Единственный в своём роде | Глава 6
Как ни странно, Джихёк допустил всего две ошибки. В остальном всё было верно. При таком уровне он спокойно мог решать задания наравне с Дживоном. В следующий раз стоило немного повысить сложность. Я аккуратно вернул ему лист с отмеченными ошибками.
— …Давай посмотрим вот это. Я объясню, где ты ошибся.
Неожиданно Джихёк слушал молча. Его опущенные глаза становились острее, когда он вчитывался в условие.
Он записывал мои пояснения в тетрадь. Почерк у него был резкий, холодный, слегка наклонённый вправо — такой больше подходил перьевой ручке, чем шариковой. Одинокий почерк.
Занятие подошло к концу. Я то и дело косился на него, пытаясь уловить выражение лица. Когда Джихёк без слов начал убирать со стола, я ухватился за крошечную надежду.
Вдруг он забыл. Вдруг это и правда была всего лишь шутка.
— Ты сегодня хорошо поработал. Следующее занятие… в тот же день, в то же время?
— Отлично. Кхм… Тогда увидимся на следующей неделе.
Я встал как можно естественнее, назначил дату и уже собирался выйти из комнаты.
В тот же миг крепкая рука схватила меня за запястье и резко потянула к себе.
Джихёк сидел в кресле и смотрел на меня снизу вверх, криво улыбаясь. В этой улыбке больше не было ни капли невинности.
— Обещание. Его нужно держать.
Сердце сжалось так, будто я стоял под гильотиной. Я попытался выровнять дыхание и спросил, стараясь, чтобы голос не дрожал:
— Чего… чего ты от меня хочешь?
Братья действительно многого хотели от меня. В случае с Дживоном я хотя бы мог списать это на его чувства… Но Джихёк? Я по-прежнему не понимал, зачем он так себя ведёт.
Он говорил, что ему нужен послушный учитель. Но я всё ещё не знал, чего именно он хочет. Что он может получить от человека, у которого ничего нет. И что я вообще могу ему дать.
Я отчаянно пытался заставить застывший от напряжения мозг работать.
Джихёк медленно протянул ладонь.
Он лишь приподнял бровь. В голове вспыхнула целая буря мыслей. Что я должен ему дать?
После короткой паузы я неловко положил свой сжатый кулак ему на ладонь. Уже в тот момент я понимал, что это не то… но не имел ни малейшего представления, что именно требуется. Не рюкзак же и не пенал.
Джихёк посмотрел на мою руку в своей ладони с пугающе бесстрастным лицом.
Похоже, это было не то. Конечно, он не мог просить о чём-то таком.
Уши вспыхнули. Я резко отдёрнул руку, словно обжёгся. На лице Джихёка мелькнуло изумление.
— …А. Прости. Я не понял, что должен дать…
Я мог умереть от стыда. Казалось, уши сейчас буквально взорвутся. Джихёк коротко усмехнулся, глядя на меня так, будто я был жалким.
— Значит, когда тебя просят что-то дать, ты предлагаешь своё тело, учитель. Забавно.
— Я это запомню. Насколько ты легкодоступный.
В его тоне неожиданно звучало раздражение. Его холодная резкость придавила меня. Я даже не смог толком возразить. Может, я уже начал привыкать к подобным оскорблениям? До того, что это казалось почти пустяком.
Джихёк слегка пошевелил всё ещё вытянутой ладонью, словно поторапливая.
— Тело потом отдашь. А сейчас дай телефон.
— Есть кое-что, что я хочу посмотреть.
Он требовал это с поразительной наглостью. На лице читалось высокомерие, будто я должен был сам первым протянуть устройство. Я онемел.
— Джихёк… Это мой телефон. С какой стати ты…
— Давай быстрее. Не беси меня.
— Ты же понимаешь, что если я решу забрать, всё равно заберу. Не трать силы впустую.
Ситуация была такой, что хотелось взвыть от бессилия. Но было очевидно, что если я откажусь, он не отступит. Как ни неприятно это признавать, Джихёк был прав: если он решит забрать, я не смогу его остановить. Точно так же, как раньше он без спроса рылся во мне — в моих словах, в моих слабостях.
Даже если я сейчас выбегу из комнаты, смогу ли я убежать от Джихёка? Нет. Он поймает меня в одну секунду и затащит обратно, и это будет выглядеть ещё более жалко. Меня передёрнуло от воспоминания о том пустом запертом помещении. В худшем случае он действительно может потащить меня в комнату к Дживону, как уже угрожал. От одной мысли становилось унизительно.
Но и добровольно протянуть телефон со словами «Вот. Забирай.» тоже было абсурдом.
Пока я стоял, не в силах ни отказаться, ни согласиться, Джихёк усмехнулся.
— Чего такая мина? Что я сделал? Я просто хочу немного посмотреть твой телефон.
