Драматикон
Либитина Кассель
Согласно одному из древнейших преданий, передаваемому из уст в уста с тех времён, когда ещё письменность представляла собой кривые петроглифы, некогда старательно высеченные первобытными инструментами, любовь противоестественна всему изначально божественному. Первозданные созданы по образу и подобию Создателя, Отца Всевышнего; созданы совершенными, лишёнными жалости, страданий и страха — ибо нет страха тому, чьё бытие — путь к Вознесению, ибо не страждет тот, чья плоть преображается в волю Его, ибо нет жалости в тленном, чьё тление — кровью Божьей Крещение. Они не воспевали о красоте мира сего, ибо мир сей был для них наваждением; одинокие в своём странствии Первозданные не возносили молитв о павших собратьях, не трепетали пред ликом смерти и не смотрели по сторонам: исполненные непоколебимой веры, их взоры не искали утешения друг в друге. И однажды увидел Отец, как мертвы в своей священной чистоте творения Его, и вознегодовал Он на их равнодушие. Тогда Он ниспослал им Свою Дочь. Первому, кто вознёс к Ней свой взор, пророчила скорая смерть — ему Она передала Страх: и возлюбил он жизнь свою, и восстал он против дикой твари, что возжаждала разорвать его плоть на куски. Первородный Ужас с явлением Её словно чума прокатился сквозь пламень убежищ, и воцарилась леденящая тьма. Тьма осквернила их души тревогой, а она — заставила оглянуться по сторонам. Таков был первый импульс Человечности. В Ужасе том, ниспосланном с Небес, зародились семена чего-то другого — оружия, противного бездушной чистоте: Любви, рождённой из трепета к жизни. Любви, что не противоречит Божественному, но является его глубочайшим проявлением в сути всех смертных. Они, уязвлённые чувствами в переходе от стерильного подобия Создателя к живому человеку, стали меньше походить на Отца своего — и, может быть, именно этим приблизились к Нему по-настоящему.
Преданий, похожих на это, великое множество. Наверное, нет ни одной твари на свете, что знала бы все и понимала, какое из них более приближено к реальности. И даже те, кто обрастает слухами, точно сталью в коробе железной девы, выплавленной руками народа, не ведают всего, что о них говорят. Но лишь те, кто верно держит свой щит на защите от скверны, крепко защищён устами своих подданных — их верой, благоговением и страхом. Неподвластная времени её Светлость Либитина Кассель — фигура столь же устрашающая, сколь почитаемая: в самой Эмпирее и за её пределами, право, нет ни одного, кто бы сомневался в том, насколько значительна её роль в становлении государства и насколько в действительности опасно для жизни переходить ей дорогу. И никогда, говорят, никогда не вынимает Либитина своего меча из ножен, но все, её повстречавшие, единогласно сходятся в одном: из всех, кто ходит по земле, её боятся больше всего. Её оружие не касается чужой плоти, и всё же враги падают перед ней на колени. В столице, куда она всегда возвращается после походов, предостерегают: "Не подними взора своего, гляди только вниз — и тени её не увидишь". Обычно те, кто имел дерзость не склонить головы пред её ликом, рассказывают о том, как видели себя со стороны, словно дух испустило их тело, как опускается на плечи тягостное, точно квинтэссенция прожитых лет, сдавленная её тяготением до размеров занозы, переживание. Кто-то описывает его как осознание собственной смертности, как послевкусие смертельного ранения, подобного утрате единственного и самого близкого сердцу человека; кто-то — как они за мгновение переживают заново всю свою жизнь, цепенея от всего, что позабылось, чего они не замечали или, в силу малого возраста, не понимали. Многим было бы интересно что будет, если к ней прикоснуться, однако никто не стремится сделать это самостоятельно. По наблюдениям, в её эманации замолкают сверчки и цикады, птицы снижаются и замирают, необожжённая глина трескается, а железо ржавеет в ладонях, и даже растения прекращают свой фотосинтез, будто сама природа простирается ниц. Люди узнают о возвращении её Светлости Либитины не по звону рогов и не по знамёнам на стенах, а по долгому шлейфу из тяжёлой памяти, выжигаемой каждым её шагом.
Люцис Медеас Магнифико
Каскады – Харрон, Фаллестра, Кайре, Моргрен.
Эвелис Солайс
Фергус Анастасиус Хайланд
