Герои "Нисхождения"
Анастасий
Ликантокрыл, также известный как Анастасий, в чьих жилах наследие ушедшей эпохи небесных владык, - драконов, - было смешано с кровью первозданных людей в лице женщины, что выносила его под своим сердцем. Спустя семьсот лет жизни Анастасий всё ещё бережно хранит память о ней и ласково называет матушкой, пусть и уже с трудом помнит, как она выглядела. После её смерти Анастасий, тогда ещё диковатый, но уже темпераментный дракон, был схвачен драконоборцами и передан под попечительство Эмпирей Палатинус. Вечное Сияние, - Медеас Магнифико, - разглядел в неукротимом юнце потенциал и, возможно, нечто ещё, что коснулось струн его непостижимой сути. Приняв Анастасия под свою опеку, он даровал ему статус ученика, но втайне, - или прежде всего, - нарёк своим сыном. «Фергус» - так его прозвал Медеас, что в переводе со старого языка означало «Великий». Однако покровительство самого Вечного Сияния не стало для Анастасия пропуском в сердца людей: в их глазах он оставался чужаком. Отрицая собственное происхождение, Анастасий всю свою жизнь цепляется за окружающих его людей, отчаянно пытаясь доказать своё право быть одним из них. Он стремился быть, - и был, - полезным, готовый стать для человечества карающим мечом: на его счету десятки чудовищ, включая легендарного дракона Ингвальда, что некогда держал в страхе весь западный континент. Почти четыреста лет Анастасий выслуживался перед отцом, готовый стерпеть что угодно, кроме одного - снисходительности Медеаса к Скверне и расам, что систематически пожирали людей. Отец взирал на это с высоты творца, видя в гибели целых народов лишь искры в горниле перемен, Анастасий же захлёбывался в страданиях других. Для него право на жизнь не могло измеряться пользой для мироздания - оно было безусловным, и каждый, кто обрывал чужой путь ради прихоти, в глазах Анастасия сам терял право на существование. Он взбунтовался против отца и его принципов, бросил ему вызов, но Медеас от дуэли отказался. Анастасий покинул Эмпирею, поклявшись любой ценой искоренить Скверну, и долгое время скитался один, пока не повстречался с Лирис. Она владела словом искуснее, чем он, а потому совсем скоро у него появились последователи. Анастасий не хотел настраивать их против отца, который в меру своего мировоззрения всё же оберегал всё живое, но и давать им ложную надежду на избавление так же отказывался. Скитания в поисках Тератомы Бытия обернулись для Анастасия чередой болезненных потерь: один за другим уходили те, кто некогда вверил ему свою жизнь, - и каждого павшего, чьё тело удавалось отбить, Анастасий предавал земле своими руками. Изольда, Финн, Олсен, Скальд, Найя, Гуннар, Фенрис, Отто, Эскель, Янус, Марни... их могилами был вымощен его долгий путь до встречи с Халльфредом. Анастасий не сумел найти в себе сил пройти мимо, взял под крыло его и его больную поветрием сестру, Этельфриду. Возможно, в попытке заполнить дыру от бесконечных потерь и провалов, но Анастасий вложил всего себя в развитие этого юноши и не прогадал - Халльфред оказался более способным учеником, чем он сам, а потому ему были доверены те секреты Медеаса, которыми сам Анастасий овладеть не сумел.
Каослана
– "Я сгорю дотла, отдам последнюю каплю крови, но уберегу вас."
Предназначением Каоса с самого его рождения была служба – его жизнь обещана будущему Эмпиреи, и каждый бой за его плечами – лишь его способ утвердить свою ценность. Сражения не были для него испытанием, и любое оружие поддавалось Каослане играючи, но вернее всего ему служил щит. Его тяжесть казалась ничтожной в сравнении с жизнями, возложенным на его плечи – жизнями, которые Каос поклялся беречь. Его принцип «Лучшее нападение – это защита» стал для союзников добрым знаком: если Каос на поле боя, то жертвы будут сведены к минимуму. И когда он в одиночку уходил в разведку за него не боялись, ведь «Летающая Крепость», как его иногда называли, всегда возвращалась несмотря ни на погоду, ни на расстояние, ни на тяжесть полученных ран. Дар очищающей золотой крови, унаследованной им от отца, принадлежал другим людям и Каос, неспособный залечить ей свои раны, отдавал всю пролитую кровь без остатка – принимая на себя все боль и страдания, каждый удар. Каос лёгок на подъём, а его открытость и спокойствие подкупают с первой встречи – с ним комфортно молчать и легко быть собой. Но в пылу сражения, когда всё его обаяние сменяется пугающей решимостью, ты быстро понимаешь: меньше всего на свете ты бы хотел оказаться по ту сторону его щита.
Косипоша
– "Человеческого во мне дохуя."
Эту фразу не слышали разве что враги Косипоши, хотя даже они наверняка слышали об этом от рассказов многих, кто его знал. А знают его абсолютно за многое, ведь Косипоша обладает невероятным обаянием и даром, которому не позавидует разве что глухой. Его стезя - музыка, сладкие речи и воодушевляющие монологи, которые он с удовольствием расскажет любому, кто его об этом попросит. Звук его лютни часто разносится на далекие мили, а голос искрится доброжелательностью и самоотверженностью. Готовность помочь близким всегда была его отличительной чертой, ведь близкие всегда важнее каких-то плотских утех. Но, как это обычно и бывает, встречают - по одежке, и Косипоша в этом плане не исключение. Его тусклый и, я бы даже сказал, мрачный вид по-началу отталкивают, но стоит услышать как он играет или разговаривает - сразу же становится ясно, он - мастер своего ремесла и преуспевает в этом многократно. Встречайте же, эту тусклую звезду сего бренного мира, Косипошу!
Немея
Палм
Халльфред
– "Пока вы стремитесь найти себе, как явлению, оправдание, руководствуясь низложенными архивом законами, у нас, у людей, есть амбиции. Мы постоянно чего-то хотим."
Первозданный человек немного моложе тридцати лет, родом из печально известного Бейлисса. Присоединился к вашему отряду скитальцев недавно, - лет пятнадцать назад, - в качестве ученика и подопечного вашего лидера. К настоящему моменту Халльфред рискует превзойти своего наставника, ведь как для своего происхождения он - крайне могущественный чародей: лишь немногие, включая самого Анастасия, способны дать отпор необузданной ярости Халльфреда, что полыхает в его хрупком смертном теле разрушительным синим пламенем. Для Анастасия он лучший друг и верный соратник, и вы привыкли считать, что вдвоём они - непобедимый дуэт, разделяющий одну мечту - мечту о мире, свободном от Скверны. Халльфред ещё молод и по нему это видно: он столь же резок и импульсивен, сколько идейно заряжен; фаталист, презирающий смятение и слабость, привык добиваться всего своими руками. Чересчур верит в превосходство человеческой расы, но, тем не менее, остро ощущает свою ущербность на фоне долгоживущих союзников - Халльфред боится самой концепции смерти: как абстрактного конца, так и собственной - человеческой и неизбежной. Он бережен и к жизням других, не переносит разрухи и конфликтных ситуаций, из-за чего почти не реализует свой потенциал из страха отобрать то, что не принадлежит ему по праву - чужие мечты.