— …Зачем тебе вообще мой телефон.
— Просто так. Я таким не пользовался. Любопытно.
Он улыбался так ярко, что ложь была видна невооружённым глазом. И что странно, не пытался применять силу. Он снова протянул ладонь и слегка приподнял бровь. Эта его расслабленность ломала меня сильнее, чем давление. Казалось, он не отступит, пока не получит своё.
После долгих колебаний я тяжело вздохнул и протянул телефон.
В этот момент во мне уже наполовину жило «будь что будет». Ничего такого уж секретного там не было.
Джихёк взял телефон так, будто это было само собой разумеющимся, и, не вставая с кресла, уставился в экран. Я молча наблюдал.
В его руке мой телефон выглядел меньше обычного. Наверное, потому что ладони у него были крупные.
Костяшки на длинных пальцах казались особенно крепкими.
Он нажимал уверенно. Без колебаний. Словно заранее знал, что ищет.
Я чуть наклонился, пытаясь понять, что он делает.
Он открыл мессенджер и листал переписку между мной и Дживоном. Даже не пытался скрывать. Его взгляд скользил холодно и прямо.
Он ищет доказательство. Что-то, что подтвердит его грязные домыслы. Что-то явное.
Я вдруг почувствовал странное облегчение. Сколько ни ищи, ничего не найдёшь. Между мной и Дживоном были только деловые сообщения о расписании занятий. Сообщение с благодарностью из отеля я давно удалил, оно и так вызывало у меня неприятное чувство.
Значит, на этом сегодняшний фарс закончится.
Напряжение медленно отпускало плечи. Я протянул руку.
— Посмотрел? Теперь верни. И больше так не делай…
Я думал, что выдержал. Думал, что всё закончилось без последствий.
В его глазах вспыхнуло что-то нехорошее.
Он медленно повернул экран ко мне.
[Я так скучаю по своему Чонхёну. Вернусь в страну и первым делом приеду к тебе.]
[Я тоже. Будь осторожен, хён.]
Это было последнее сообщение от Тэджуна.
Для меня в этих словах не было ничего особенного. Тэджун всегда был тёплым, легко говорил, что скучает. Но я сразу понял, что в глазах Джихёка это будет выглядеть иначе.
— Подожди. Я понимаю, к чему ты клонишь, но это не то. Он просто близкий хён, поэтому…
— Учитель, — резко перебил он. — Тогда что это?
Я посмотрел на экран, который он держал передо мной.
Группа с названием [♡], в которой был всего один человек — Тэджун-хён.
В тот момент вся моя решимость как-то вырулить из этой ситуации рассыпалась, как песочный замок, и её тут же смыло приливом. Точно так же, как тогда, когда я увидел фото из отеля с Дживоном. Я будто снова оказался в ловушке и не мог пошевелиться.
Потом пришло ощущение полной бессмысленности. Что бы я ни сказал, для Джихёка это всё равно будет выглядеть жалкими оправданиями. Мир перед глазами потемнел, и меня слегка повело.
Но моё бессильное оправдание оборвалось на полуслове. Джихёк расхохотался.
Он смеялся тихо, глаза блестели. И вдруг резко схватил меня за запястье. В одно мгновение дёрнул к себе. Моё пошатнувшееся тело послушно подалось вперёд, словно у тряпичной куклы.
Джихёк сидел в кресле, широко расставив ноги. Меня притянуло прямо между его бёдер. Я стоял неловко, глядя на него сверху вниз, и чувствовал, как теряю самообладание.
Запястье, которое он сжимал, болело. Я изо всех сил пытался вырваться, но его рука была как железная.
Я уже собирался закричать, чтобы он отпустил, но Джихёк заговорил первым:
— Честно говоря, учитель… Даже увидев тогда фото из отеля, я до конца не поверил. Я не думал, что в этом мире так много мерзких ублюдков вроде У Дживона.
От его слов у меня снова потемнело в глазах. Тогда он прижал меня, будто был уверен, что я гей. Значит, это было всего лишь проверкой? Ловушкой?
Он опустил взгляд и коротко рассмеялся.
У него была эта особенная мимика, от которой по коже шёл холод. Никто не смог бы её повторить. Когда он опускал ресницы, его хищные, аллигаторские глаза на секунду скрывались, лицо казалось почти уязвимым. Ямочка у вытянутых губ становилась глубже.
Но стоило ему поднять взгляд, и он становился острым, как нож.
Встречаясь с этим взглядом, я невольно сжал вспотевшие кулаки.
— Чёрт… Почему вокруг меня столько грязных пидоров.
Его ледяной голос уже вынес приговор.
В голове стало пусто. Ни одного разумного ответа.
Но молчать я не мог. Только что я почти сдался и теперь ненавидел себя за это. Нельзя было давать Джихёку ещё больше рычагов. Я и так уже лежал перед ним брюхом вверх. Нельзя позволить вытащить кишки.
