хочешь, я не стану настаивать. Довольно, довольно». Брат Тао, не в силах выдержать его мольбы, наконец сказал: «Я твой должник. Назови имя твоего врага, и я обязательно отомщу за тебя». Тогда тот человек назвал имя своего врага и испустил дух. После его смерти брат Тао рыдал над его телом, проклиная своё бессилие, ибо мог лишь смотреть, как умирает его друг. Когда слёзы иссякли, он ещё два дня и две ночи сидел у тела, надеясь, что друг оживёт. Но он был мёртв. В конце концов, не оставалось другого выхода, и брат Тао, как тот и велел, вырезал его сердце и съел его.
— Это… воистину необыкновенная история.
— После того как он съел это сердце, духовная сила брата Тао действительно возросла. Он похоронил того человека, ушёл в горы, чтобы укрепить свою энергию и дух, и пробыл там несколько месяцев, прежде чем выйти. На этот раз он сначала выследил тех учеников клана Лэйгу и перебил их одного за другим, отомстив за друга. Затем он отправился на родину того человека, но его враг уже скрылся, не оставив следов. Он искал его полгода, но безуспешно, тогда он вернулся в две области и стал строить новые планы. В то время в двух областях всё ещё царил хаос, но с возросшей силой он никого не боялся. После долгих усилий он стал главой Мичэня. На этом история закончилась, вино было выпито, брат Тао вытер слёзы и велел подать ещё. Теперь он был уже не тем, что прежде, и угощал нас дорогим вином «Свободное странствие». Мы радовались за него и скорбели о том человеке. Наша встреча длилась до рассвета. В последующие дни мы ещё несколько раз пили вместе. Брат Тао спросил, зачем мы пришли, и мы сказали, что по-прежнему хотим совершить молитвенные ритуалы. Он обрадовался и сказал, чтобы мы делали всё, что нам нужно, и благодаря его влиянию в тот раз всё прошло гладко. После завершения мы собирались уехать, но брат Тао настойчиво пригласил нас погостить ещё несколько дней. Как раз выпал сильный снег, дороги замело, и мы остались в Мичэне. Сначала всё шло как обычно, но спустя полмесяца верховный жрец вдруг обнаружил, что в городе снова появилась злая энергия. Это было поистине странно, ведь Истинный огонь янского солнца никогда не обманывает: после совершённого ритуала здесь должно было стать чисто. Он заподозрил, что кто-то действует за спиной, и сообщил об этом брату Тао. К его удивлению, услышав это, брат Тао с силой ударил по столу и воскликнул: «Я так и знал! Я знал, что эти негодяи не оставят своих замыслов!» Оказалось, что после того, как брат Тао стал главой Мичэня, соседние школы и кланы не хотели признавать его власть и, чтобы вынудить его уступить земли, часто тайно проникали в город и творили там бесчинства. Верховный жрец, услышав это, был глубоко потрясён и решил провести ещё один ритуал, но смог лишь устранить злую энергию, а не заставить злодеев прекратить свои деяния. Если так продолжится и дальше, это не решит проблему. Тогда один из моих братьев, вспыльчивый по натуре, сказал: «Не лучше ли нам использовать их же методы против них самих, заманить змею в логово и, когда они снова придут, хорошенько их проучить!». За все за эти два года странствий мы накопили немало гнева, и его слова нашли отклик в наших сердцах. Мы решили воспользоваться случаем и проучить злодеев. Брат Тао также поддержал эту идею, и мы единодушно согласились устроить засаду.
На этом месте Аньну внезапно замолчал. Было уже совсем темно, и, кроме троих его слушателей, лишь луна, отражавшаяся в озере, внимала его рассказу. Его душа была неспокойна. Спустя долгое время он тихо продолжил:
— Той ночью мы окружили их, ожидая появления злодеев. Злодеи действительно пришли, они шли толпами, проникая через проломы в городской стене. Снаружи бушевала метель, снег залеплял глаза. Кто-то крикнул: «Вперёд!» — и мы все бросились на них. Они отчаянно сопротивлялись, завязалась битва, мы… мы словно обезумели, хлестали их Истинным огнём. Крики боли разносились повсюду, кровь заливала землю… Не знаю, сколько времени прошло, но я услышал, как верховный жрец крикнул: «Стойте!» Когда я опомнился, вокруг уже лежали груды тел. Я был в замешательстве, не понимая, как могло погибнуть так много людей. Мои братья тоже застыли в оцепенении, мы начали отступать… И тут кто-то вскрикнул, указывая на землю: «Это брат Тао». Я обернулся и увидел, что брат Тао лежит на земле, его голова размозжена — мы убили и его!
Услышав это, все трое были потрясены. Никто не мог представить, что именно они убили Тао Шэнваня. Аньну снова обхватил голову руками и с болью продолжил:
— Братья не могли в это поверить, но факт был налицо. Смешно сказать, но мы, мнившие себя праведниками, совершили такую чудовищную ошибку! Снег всё падал. Брат, стоявший ближе всех к телу Тао, первым рухнул на землю и в отчаянии закричал: «Это не я!» Я бормотал: «Как же так?» — и в панике хотел бежать, но прибывшие, услышавшие шум, школы уже окружили нас. Вспыхнул яркий огонь, и мы оказались в кольце. Кто-то крикнул: «Убийцы!» — и вокруг нас посыпались проклятия, нас называли лицемерами и подлецами. Мы услышали, что убитые вовсе не злодеи, а ученики, которых брат Тао призвал на помощь. Мы понимали, что совершили непоправимую ошибку, и нас терзали муки совести. В этот момент кто-то пустил в нас стрелу, и она попала в одного из лежащих братьев. Верховный жрец словно очнулся ото сна, применил шесть искусств служения огню и вывел нас из окружения, направившись к городским воротам. Снег был таким сильным, что небо и земля сливались в одно, куда бы мы ни бежали, везде нас поджидала засада. Нам пришлось укрыться в сугробах, и мы не смели даже зажечь огня. Раненный стрелой брат продержался меньше часа и умер. Мы сидели вокруг, и наши сердца разрывались от боли. Вдруг верховный жрец сказал: «Всё неверно! Всё было не так!» Мы, охваченные отчаянием, решили, что он говорит о нашей ошибке, и, упав на колени, горько раскаялись. Но он схватил нас за руки и сказал: «Мы попали в ловушку!». Он говорил сбивчиво, и тогда я не понял его, я думал только о том, что мы убийцы, и что наша вина очевидна. В ту ночь я был в таком отчаянии, что чувствовал себя хуже зверя, ибо преступил законы неба и человечности. После той ночи весть об этом разнеслась по всей округе, и в двух областях нас травили как бешеных собак. Нам пришлось отказаться от ритуалов. Вернувшись на болота, мы не знали, как смотреть в глаза нашим сородичам… Без брата Тао в Мичэне снова начался хаос. В то время как раз произошло дело в городе Сяньинь, и главы всех школ отправились туда, чтобы добить клан Лэйгу и урвать свой кусок. Всё шло довольно гладко, но через несколько дней случилось убийство Цзин Юя братом Цзяном. Это событие было чрезвычайно важным, потому что брат Цзян не только убил Цзин Юя, но и забрал меч Ли Юнъюаня. Именно этот меч всё изменил и привёл наш клан Сыхо к гибели.