Я облизнул пересохшие губы и выдавил:
— Это не так. Мне не нравится этот хён. Он просто… просто близкий…
— Чёрт, учитель. Не держи меня за идиота. Как ты смеешь так нагло врать, — холодно оборвал меня он.
Я заставил себя говорить максимально спокойно, хотя кулаки продолжали дрожать.
— Думай что хочешь. Ты всё равно мне не поверишь, что бы я ни сказал.
Соберись. Это всего лишь истерика пацана. Если я буду всё отрицать до конца, что он сделает? И даже если бы это было правдой, то что тогда?
Я упрямо посмотрел ему в глаза.
— А-а… Значит, думать, что хочу, да?
Джихёк лениво наклонил голову набок.
— Тогда если я соединю фото тебя с У Дживоном из отеля… с этим…
Он сделал паузу, и в это мгновение спокойно сделал скриншот. Имя Тэджуна с сердечком и нежная переписка тут же перекочевали к нему.
Я рванулся, пытаясь выхватить телефон, но нужные ему данные уже были у него.
Джихёк криво улыбнулся и перехватил мою руку. В следующую секунду одно запястье оказалось крепко зажато в его ладони. Я попытался второй рукой ударить его в плечо, но и её он тут же схватил, бросив телефон на стол.
Оба запястья были в его железной хватке.
Я смотрел на него сквозь слёзы, не от жалости к себе, а потому что было больно. От грубого сжатия слёзы выступили сами собой. Боль и унижение смешались, парализуя разум.
Я отчаянно дёрнулся и пнул ножку кресла, в котором он сидел.
Но прежде чем я успел упереться в кресло и бедро Джихёка, он на долю секунды быстрее ударил меня по голени.
Тело тут же подломилось, и я беспомощно рухнул перед ним.
От пронзительной боли стон вырвался сам собой, будто меня ударило молнией. Я скрючился, прижимая ногу. Он, похоже, даже не бил в полную силу, но ощущение было такое, словно кость сейчас треснет.
— Куда ты мордой трёшься, грязный педик.
В его холодном голосе звучала насмешка.
И правда, я уткнулся лбом ему в колено, тяжело дыша.
Но мне было не до этого. Обе руки по-прежнему были зажаты в его хватке. Я отчаянно дёргал запястьями, но его пальцы даже не дрогнули.
— Ты же сказал, чтобы я делал что хочу. Вот я и делаю. Бью тебя, если не слушаешься.
— Хочешь, чтобы я был ещё мелочнее?
Джихёк медленно разжал пальцы. Он заставил меня раскрыть ладони и почти заботливо положил на них телефон. Потом стряхнул пыль с моей мятой одежды, будто демонстративно показывал, что больше не применяет силу.
— Я могу сделать так, что сегодняшний день станет последним твоим занятием в этом доме. Но тогда ты откажешься в беде, учитель. Разве нет?
Он тихо засмеялся. Голос почти сладкий, совсем не по возрасту. А содержание — мерзкая угроза. Он прямо говорил, что перекроет мне кислород, если я не буду послушным.
Знал ли он о моих обстоятельствах? О том, что мне нужны деньги? Может, уже всё выяснил. А может, просто инстинктивно чувствовал, что я прижат к стенке.
Это было неважно. Я и так был внизу.
Джихёк посмотрел на меня снизу вверх и кивнул глазами, мол, давай, признавайся.
Тон стал спокойным, почти ласковым.
Будто он уговаривал ребёнка. Сначала загнал в угол, а теперь успокаивает, мол, не бойся.
Я никогда не слышал у него такого голоса.
Но я понимал, что стоит мне снова начать выкручиваться, и он вдавит меня в стену.
— Давно… очень давно… мне он нравился. В одностороннем порядке. Но это всё. Просто… короткая односторонняя симпатия. Сам по себе… и всё…
— Ах, чёрт… как же это мерзко.
Джихёк откинулся на спинку кресла и громко рассмеялся.
Воздуха не хватало. Грудь будто придавило водой. Я стоял, опустив голову, и слушал его смех.
Вдруг он резко схватил меня за подбородок и дёрнул вниз, заставляя смотреть ему в глаза. Щёку сплющило, губы нелепо вытянулись, как у рыбы.
— Так ты и правда педик? Омерзительно… Чёрт.
В его глазах было поровну презрения и любопытства.
— Значит, педика поставили учить другого педика. Неудивительно, если вы в любой момент трахнетесь, да?
— У… У Джихёк… отпусти… отпусти…
Его рука на подбородке была как капкан. Я схватил его запястье обеими руками, тряс, пытался вырваться, бесполезно.
Но, вопреки словам, он выглядел не злым. Губы были изогнуты в лёгкой улыбке.